Тетушка Горгонзола идет по коридору. Останавливается перед дверью. Стучит: «Девочки!»

В ответ: сдавленное рычание, возня… « Не лезет… вот, чучело!» И – тетке, через дверь:

- Нас нет дома!

- Полноте, дурака-то валять! Да животное из шкафа достаньте! Немедленно! Платья ж все

провоняют вашей псиной! Думаете, Дуриан не знает, что эта бестолочь не лает в

одиночестве? Она только жрет и спит одна, а брешет за компанию. Вылезайте сейчас же! Все!

У меня кофе стынет!

Возня за дверью усиливается.

- Сеньора Горгонзола! Как насчет чашечки и для меня? Я пончики принес!

- Чтоб тебе провалиться с этими пончиками, Дуриан! А моя диета?

- Разве Вы ее не закончили на прошлой неделе?

- На прошлой неделе пост был! Пост, - Тетушка поворачивает в кухню. Оттуда тянет

выпечкой и, разумеется, кофе, - а во время поста я толстею. Видно, от углеводов! Господи,

прости! – ну есть же хочется, как нарочно! Мясо нельзя, - она загибает палец, - рыбу - по

пятницам…- второй палец.

- А овощи?

- Что – овощи?

- Овощи, хоть, можно?

- Можно…

- Когда? Тоже, по пятницам?

- Балда! Овощи можно всегда. Но мне их есть неинтересно. Дуриан! –

взгляд на загнутые в сторону «нельзя» пальцы, - А пончики… с чем?

- С джемом! Вы же шоколадные приносить запретили.

- Верно, - вздохнув, тетушка отрывает взор от пальцев и переключает его на

пончики в симпатично украшенном мелкими розочками пакете - Святые Угодники! –

с САХАРНОЙ пудрой! Ванилью и корицей!

Немного рыхловатый молодой человек, томящийся за пакетом и

есть Дуриан.

- Ну! – сурово обращается к нему тетушка, - Виновник утреннего переполоха! - И

требовательно тянет руку. Дуриан неуверенным движением вынимает из пакета пончик,

оглядывает со всех сторон, как бы желая удостовериться в его персональной съедобности.

Потревоженный прикосновением пончик расточает благоухание…

- НУ!!! – стонет Горгонзола из последних сил, захлебываясь

ароматом. Дуриан, не выпуская пончик, уточняет:

- Так я остаюсь на завтрак?

- Ну, конечно, да! Конечно! Пончик! – от нетерпения тетка прищелкивает пальцами…

- А разве мы не подождем девочек? – упорствует молодой человек.

- О, господи! Дуриан! Один маленький пончик ДО завтрака…

- Так поторопите их! – предлагает Дуриан, нахально нюхая пончик, - Я сам страшно

голодный! - улыбнувшись, он, наконец, уступает.

С ответной улыбкой Горгонзола принимает дар и оглушительно орет на весь дом:

- Завтракать пора!



Пик женского расцвета тетушка Горгонзола встречала совместно с дядюшкиным

закатом. Правда, это совпадение, увы, не грело душу, как и сам брак, заключенный с божьей

помощью в церкви и при свидетелях и за пару десятков лет преобразовавший клятву о

верности «до гробовой доски» в приговор с пожизненным сроком, не попадавшим ни

под одну амнистию.

«Я женился на тебе в стадии белой горячки!» - кричал, бывало, мистер Авокадо, всем

напиткам предпочитавший русскую водку. Давным-давно он посетил Россию с тайной

миссией. Подробности визита со временем из памяти стерлись, оставив дядюшке в качестве

сувенирной компенсации алкоголизм и Олимпийского Мишку. Обыкновенно, тетушка не

отвечала предмету своих девичьих грез. Семейная жизнь сделала ее философом. К тому же

племянницы…

«Чужих детей воспитывать – одно удовольствие: максимум шоколада, минимум

ответственности!» - изрекла молодая Горгонзола, получив к мужу два небольших

свертка. Несчастная мать - дядюшкина сестра, имени которой никто не помнил или же

помнить не хотел – исчезла, вынудив дядюшку извинившись перед друзьями

коротающих время за коктейлем, оставить их ненадолго и пройти к алтарю, так как по совету

нотариуса, а именно в его ведении находились бумаги на наследство - девочкам полагалось

жить в семье… и мистер Авокадо, разумеется, учел мнение профессионала.

На описании девиц Тормос задерживаться право же не стоит, да вот и они -

Лазанья и Паэлья - блондинки с высокой грудью (иначе, что за осел станет про них читать?)

ногам хватает длины и стройности, на бедрах - джинсы с заниженной талией

и восхитительно-плоские животы с пирсингом…

- Тьфу! – скажет тетушка Горгонзола при виде украсившихся животов в канун их

собственного совершеннолетия.


