[699x466]
- Там, за окном? Это то, что я думаю?
- А ЧТО ты думаешь, ТАМ за окном?
- Господи! Снег…мы ведь еще в октябре? Или я что-то пропустила?
- Ты пропустила тридцать восьмую весну и лето – только-то! На затянутом в мрачные ДУМЫ горизонте ты ищешь многое, но находишь лишь приближение сезонной депрессии да слышишь раскатистые АПЧХИ! спятившей от аллергического ринита НАДЕЖДЫ. Кстати, лекарство в правом кармане твоего плаща с капюшоном… ну, отчего, скажи мне, ты ВСЕГДА в капюшоне?
- От чужих глупостей! Берегу уши – вот чего!
- Мои - не сильно достают? Хотя вряд ли - на такую-то глубину! А теперь изволь - начинай страдать! Не изменяй, прошу тебя, своим привычкам – это вредно! А в уши натолкай ваты, да побольше! Сквозь вату ни одна глупость не проникнет в твой гениальный мозг!
- Какой здесь ближайший аэропорт? «ДомоЕдово»? Замечательно! Я улетаю!
- В..?
- Турцию! Я улетаю в Турцию!
- Ну-ка, сними на минуточку капюшон! И внимательно слушай! Так нельзя, в конце концов! Ты же все время от чего-то бежишь! От плохой погоды, от людей, от… - чаю будешь еще?
- Себя?! Это нормально! Не волнуйся. Ну, не сидится мне на одном месте! Мне важно, понимаешь? - двигаться! И мне нужен свет. Много-много света. Вот тогда я выхожу на охоту - достаю свою камеру и…
- И…?
- …главное - СВЕТ! Когда лучи, знаешь, такие МЯГКИЕ… скользящие…
- Рассеянные?
- Рассыпанные… я собираю их… камера становится сырой и влажной…
- Портится!
- Да ладно! Сколько нас с ней песком заносило – и ничего!
- Тебя потом от аллергии лечили!
- А ее тряпочкой протерли, дунули…
- Плюнули!
- … и понесли… послушай! Я не бегу ОТ… я бегу ЗА. За…
- …туманом? За мечтой?
- Если хочешь! Если угодно… старый оборот какой, правда? Сейчас говорят «ПРИКИНЬ»! Прикинь, я бегу за мечтой! Прикинь как ПРИКОЛЬНО! Я тут читала одно произведение…
- Прикольное?!
- Прикинь! Называется «Мосты округа МЭДИСОН». Есть там один мужик – фотограф. Так вот он – моя копия! Даже жрет как я: орехи, фрукты…
- Силос!
- …представляешь?! Он тоже охотился за светом… «но исчезает свобода – и ковбои уходят вместе с ней, вымирают как горные львы и серые волки…»
- И – ЧАЙКИ!
- Дура! Увы! «нет больше в этом мире места для вольных странников!»
- Ловцы Света? Мечтами жить хорошо до «покапеченьнезаболит»!
- Ай, заболит! И - что?! Что в твоей реальности ей, скажи ты мне, пожалуйста, РЕАЛЬНО поможет? Удобный стул? Стабильный курс доллара? Или, прикинь, порядок на дорогах?
- Пересадка, как минимум!
- А! Ну да. Вы с печенью ПЕРЕСЯДИТЕ в Ниццу…
- С комфортом, старуха! С комфортом!
- Повторяю: «НЕТ БОЛЬШЕ В ЭТОМ МИРЕ МЕСТА ДЛЯ ВОЛЬНЫХ СТРАННИКОВ. Я один из немногих оставшихся ковбоев» Погоди! Не перебивай… «Моя работа в определенном смысле позволяет мне жить вольной…»
- Твои РАЗМЕРЫ тебе да – позволяют! Вольно жить на помойке! В коробке из-под телевизора! Ладно. Лети. «К свету» - растворяйся! Орехи вот только не забудь! На чартере тебе вегетарианского не предложат, ковбой ты последний!
- Ты забыла про чай! Он остыл…
- Он поменял сущность, моя дорогая! Стал частью окружающей среды – холодный крепкий и…
- Невкусный!
- На любителя. Однако он настоялся. И – пахнет как-то странно, не находишь?
- Обыкновенным сеном. Таким, отсыревшим, знаешь…
- Силосом, не иначе!


