Венецианская маска

"Que me veut mon Prince Carnaval?" (с)

Ночи Вероны таят в себе много секретов. Узкие улочки едва вмещают поющую, смеющуюся толпу. Факиры с огненными взрывающимися шарами и драконами, сладкое темное вино, что льется рекой, возбужденный в предвкушении темноты смех женщины. И высокие массивные ворота Собора с мрачными барельефами.

Золото костюмов, серебро кружев, зелень венков и маски, маски, маски. Арлекины и жонглеры, гвардейцы и висельники, вампиры и архангелы. Реальность перестает существовать. Площади и улочки, каналы и мосты бурлят, напоминая огромную сцену, на которой разворачивается грандиозное действо самого захватывающего в мире спектакля - венецианского средневекового Карнавала.

Никаких имен…

Франческа долго ждала этот праздник, чтобы вырваться из опостылевшей жизни и хоть на время окунуться в море чувственности, смеха и пьянящих поцелуев. Слишком много было чопорности, правил и вечерних молитв. Тело девушки истосковалось по ласке. По твердой хозяйской руке. Именно поэтому она подчинилась Гвардейцу, что увлек ее в нишу одного из домов. Праздничное шествие, весело и сверкая огнями, уплывало дальше, а Ческа только чувствовала силу державшего ее мужчины, и это ощущение пьянило лучше любого вина. Твердые губы, что не давали ей закрыться. Язык, что исполнял языческий танец. Стремительно и по-хозяйски брал ее. Весь мир сосредоточился в этой укромной нише, дома с высокими окнами и ажурным балконом. Франческа не заметила, как ее грудь оказалась свободна из тугого корсета и только успела вскрикнуть от боли и наслаждения, когда Гвардеец сильно сжал соски. Это было каким-то безумством…чужой человек, голоса вдалеке, темнота, что раскалилась до предела. И прохлада вечернего воздуха, что остужала пылающие щеки. Мужчина не просил, не пел в ее честь хвалебные песни, а просто брал, как берет хлеб голодный человек, как берет женщину Хозяин… Шелковые ленты, что держали маску, подчинились его рукам. Глаза в глаза. И никаких лишних слов.

***
… Шелковые ленты, что держали маску, подчинились твоим рукам. Глаза в глаза. И никаких лишних слов.
-Полина, ты действительно думаешь, что отделаешься этой дурацкой маской?
-Ну вот…и маска дурацкая, и акт подкупа не удался. И как жить дальше!?- девушка показательно закатила глаза в притворном негодовании.
-А как ты хотела? Провинилась,- будь добра искупить,- в голосе конечно звучит усмешка, но в то же время и уверенность в своей правоте.
-Ну и подумаешь, что не получилось встретиться, всякое бывает. Мы ж оба работаем, а то, что не предупредила- …виновата, исправлюсь.
-Вот и можешь начинать прямо сейчас.,- смеешься ты.

За окном – витрины магазинов. Легкие зимние сумерки смазывают контуры домов, очертания торопящихся по своим делам людей.

Авто тихо шурша шинами выезжает из города. Ты молчишь, нарочито веселый голос ди-джея несет очередную ахинею. Зачем я еду с тобой? Трудно ответить на этот вопрос.

На прошлой неделе мы договаривались встретиться, но обстоятельства изменились и встреча не состоялась. Я знаю, что ты расстроился. И выбраться ко мне- было непросто. Я даже знаю больше, что за «невстречу» сильно выдерешь…

Незаметно разворачиваются декорации дачного поселка. Зимой это конечно не внушает особого оптимизма, но я постаралась спрятать упадничество. Машина остановилась у заснеженного невысокого деревянного домика, остальные окна в поселке темнеют пустыми окнами. Впечатление -откровенно жутковатое.
-Ну что? Не боишься?- ты смотришь на меня с усмешкой, только вот глаза остаются серьезными.
-Я? Боюсь? Пфф-фф! Не на ту напал!..Только чур, ты идешь первым в дом.

Смеешься и достаешь рюкзак с продуктами из машины, заходишь в темный двор и зажигаешь свет.

В доме, как ни странно уже натоплено, на столе лежит записка, что в баньку надо только чуть подкинуть дров и будет готова. Почерк четкий и каллиграфический, сразу и не скажешь мужской или женский…однако я показательно поднимаю бровь и ехидно улыбаюсь.