… дополняют совершенства бездонные, лучистые глаза, соли и сахару – по вкусу… и

локоны, локоны, разумеется до плеч или вроде того.

Так что же с завтраком, наконец?

А то, что некоторым людям, не отказывающим себе завтракать по утрам, хочется верить в чудо.

Не всем, заметьте! НЕКОТОРЫМ. Правда, к обеду от этого чувства обламывается большая

порция, а к ужину вообще мало что остается, но утром - пончики и кофе!

Солнце на террасе.

Цветочные горшки там же.

И очаровательные блондинки…

Какой - скажите на милость, мизантроп устоит против подобного великолепия?

Разве только тот, что оплачивает счета…

И дядюшка Авокадо с привычным похмельем уже сидят в банке.


- Дуриан! – это Тетушка. - Чтобы больше Вы не позволяли подобного безобразия! Таскаться в

приличный дом с кучей дополнительных калорий. С джемом!!!! С этими могильными, розовыми

цветочками!!!! Моя диета! Ужина не ждите! – остатки чудес удаляются со стола салфеткой вместе

с крошками.

Их подберут садовые птицы.


Дуриан, как было сказано выше - молодой человек. Бескорыстно любит обеих сестер разом.

Говорят, близнецов не принято разлучать надолго. Так почему, скажите, вырастая, они должны

разбредаться по разным семьям? Совершенно непонятно! Сестры Тормос не предполагают

разлучаться в замужестве. И потому Дуриан - счастливый молодой человек! Он принадлежит

обеим сестрам. К тому же, не он платит по счетам, чем и вызывает к себе со стороны дядюшки

Авокадо, по меткому выражению самого дядюшки - «ТРЕЗВОЕ» отношение.

Словом, пока единственная степень трезвости мистера Авокадо – Дуриан озабочен лишь

поиском себя самого, его родной дядя - владелец мастерской по производству гробов, проклял

племянника тот час, как обнаружил дело всей своей жизни - траурные шедевры, строго и

торжественно застывшие в печали неизбежного … увы, из похоронного бюро возможен только

один выход - в яму, РАЗРИСОВАННЫМИ! Причем настолько кричаще-ярким орнаментом, что

доброму католику невольно примерещились обезумевшие пасхальные яйца, выпавшие из

ребячьих корзинок и демонстративно растекшиеся по зеркально гладким поверхностям,

кстати говоря – дорогим, и идиот постарался – не пощадил их все! Городок крохотный!

Клиенты, богатые клиенты – не яйца… на массовые эпидемии, самоубийства, дуэли или

несчастные случаи на производстве в среде банкиров, способных хоть как-то возместить ущерб –

господи, прости! - надежды никакой…

Чуть позже, отражая дядюшкину непечатную ярость, Дуриан признает, что черпал свое

вдохновение из историй цивилизованных еще глубокой древностью инков.

Безуспешно объясняя взбешенному старикану, откуда на отполированном дереве взялся «ЭТОТ

ЧЕРТОВ, КАК ТЫ ЕГО НАЗВАЛ, СЫНОК - ЭТНИЧЕСКИЙ??? - узор, призванный - ЧТО?

ОБЕССМЕРТИТЬ ЛИШЕННЫЙ ЖИЗНИ МЕРТВЫЙ ЯЩИК??!» Непечатно… Дуриан изрек:

«Творчество есть основа основ! Истинному ценителю не все равно, в каком гробу отправляться в

последний путь, он (ценитель) может прийти в мастерскую сам, и сам – при жизни -

выбрать себе гроб! Дабы не стать после кончины жертвой чужого дурного вкуса!»

Аминь.


Мягко, но, тем не менее - ЗАХЛОПНУЛАСЬ на его карьере, ореховая крышка гроба.

Вот дешевое дерево, то, действительно - неприятно стучит!



В настоящих женских романах – других теперь почти что и не бывает, пишут

приблизительно следующее: «В тот миг в саду стало тихо, даже птицы перестали щебетать»

Просто тетушка, отчитав Дуриана, уходит в дом.

- Ты только не волнуйся, - говорит Лазанья, проводив ее взглядом, - но завтра мы с Паэльей

улетаем!

Бум! Это Дуриан роняет поднос на подбирающую крошки садовую птицу.

Садовую птицу голубь.

- С чего бы это вдруг?

- Так.

- А я? - интересуется Дуриан.