Одна певица в многочасовом интервью, посвященном своему творчеству, благодаря которому я и узнала, чем, собственно, она занимается, сказала:
- Я очень много работаю, и у меня никогда не бывает депрессии. Мне, понимаете, просто НЕКОГДА этим заниматься…
Правда, она не уточнила в какое именно место она ходит так активно трудиться. Но, видно, это было непонятно только мне, потому что человек, бравший интервью таким вопросом не задался вовсе. А я сидела у ящика и тупо обдумывала услышанное. Имени певицы я, разумеется, не запомнила, потому что вообще на имена у меня память плохая. А привычка ассоциировать людей с прозвищами, мною же придуманными, в данном случае вам совсем не поможет. Да и фиг с ней, с певицей! Вот кому бы точно не помешал рецепт живительного трудолюбия, так это Бритни Спирс! Подозреваю, она вообще ни черта не делает, кроме, конечно, денег и своего дурацкого рейтинга – но это, разумеется, не в счет! Времени у нее остается вагон – судя по скандальным фотохроникам и заголовкам на mail// googl// yandex// и пр.
«Бритни принимает антидепрессанты»
«Бритни употребляет наркотики»
«Бритни злоупотребляет алкоголем»
Просто некуда силы девать этой лошади! Количеством химии, бурлящей в ее крови, легко было бы завалить реальную лошадь из тех, что убивались от капли никотина…вымерший вид…древняя порода…
Возможно, у меня на Бритни зуб. Как-то мой сын поинтересовался: «Мама! А ты считаешь что Мадонна – самая великая певица?»
Я осторожно ответила, что, наверное, все-таки – нет, рискуя заложить пропасть между нашими поколениями и наградить мальчика комплексами по поводу материнской неполноценности.
«Я тоже так считаю!» - успокоил меня сын, - « Потому что Мадонна, конечно, великая певица, но ВЕЛИЧАЙШАЯ это, конечно же – БРИТНИ СПИРС!»…
«Ну, сволочь!» - сказала я, и, подхватив обалдевшего ребенка за шкирку, поволокла своего малютку смотреть про «Жизнь в розовом свете». Фильм об Эдит Пиаф. На разницу в возрасте, подавление личности, равно как и на авторитарный режим, хунту и диктатуру мне было плевать категорически. Я только всю дорогу боялась, чтобы та пропасть, пропасть ее забери, не стала шире…

Эдит Пиаф тоже как будто мало работала. Времени на депрессии ей хватало с лихвой! Много пила. Употребляла наркотики.

Картину мы не обсуждали. Но еще много дней после в доме звучал один и тот же голос…

И это была не Мадонна…

С большим уважением к Бритни Спирс, чьи песни мне помогают делать оздоровительную гимнастику и гнать хандру к едрене фене…

Где ж, все-таки, не жалея живота своего, трудится ТА певица?


Вот она – Москва… а спустя несколько часов, мы с маленьким желтым чемоданчиком уже закатываемся в отель. Естественно - BITCH! Небольшой. Недорогой. Немодный. На берегу. Мое убежище! 10 ночей, 10 закатов, дней и восходов. Завтраков. Обедов, ужинов и даже пятичасового чая! Еще я забыла про поздний завтрак. Я голодная? Да, я страшно голодная. Не ела со вчерашнего дня. Так, когда здесь обед? Парень на reception совсем не похож на турка. Английский? Не понимает… а по-русски? Отвечает с акцентом. Он забирает у меня чемодан и ведет в номер. Включает кондиционер. Телевизор. Протягивает пульт.
- Умеете им пользоваться?
- Конечно! – машинально отвечаю я.
- У вас в России есть пульты?

Он что – издевается??! Собираюсь съязвить и вдруг понимаю – шутит! ВСЕ! ОТПУСТИЛА Москва. Даю доллар « спасибо!» и выскакиваю из номера. Я спешу…

…море? Спокойное.
Я буду приходить сюда на рассвете.

Я не знаю… не понимаю многих вещей. Временами мне кажется, что я могла бы быть поумнее и, наверное, даже счастливее. Но, убей меня бог, если я знаю КАК. Вот что я точно знаю, так это КУДА я буду приходить каждый день на рассвете. Уж это-то я знаю ТОЧНО!
Конечно, если печень не возражает…

И еще немного о печени:
«Слушайте, у вас что - нет айрана? С ума можно сойти! Это Турция? В самом деле, я не ошиблась? Нет, спасибо! Вино я обязательно попробую вечером…»

Ну, ладно, куплю свою простоквашу в магазине, в номере я видела, есть маленький холодильник. После обеда выйду на разведку… ну надо же! НЕТ айрана! Чего еще здесь нет, интересно?