-Ну что, моя хорошая…ты готова?
Глупый вопрос…когда я пыталась извиниться в аське – ты жестко одернул меня и выставил условие… Неужели ты не понимаешь, что если я приехала с тобой сюда, то готова ПОЛНОСТЬЮ ПОДЧИНИТЬСЯ и стать рабыней, игрушкой, девочкой для битья?...

-Раздевайся,- в твоем голосе появляется жесткость и властность.
Я снимаю куртку, обувь…прохожу в комнату и останавливаюсь по центру.
-Мне повторить?- кажется, что твой голос перекрывает доступ к чему-то важному и я, как в омут с головой…раздеваюсь полностью. Очень непривычное, беззащитное и возбуждающее ощущение.
- Ты помнишь, что обещала стать моей на это время?
-Да…
-Да, кто?
-Да, Хозяин..
Мне непривычно называть тебя так, ведь наши отношения строятся больше на принципах дружбы и партнерства. Встаешь у меня за спиной. Совсем близко. Губы слегка касаясь, целуют шею, плечо…а пальцы в этот момент- сильно сжимают грудь.
-Димка!,- полувздох- полустон.
-Мммм?,- ты не прекращаешь ласкать, чувствую, как твоя нога по-хозяйски заставляет раздвинуть мои. Хочется выгнуться, хочу тебя.- Хочешь?
-Дааа.
-А что ты хочешь, Полин? Расскажи мне.
Молчу, я не знаю, как рассказать и какие слова найти, чтобы описать то, что чувствую. Скорее всего- послушный пластилин в твоих руках. Но не простой и бездушный, а с жадным огоньком внутри. Очень хочу, чтобы ты погасил этот огонь. Ласкающие твердые и нежные пальцы –просто сводят с ума.
-Тт-тшшш…не спеши, моя хорошая, ведь вечер только начался))
Пальцы замедляют свое движение.
-Как ты должна поприветствовать меня?
Я опускаюсь на колени перед тобой, ноги слегка раздвинуты, губы- приоткрыты. Как символ моей доступности для тебя. Молния джинс медленно скользит вниз…

В комнате за это время стемнеет и ты зажжешь свечи. Маленькие язычки огоньков будут метаться, освещать нас. Ты возьмешь одну свечку и заставишь меня лечь на диван. Первая капелька воска упадает на грудь, заставляя охнуть от ощущения горячей иголочки, огненного укуса. Вижу, как улыбаешься, так улыбается мужчина, который полностью осознает свою власть над подчиненной ему женщиной. Капельки воска бегут, рисуя причудливые узоры на груди, но тебе этого мало…и капельки начинают кусать меня ниже…это сочетание боли и наслаждения- наслаивается друг на друга и становится непонятно, чего больше…и чем больнее, горячее- тем больше, ярче возбуждение. Это очень сладкая и возбуждающая пытка.

Но тебя это только забавляет. Говоришь, что только начало…и отправляешь принести два ведра холодной воды в предбанник на найденном тобой коромысле. Само коромысло меня конечно не пугает, раньше я вполне сносно носила так воду, только вот отправляешь ты меня, разрешив надеть только легкие сапожки.

Благодарю зиму за сумерки, что опустились на землю, холод кусает грудь и попу…заставляя шагать ровненько и быстро. Деревянная крыша колодца и холодная железная цепь, к которой крепится ведро. Холод сводит с ума, но еще сильнее- возбуждение. Убираю восковые капельки с себя. Набираю воду и беру коромысло на плечо, стараясь не расплескать воду. В баньке ты уже подкинул дров, что весело занялись в печке.

Приказываешь оставить ведра в предбаннике с каким-то странным сооружением в углу, а самой зайти в внутрь и помочь тебе.

Вижу, что ты уже раздет и отвожу глаза…Набираю воду в тазик, запариваю березовый веник. Ты садишься на лавку и, смеясь, спрашиваешь, чего я жду. Намыливаю губку и начинаю мыть тебя, скользя по плечам, разминая уставшие мышцы, затылок, спускаясь по позвоночнику, пояснице.

Опускаюсь на колени…есть в этом что-то библейское- мыть ноги мужчине. Не могу справиться с собой и начинаю целовать их, покусывая пальчики, вылизывая тебя. Это даже не секс, а что-то другое…я не знаю что.

