Шел снег, крупный и пушистый. И эти прекрасные хлопья застывшей воды были тем, что наполняло его смыслом жизни, заставляло открывать глаза вновь и вновь...
Он стоял у входа в метро и просил милостыни уже который год. И уже который год к нему приходила девушка, приносившая сутра термос с чаем и овсянку в банке из под соленых огурцов. А вечером по дороге домой она забирала у него уже пустой термос и остывшую кашу. Он ненавидел кашу, она ассоциировалась у него с его бедным детством, которое он провел в комунальной квартире со своей ныне покойной матерью. Как только он чувствовал запах овсянки он вспоминал скандалы, побои, семейные разборки и боль пронзала его сердце.
Шли годы. Он старел, старела и она. И вот однажды она решилась вновь спросить почему он не ест кашу, это ведь и сытно и полезно. А он вновь, промолчав, отвернулся. Она расстроилась и ушла. И больше не приходила к нему поутрам, а он понял, что она больше не придет. И от этого ему стало так плохо, что уже и снег, и небо и все вокруг стало таким противным, серым и ненужным. И ему незачем было стоять, ведь она не придет, не принесет чай и овсянку, напоминающую запахом сутра детство, он не услышит ее голоса, и не скажет ей спасибо. А она...
Она расстроеная сидела дома, с мыслью что ее не ценят, что ему не нравится овсянка, что она ему не нужна...
[452x600]