Здесь нет снега, ДУРА! – отвечает мне Лис...

…и – совершенства?

«…думаю, пора бросать игры и вырастать. Я понимаю это, черт возьми, понимаю и признаю без возражений. Просто хотел бы поснимать еще немного и убраться из этого мира раньше, чем окончательно устарею или причиню кому-нибудь вред»


Они пришли ко мне на рассвете. Сначала Кот, а потом Повар. Кот прыгнул в ноги, к тому времени сильно закоченевшие, устроился поудобнее, включив обогрев на полную мощность, а минутой позже возник Повар, на голове колпак, в руках – чашечка с кофе. Мне! Для меня. Солнце, выпроставшись из моря, осветило нашу группу, покраснело над нами – немного… повозило по воде лучом, в виде золотой сияющей дорожки… было шесть тридцать утра.
Кот и Повар.
Рассвет Средиземноморья.
Сзади, видимо от ветра, вздыхали шезлонги.
Я положила камеру рядом. Это…

…все, что мне было нужно, а … Лис?

«…он понял теперь значение маленьких следов на пустынных берегах океанов и тайных грузов, что везли на себе корабли, никогда не покидавшие гаваней, понял смысл взглядов, брошенных на него из-за плотно занавешенных окон домов, когда, подгоняемый ветром, он шел мимо них по улицам мертвых городов. И как могучий охотник прежних времен проходит долгий путь, прежде, чем впереди ему покажутся огни родного города, так и он…увидел наконец свет в конце пути, и одиночество оставило его. Наконец оставило…»


- …Вы самая необычайная девушка в нашем отеле! Честное слово, я таких и не видел никогда! Вы ни на кого не похожи!… Видите - вон за тем столиком сидит моя жена? Это она мне разрешила подойти к вам и сказать об этом. Я каждое утро прихожу к морю – рано, еще до рассвета, а вы уж там - с камерой. Я тихонько сажусь позади, туда, знаете, где шезлонги? И смотрю…на вас!


Так это - мои Вздыхающие Шезлонги?! Я убегаю из ресторана, прихватив с собой арбуз.

Тот парень на reception, что не похож на турка, оказывается туркмен. Он невысок ростом, он совсем не хорош собой, однако узкий внимательный его взгляд мне неожиданно приятен. Что за ерунда? Охотник? Ловец? Боюсь, не за тем светом, что взыщу, блин, я! Так что…?

- Что, простите?
- Куда вы идете?
- В мечеть.
- В мечеть. Понятно. Зачем?


Я жму плечами. Потом киваю на камеру.
- Вы – фотограф?
- Ну да.
- Можете сделать мой портрет?
Я смеюсь. Он обижается. И я начинаю объяснять – вот это да! - очень поспешно:
- Мне нужен свет, понимаете? Особый! Я не люблю ПРОСТО фотографировать. Я ищу определенное освещение…
- Когда - лучшее? - Это, я понимаю, вопрос конкретный…
- Ну, на закате…
- Я работаю до восьми.
Непонятно, кто кого уговаривает?
- Тогда, конечно, будет уже темно, а днем? – невольно начинаю прикидывать я.
- Днем я тоже работаю!
Чего ради я вообще его слушаю? Мне идти пора! В… мечеть!
- Я встречаю рассвет. Всегда. Приходите на пляж. Я сделаю вам фотографию.
- А хотите, - вдруг предлагает он, - я отведу вас в мечеть? Завтра, к 10?
- Вы же работаете!
- Я только что вспомнил – я завтра выходной. Так хотите? А сегодня мы пойдем пить кофе – после ужина. Вашего ужина в отеле. Я позвоню вам в номер в 8 часов.
- Но я…
- Я бывший военный, - говорит он, - люблю точность.
- Между прочим, я тоже не имею привычки опаздывать!
Верите вы или нет, но он ОТПУСКАЕТ меня легким кивком головы…

«Слушаюсь, мой генерал!»