- Ты остаешься поддержать тетушку накануне выборов. Не можем же мы улететь все

вместе! Будешь кормить ее союз…

- Низкокалорийными плюшками вашего жулика - француза? – прищуривает Дуриан свои

темные глаза, впрочем, не важно, что там происходит у него с глазами, пока Лазанья

безуспешно пытается выткать из воздушных масс причину внезапного отъезда…

- Не жулика, а хозяина «Z. Кофейни»! – медленно произносит Паэлья, - И, кстати,

остаться по твоей милости без ужина, вообще-то говоря - свинство!

- К тому же, – включается Лазанья, не придумав достойного объяснения

явившемуся некстати - без приглашения - и с "пончиками раздора" жениху, - секрет своей

выпечки, мсье поклялся забрать с собой!

- Обратно в Париж? - ликует Дуриан, от новомодной ОТРУБЯТИНЫ его тошнит.

Он, собственно, сыт по горло авангардом в искусстве… в кулинарии Дуриан неисправимый

консерватор.

- Гораздо дальше, дорогой – с собой в могилу!

И пока этого не случилось, сестры Тормос спешат в «Z. Кофейню».


«Вот чертов француз! - бормочет Дуриан, нагибаясь за подносом, - чертов, чертов француз!

Кстати, а КУДА они собрались?»


И еще немного о голубе – в настоящее время он чувствует себя хорошо. Нашел себе пару,

свил гнездо, собирается высиживать птенцов! Довольно быстро оправился от удара.



- Доброе утро, мсье!

На пороге – весь в белом – шеф «Z. Кофейни».

- О-ЛЯ-ЛЯ! Сестрички Тормос! – ловкий взгляд сестрам за пазуху, - Бесподобный аромат

юности! – теперь медленно и неторопливо – вниз. - Сдобные мои Булочки! Нежнейшие

Круассанчики! – Взгляд вверх - Пряные Вишенки… - вниз, - Шоколадные Слоечки…

Лазанья знает - просматривала как-то в библиотеке книгу по кулинарии, в ней одним только

десертам посвящена целая глава! – это надолго… шедевры собственной кондитерской

перечисляет француз, обращается ли к сестрам – поди-ка, разбери - что там, под колпаком Z.

Кондитера? Ром-Бабы? или…

- Миндальные Суфле с Перчинками! Яблочные Пастилки!… Венские Шарлотки!…

Крендельки… Ватрушки…Берлинские Вафельки… Бизе! - сестры

вздрагивают, тот час раздаются начальные такты мелодии, кажется, это

«Кармен»? - Сигнал таймера! – комментирует француз, - Бизе для бизе! Не пугайтесь,

Конфетки! Пора… пора достать пирожное из духового шкафа!

- Спасибо! – вклинивается Лазанья, - Но мы только что завтракали! Нас прислала

тетя. У вас все готово?

- Шеф! – доносится из глубины кофейни.

- Боже, Бизе - не пересушено?

- Консистенция в самый раз! Вы на высоте, Шеф!

Мсье удовлетворен, таймер ему, вообще-то говоря, не нужен.

- Ну-с! А это вот - для сеньоры! Карамельки! Ириски!…Сахарные Палочки…


В руках кондитера появляется коробка, верьте мне, это не обыкновенная коробка, а причудливо

украшенное шелковой лентой БУДУЩЕЕ тетки Горгонзолы!


Ничего общего с яйцом, пусть даже самого бессмертного Кощея…


Популярных диет Горгонзола не признавала. Стоило очередной звезде поделиться

«своим секретом» стройной красоты, тетка фыркала - «Им слишком хорошо платят, за то,

чтобы они ходили голодными! Для всех прочих - ЕДА ДОЛЖНА ОСТАВАТЬСЯ ЕДОЙ!»

И была права. Пища необходима людям, как …

…. Воздух, а воздух, чем не изящный повод для создания… ну, скажем – партии?

Выстраивая собственную ПОЛИТГАСТРОНИМИЧЕСКУЮ платформу, она не нарушала

воздушного пространства противника, не наживала себе врагов… забавная дама! Кто станет

воспринимать всерьез... домохозяйку? Пусть выпустит пар!


Добрые прихожане частенько наведываются в ближайший храм – поболтать… иные –

помолиться. От проповедей дядюшка Авокадо впадал в сон, вполне понятно, что мессы

тетушка посещала самостоятельно. Святые отцы! Молитвы… трапезы… беседы … и прелесть

женских разговоров: диеты, дети и мужчины. Но не одаривающие любовным

трепетом Ромео, не удостоенные высокой ученой степени мужи, не грубоватые воины

и сладкоречивые поэты… и не артисты или на худой конец – донжуаны, а те, что,

оказавшись на воле и текли-то в одном направлении - и это была не

библиотека! Горгонзола с печальным жизненным опытом дядюшкой Авокадо, ох,

как давно не изумлялась потребности мужского организма в разжижении. Да пей –

хоть до чертей! Жидкий враг рода человеческого! Ты разбил мое сердце в пяти

местах! Я ненавижу тебя! Но я не буду иссушать свою душу! Искать спасения там

же, где и ты – твой сосуд не способен утолить даже тебя! Я обращу эту мерзкую

жидкость в твердый колкий лед. И буду стоять на нем – его Королевой. Я соберу

войско! И в конце - концов, ты - сволочь, потеряешь все, а не только печень…

Кстати, о печени. Почему-то у дядюшки Авокадо, по результатам анализов, как

раз с печенью все было в порядке, тогда как тетушкин врач выражал некоторую

степень озабоченности:

«Много желчи скопилось, дорогая Горгонзола!»