Отпускаешь меня в предбанник, вижу, как горят твои скулы. Жадно пью брусничный морс, который кто-то заботливо приготовил.
Вижу кадушку с розгами.

Мне как-то странно, такое чувство, что они существуют в своей реальности, а я- в своей…не верится, что ты можешь выдрать. Хотя нет, вполне верится… Провожу пальцами по пруту. Я ведь знала, что эта порка будет…и что она будет действительно сильной. Вряд ли расскажу тебе это когда-нибудь в жизни, но лучше розги держу именно тогда, когда напряжение на пределе, депрессия замучила, когда привычный мир- рушится и нет возможности жить дальше. А они- заставляют жить. Физически нужны мне.

Наручи и поножи крепко держат на станке и не остается ничего другого, кроме как отпустить себя в боль. Она взрывается во мне яркими шарами факиров, рисуя причудливые узоры огненных драконов.

Золото костюмов, серебро кружев, зелень венков и маски, маски, маски. Арлекины и жонглеры, гвардейцы и висельники, вампиры и архангелы. Площади и улочки, каналы и мосты …Венеция живет жизнью Карнавала, сметая будничность яркими красками фатальности. Реальность перестает существовать.

Ведро холодной воды обрушивается внезапно, выбивая цветные картинки Карнавала. Только темная бревенчатая стена старой баньки. Хорошо, что я привязана, иначе упала бы сейчас.

Ты берешь новый прут и пробуешь его в воздухе. Как же мне хочется оказаться сейчас там…среди веселой, пьяной и веселящейся толпы…Узкие улочки ярко вспыхивают болью нового удара…Толпа разражается выкриками. Что тебе в моей боли?...

Вижу, как отлетают щепки розг..

Я не знаю, сколько прошло времени, только почувствовала, что отвязал и разрешил пойти в баньку…побыть одной. Брусничный морс холодит горло, видимо я сорвала голос…и даже не заметила этого.

Ты после такой порки обычно становишься нарочито деловитым и отстраненным. Раньше- у меня хватило бы сил разбить эту ледяную стенку, а сейчас- нет. Молчим.

Ложусь на темный гладкий поток…парилка плохо освещена, пахнет березовым веником. Чувствую, как открывается каждая пора моего тела, как усталость и боль по капельке уходят из тела. По привычке набираю воды в тазик и оставляю Баннику, желаю здоровья, потому что говорить спасибо за баню- нельзя. Укутываюсь с чистую простынь и выхожу в предбанник, где ты ждешь меня.

- Как ты?
- Замечательно.

Подходишь ближе и берешь в охапку, прижимая крепко-крепко. Шепчешь на ушко, что дурында настоящая))) Что дома- приготовишь мне крепкий чай. И все- будет хорошо, что простил меня.

В горнице весело горит огонь в печурке, я сижу рядом с тобой, укутанная в одеяло. Свет выключен, только треск поленьев, свет огня и бескрайняя зимняя ночь за окном. Ты рассказываешь мне истории из своей жизни, а потом, когда видишь, что я клюю носом- командуешь отправиться на боковую))) Старый диван ворчливо скрипит под нашими телами, в мягком свете печурки ковер с оленями на стене как будто оживает. Ты целуешь меня…сначала шутливо и ласково. А после- требовательно и настойчиво. Поцелуи перестают быть чем-то осознанным, это больше языческий танец. По-хозяйски берешь меня. Настолько они возбуждающи и неприличны. Никаких слов не надо, есть только стремительные, уверенные движения. Вскрик…и твое учащенное дыхание.

-А маска действительно забавная,- ты крутишь ее в руках. Черный абрис лица с золотистой вязью узора. – Так ее надо надевать?
Холодная плотная ткань ложится на мое лицо, шелковые завязки туго фиксируют маску…

***
Холодная ткань маски ложится на лицо, скрывая черты Франчески. Гвардеец поправляет одежду и уже озабоченно разыскивает глазами своих шумных друзей, которых волна карнавальных шествий увлекла вперед. Вдалеке призывно звучит песня Коломбины…Карнавал 1716 года отживает свои последние часы…А узкие улочки Вероны крепко хранят свои секреты.