***

- Рем! Ты чего там строчишь? – в раскрытую тетрадь заглядывает курносая любопытная физиономия и, напряженно вглядываясь в последовательно исчезающие каракули, огорченно шмыгает носом.

- Да, я совершаю это преступление: пишу невидимыми чернилами! Так что можешь не напрягаться попусту, все равно не прочитаешь!

- Ты мне не доверяешь?!?

- Какой догадливый. Сгинь, нечисть, пока я не разозлился окончательно.

- Угрожаешь…- нахальная улыбка собеседника как-то не вяжется с заискивающим взглядом и потому производит странное впечатление.

- Предупреждаю. Лучше отстань, я тебе и так все расскажу…

- Врешь.

- Почти. Ну, если ты не понимаешь по-хорошему, то…

- РЕМ! Прекрати, я уже отвалил!

- Что-то не верится. Не изображай святую невинность, все равно не поверю. Лучше принеси что-нибудь перекусить, а то так хочется вонзить клыки в живую плоть, что…Можешь хотя бы изобразить, что ты меня боишься, недоразумение ходячее? Зачем я вообще тебя держу?!

- Рем, я все понял, не сотрясай напрасно воздух. Тебе чего притащить?

- Молодую черноволосую девственницу двадцати неполных лет…- мечтательный взгляд в пустоту.

- Э-э-э, ну ты загнул! Таких не бывает. Могу предложить только сорокалетнюю шлюху, правда, она крашенная блондинка, но для тебя и такая сойдет. Если что, я сворачиваю шеи невинным младенцам на кухне. Понадоблюсь – проскулишь три раза.

- Чтоб ты...!

С легким хлопком полупрозрачная фигура Шико исчезает и в камере становиться очень тихо. Кап, кап, кап... Где-то там, снаружи продолжает тихо капать вода. Рем обессиленно опускается на каменный пол. Сегодняшний сеанс игры "в нормальную жизнь" окончательно его вымотал.
Только бы у мерцающего получилось. Только бы они ему поверили...

Кап, кап, кап...
Нет, от этого звука можно рехнуться. Луше он продолжит писать. Пока есть силы. Пока живы воспоминания.
***

С первых лет жизни я понял, что разумнее всего не давать окружающим возможности узреть полный набор моих обличий. С них вполне хватило того, что я живу в семье вервольфа. Мой отец был какой-то большой шишкой в стае и, соответственно, благодаря его высокому положению, я имел полное право пользоваться кое-какими привилегиями…

Например, мне было всего семь лет от роду, когда папочка решил свести мое знакомство с остальными членами семьи. Как я понял позднее, благородный черный окрас волков ставил их на более высокую ступень в иерархической лестнице, нежели их серых собратьев по клыкам. Отец передал мне аристократическую масть по наследству и, пожалуй, это был его единственный ценный подарок своему наследнику, то бишь мне. Тогда, на первом в своей жизни совете, я сделал для себя маленькое открытие. Оказывается, люди и нелюди этого мира прекрасно существуют бок о бок, даже не подозревая, что они отнюдь не являются единственными разумными представителями местной фауны.

Бабушка нередко говорила о том, что данный мир в чем-то похож на Т-Триаду. По ее рассказам я составил себе некую абстрактную картину мира, состоящего из трех взаимосвязанных кусков, в котором обитали два непохожих друг на друга вида существ: воплощенное орудие убийства лиа, и малопонятные мерцающие. Вообще-то бабушка говорила, что раньше Триаду населяла прорва разнообразнейших созданий самых невообразимых форм и окрасок, но вследствие естественного отбора они все вымерли. (бабуля предпочитала скромно умалчивать о принципах данного «отбора», правда, пару раз обмолвилась о невероятной живучести лиа, убийство которых является маловероятным событием). Что до мерцающих, то они, по ее словам, всегда хранили нейтралитет и на протяжении всей своей многовековой истории никогда не ввязывались в междоусобные распри за право полного господства на Триаде. Поэтому и выжили. Умели оставаться абсолютно незаметными благодаря уникальной способности менять форму тела.

