

Вот портрет чудака из живого романа:
словно роза сердечная рваная рана,
а чело холодит ледяная другая;
так живет, этих двух чистоту постигая.
А когда вместе с розою третьей сгорает,
он не шутит, увы, не в бирюльки играет -
ибо тонкий бутон мечен звездною пробой
и молчит легион перед Божьей зазнобой...
Чудака эти путы нежнейше связали
в бросовом, грозовом, гривуазном гризайле.
Гай 1988 Москва