Шаг за шагом она набирала обороты. Статистика: женское население в последние

десятилетия увеличилось почти вдвое - девочек рождалось больше, а мальчики, вырастая,

умирали быстрее – вот вам и голоса избирателей: растущее число одиноких женщин, геи

и… импотенты.

Не удивительно, что идея сбалансированного питания, помогающая сохранить прекрасную

физическую форму, плюс ощущение свободной раскованности в случае победы партии над

обрюзглыми натуралами привлекла в ее ряды новых членов! Что же касается других членов…

просто… ну, просто француз очаровал Горгонзолу. Кудесник! Создатель вкуснейших десертов

с минимальным количеством калорий – творец! А накануне выборов ей так необходима

поддержка! Голодать, создавая принципиально новую форму правления? Полная чушь!

Лишние килограммы – это стресс! Его необходимо преодолевать, килограммы исчезнут, когда

победу на выборах ей обеспечат ее избиратели - ЖЕНЩИНЫ…и импотенты!

Ну, а как с традиционным католическим воспитанием прикажете относиться к

мужчинам с нетрадиционной,прости Дева Мария, ориентацией? Горгонзола так и относилась! Тем не менее…


- Как поживает тетя? – Француз не спешит расставаться с коробкой, так же как и Дуриан

с пончиком. «Осел! – думает Лазанья - Прилип ты к ней, что ли?»

- О! Она очень занята. Пишет новую брошюру. Пытается успеть к выборам.

- Очень интересно!

- Неужели мсье еще находит время почитать? – «Ох, и фрукт! Если бы не тетя!»

- Ее брошюры – главное украшение моей «Z. Кофейни»! - В качестве рекламы, разумеется…

«В мире нет несчастных женщин – есть плохие кондитеры».

« Счастье женщины – зависит от повара!»

« Мужчина–не кондитер – НЕ мужчина!»

«От мужчины – к повару! Возрождение. Накопленный опыт предыдущих поколений».

В общем, в коробке томящейся в руках мсье с наивысшей степенью кулинарного

искусства исполнены грядущие победы новой партии, и ее лидера – тетки Горгонзолы… осталось

только поменять эти руки!

- Так что на этот раз ПРИГОТОВИЛА тетя своим избирателям?

- «Как пережить потерю любимого кондитера - советы по скорейшему

восстановлению» и «Новый кондитер – новая жизнь!»

- Мне кажется, - присоединяется к сестре Паэлья, - что именно вы – тот человек, кто по

достоинству оценит гроб нашего Дуриана!

Лазанья согласно кивает:

- Творческий человек! Самобытный и неординарный! Понимаете, бизнес нашего жениха,

почти что семейный…

Король десертов вздрагивает, отдергивая руки.

Уф, – коробка свободна!


«В Москву! В Москву-у-у-у! – выводят сестры - Лазанья и Паэлья Тормос, - В МОСКВУ!!!!»

У ворот перед домом, которые мистер Авокадо упрямо называет «КАЛИТКОЙ» их терпеливо

дожидается пес. Они ровесники – белокурые близняшки и семнадцатилетний седой

жесткошерстый такс. Получив лакомство, он неуклюже семенит к дому, поскорее найти укромное

место для вкусного сокровища…спрятать…зарыть…и – забыть.

Зовут пса Пол-литра.


Только глупые семнадцатилетние блондинки плачут, провожая глазами свое детство, правда?


Шумную семейную сцену устраивает тетушка Горгонзолла. Вечер скрашивают йогуртовый торт,

шоколад из сои на фруктовом сахаре – творения достопочтенного кондитера, и сам

мистер Авокадо, в силу обстоятельств надравшийся особенно сильно.

Дополняет картину скрутившийся в углу дивана - от горя и омерзительного вкуса еды, Дуриан.

«Этот диван, – тычет в него пальцем тетка, - я прикажу выбросить на помойку! Я проплакала на

нем свои лучшие годы!»

Мистер Авокадо украдкой гладит старую обшивку.

Дуриан сворачивается еще туже…


продолжение следует...

.