Но и лиа, и мерцающие, несмотря на глубоко презрительное друг к другу отношение, были прекрасно осведомлены, что они на Т-Триаде не одиноки. А человеческие расы?

Этот мир был благополучно заселен собственно Homo Sapiens, Homo Sapiens, наделенными магическими способностями, то бишь магами, и разнокалиберными существами, не имеющими к людям, как биологическому виду, ровным счетом никакого отношения. Все вышеперечисленные создания на протяжении многих веков жили на одной земле, упорно игнорируя друг друга. Причем самое любопытное заключалось в том, что отдельные их представители вступали в интимные отношения друг с другом, явив миру, оборотней и тому подобных промежуточных существ. При всем при этом сам Человек отличался повышенной нетерпимостью к чужакам.

В этом на собственном опыте убедился мой дед, когда неосторожно пару раз махнул крылышками перед носом какого-то волшебника. Колдун чуть не упал в обморок от ужаса, но, тем не менее, все же нашел в себе силы проклясть «порождение тьмы», шандарахнув по дедуле заклинанием. Так бабушка, едва попав на чужую землю, стала вдовой. Недели выхаживания раненного лиа результатов не дали. Хваленая мощь разбилась вдребезги, не выдержав слабенького удара банального колдовства. Столкнувшись с подобным явлением, лиа предпочли более с человекообразными никаких дел не иметь. Нетрудно догадаться, как их всех растревожило мое рождение. Я сочетал в себе два разных биологических вида и, как следствие, был опасен абсолютно для всех.

Когда Дия Чани заявилась после несостоявшегося аборта в отчий дом, на семейном совете было быстренько принято решение сбыть нежеланного ребенка с рук. Для этих целей родственнички устроили молодой матери мини-допрос с пристрастием. Выведав имя отца, они приступили ко второй части операции под кодовым названием «кот в мешке». По понятным причинам папочку не поставили в известность о моих, так называемых, «мутациях». Маму и всех ее родственников он считал обыкновенными, хотя и немного странными людьми. Они не стали его разочаровывать В общем, уезжал я от них без подобающих случаю слез и истерик. Неизвестный мне Папа жаждал получить наследника, лиа грезили о счастливом избавлении от проблемы. В конечном итоге, все остались довольны.

Я никогда не видел живых оборотней и потому просто сгорал от любопытства. Лиа красноречиво дали мне понять, что я для них являюсь большой обузой. Жизнь с отцом предствалялась этаким увлекательным приключением. Позднее выяснилосб, что я не так уж сильно ошибался. Правда, до шести лет моя жизнь протекала тихо и вполне размеренно.

Отец обитал в огромном загородном доме, в котором, по самым скромным подсчетам, имелось в наличие где-то около сорока комнат. Папина резиденция представляла собой псевдостаринный замок, но, как это ни прискорбно, в полной мере им не являлась, ибо родитель перекупил родовое гнездо у какого-то внезапно обедневшего лорда. Дуглас Кэмерон компенсировал отсутствие природного аристократизма умением превосходно делать деньги, за что и был нежно любим многочисленной родней и женщинами. Кстати, последние являлись его большой проблемой. Папа женился на каждой представительнице слабого пола, исхитрившейся заползти к нему в постель. Как позже выяснилось, он и моей матери настойчиво предлагал узаконить их отношения, только вот она его энтузиазма не разделяла, предпочтя свободу все благам семейной жизни. К тому же мамочка прекрасно понимала, какой разразится скандал, вздумай ответить она согласием. Остальные женщины, очевидно, подобных проблем не имели и потому всегда, с неизменной готовностью, шли с отцом под венец. За то время, пока я обитал в доме своего родителя. у меня успело побывать в общей сложности где-то около десяти мачех. Если не брать в расчет ту, что уже имелась в наличии на момент моего торжественного вторжения в семью.

