Это цитата сообщения alwdis Оригинальное сообщение

На "Мифе" начата публикация академического издания нартского эпоса (Москва, 1974). Со всеми комментариями-примечаниями, а также моими заметками по типологии эпоса.
ПЕрвая ласточка летает тут: http://mith.ru/alb/kavkaz/sosruko1.htm
Сказание о рождении Сосруко - и в четыре, в пять раз больше объемом комментарии к нему.
САма написала телеграфным стилем, но это ж больше, чем ничего. Может, потом расширю - ИНтернет не книга, править можно :-)

Образ каменнорожденного Сосруко стоит в ряду каменнотелых (или железнотелых) героев, которые таки или иначе встречаются эпосе практически всех народов. Мотив рождения героя из камня (из скалы) встречается реже, такие герои есть у алтайских и сибирских народов, а самым ярким является знаментый китайский трикстер Сунь У-Кун, Царь Обезьян.

Рождение, закалка и детство Сосруко связано с очагом. Помимо того, что очаг воспринимался как святыня, с ним у многих народов связано представление о том, что души новорожденных попадают в мир людей через него. Сосруко рождается и играет в очаге – видимо, это надо понимать как постепенное вхождение героя с мир людей; он еще долго принадлежит иному миру. Закалка героя Тлепшем – это не только инициатический мотив, но и некий аналог “окончательных” родов: герой снова проходит через огонь, чтобы полностью войти в мир людей. В этом смысле очень важно, что каменное/стальное тело Сосруко после закалки становится не тверже, а мягче (ср. с убавлением силы Ильи Муромца, иначе его не будет носить мать-сыра-земля). Герой-нечеловек в принципе не может находиться в мире людей, и сила его должна быть убавлена до некоего уровня, превышающего человеческий, – но всё же сопоставимый с ним.

Отношения Сосруко и Тлепша (главный герой и наставник-кузнец) – это еще одна универсалия мифологии. В качестве ближайших примеров можно назвать Сигурда/Зигфрида и Регина, его наставника и врага, индийского громовержца Индру и его наставника (и жертву его ярости) Тваштара. Противоборство воина и кузнеца находит образное воплощение и в артуровских легендах, где меч вонзен именно в наковальню.