Алисия Коллинз прожила с отцом менее одного года и, не выдержав тягот законного брака, скрылась в неизвестном направлении, оставив папе в память о себе их общую дочь. Мои детские годы были омрачены только одной досадной мелочью - моей сводной сестрой. Будучи старше меня на целых два года, она мнила себя великим авторитетом и вмиг взяла надо мной шефство. Если от отца с мачехами я кое-как исхитрялся линять, то скрыться от этой вездесущей занозы не представлялось возможным. Она с настойчивостью фокстерьера преследовала меня буквально по пятам, щедро раздавая указания. А я проклинал свою мягкотелость, мешающую мне свернуть несносной девчонке шею… Бабушка, с которой я встречался в конце каждой недели, терпеливо вбивала в мою вихрастую голову азы осторожности. Никто не должен был знать обо мне правду, никто не должен наблюдать мои полеты и так далее и тому подобное, бла-бла-бла, в общем, слушал я ее наставления, как водится, вполуха (кстати говоря, по будням отец настырно вещал о правилах поведения Истинного вервольфа, суть которых сводилась все к тем же «Никто и Никогда»).

Я послушно кивал, в тайне мечтая о безлунной темной ночи, когда можно было бы расправить крылья и взмыть под облака… Реальность под личиной зануды-сестры вползала медленно и неумолимо, разрушая сладкие грезы. У Софии была масса разнообразнейших талантов, в число которых входило умение всегда находить сводного братца. Не унаследовав отцовских генов, она обладала зрением, вызывающим острую зависть матерых Волков. В конечном итоге, я сознался. Появилась почти физическая потребность выговорится, чтобы хоть кто-нибудь смог понять то, что толком не осознавал даже я… София слушала, внимательно уставившись на меня огромными карими глазами, не задавая глупых вопросов. Просто попросила показать одну из моих ипостасей. Я продемонстрировал, сестренка восхищенно охнула.

Не знаю, как на ее месте среагировал бы я. Наверное, завопил бы от ужаса. Черная, с металлическим отливом, кожа прочнее любой человеческой брони; солнечно-золотые глаза без малейшего намека на зрачок и белок; бархатистые антрацитовые крылья, в сложенном состоянии напоминающие просторный плащ с ярко-желтой, в тон острым, как бритва когтям, подкладкой- все это никак не могло вызвать восхищение слабой девчонки. Лиа являлись гуманоидоподобными существами, но на этом сходство с людьми исчерпывалось. Бабушка много раз говорила, что лиа не нуждались в дополнительном оружии, ибо сами являлись им, самым совершенным в мире. Даже длинные волосы, представляющие собой рудиментарное продолжение кожи, были невероятно прочными и толстыми, с небольшими зазубринами на концах. Одним взмахом такая шевелюра могла исполосовать противника в клочья. Моя «шевелюра» цвета червонного золота была длиной практически до земли. Я мог одним взглядом испугать до полусмерти, но… София только восторженно хлопала глазами. Я трансформировался обратно и тяжело вздохнул, отчаянно скрывая разочарование.

На момент «признания» мне едва исполнилось пять, а моей слушательнице семь лет.
Возможно, именно поэтому мы так быстро смогли найти общий язык. Сестра воспринимала меня как сказочного персонажа, удивительного в своей нечеловеческой красоте. А я счел вполне нормальным поделиться со своей подружкой «маленьким секретом». Позднее я стал намного умнее. Жизнь разбила детские иллюзии, преподав свой первый урок. Как правы были отец и бабушка, когда учили меня скрывать своё истинное Я. Но, наверное, мне было необходимо один раз наступить на эти грабли, чтобы навсегда запомнить простую формулу, - «Никто и Никогда».

Взяв с нее обещание молчать, я не знал, что через каких-то три года кучка фанатиков, величающих себя «светлыми колдунами», убьют последних чистокровных лиа, посчитав их приспешниками Сил Зла. Я до сих пор не знаю, почему София не сдержала данное слово.