Мне кажется, или у меня сегодня свидание? После ужина. В 8 часов. По-моему, в темноте…


К пятичасовому чаю в наш сонный маленький отель добралась гроза. Событие это, как ни странно, внесло приятное разнообразие в жизнь отдыхающих. Сменив купальные костюмы на свитера, да потуже завернувшись в платки и шерстяные, ворсистые шали, все собрались под соломенной крышей уличного бара, с видом на море, уже не спокойного. Гроза неспешно спускалась с гор. Я пристроилась за боковым столиком. Камера была со мной. Отсутствие синего. Ни капли голубого. Оттенки фиолетового и серого - морского и горного - в сочетании с густой тьмой, сотворили или буквально - ВЫТКАЛИ мрак. Ух, ты! Круглая лампа-шар, цвета топленого молока показалась мне интересной. На таком-то фоне! Гром! Отставшую на мгновение молнию встречали аплодисментами. Официанты сновали меж столиков, меняя пепельницы и унося грязные стаканы. Разумеется, немцы предпочтут пиво любому чаепитию. Кот! Смотрите-ка, нашел меня, запрыгнул на колени, и уже спит, как будто… эти пожилые англичане, симпатичная пара – оба худые, седые, в очках с непременными книжками и уже пустыми чайными чашками пьют вино. Она с водой, а он, кажется, белое? Он машет мне рукой, но его явно интересует кот. Я тоже пью вино. Мне тепло и спокойно. Я жду окончания грозы – здесь, под тентом, куда не может проникнуть дождь… однако ветру, усилившему натиск, иногда удается закинуть пригоршню другую солоноватой влаги – он срывает ее с поверхности моря и приносит ее мне в подарок в виде серебристой пены…соленой серебряной пены… и холодит мое лицо, разгоряченное вином и солнцем.

Мне кажется, я преступно мало уделяю внимание внешности - не своей, как и всякая женщина, я люблю пообщаться с зеркалом, сейчас я имею виду внешний вид обитателей гостиницы и небольшой курортной деревушки, навсегда вычеркнутой мной с карты Турции, потому что в ней нет айрана! К первой половине третьего дня я уже выделяю несколько основных групп. Да! А относительно вчерашнего свидания я сожалею, но оно не состоялось. О причинах – неуважительных абсолютно – не стоит говорить, тем более, что даже на их придумывание мне не хватило – чего? Сил? Воображения? Я придумаю их позже, когда отправлюсь в магазин…в другую деревню… в поисках айрана… мимо reception…
Это будет импровизация!

…может, я напилась?! Бритни?

Начну с Повара. У него на голове колпак. В этом, разумеется, нет ничего странного, кроме самого колпака – удивительно несвежего. Опять таки, в предрассветной дымке колпак выглядит вполне органично, тем более что снимаю я не его, а море и …Кот! Вот сейчас ты мне мешаешь некоторым образом…кофе? Спасибо, конечно, очень кстати… теперь я связана по ногам и по рукам! Камера рядом…рассвет…пошел рассвет…Кот… так… хорошо…теперь Повар…и, разумеется - Вздыхающие Шезлонги…

За завтраком, сейчас Повар угощает меня апельсиновым соком, я решаю пойти на пляж в виде нормальной отдыхающей - позагорать. Немного. Я встала в четыре, очень рано даже для меня… неужели, правда - напилась? Полежу, погреюсь…
К десяти отправлюсь в сторону мечети, может быть, по дороге встречу Внука Тамерлана, этого туркмена с reception…
…имя? А, бесполезно! Хотя можно будет прочесть на его форменной рубашке. Черт! Он же сегодня выходной!!!

Ложусь прямо на гальку. Пока камни еще не слишком горячие. От приятного тепла засыпаю. Мгновенно!

Я открываю глаза. Что я вижу? Синий свет. Солнечный свет. Что я чувствую? Я чувствую на теле мокрый купальник, набитый шершавой галькой, жаркий воздух вперемешку с сигаретами и кухней – поздний завтрак! Что я хочу? Я хочу купаться!!!
Ну и легко это делаю…

Я забираюсь в горы. Хвала, Аллаху – совсем не Эверест, а приятные и очень удобные для прогулки культурные горы. Здесь в изобилии растет красная сосна, и здесь я набредаю на пасеку. Однако вид ульев меня некоторым образом разочаровывает. Какие-то пластмассовые синюшные ящики… и вовсе не захочется такого меду! В памяти древесный, крытый соломой домик, ровное гудение пчел… запах… я пытаюсь определить, а пахнет ли? Вдыхаю, кажется, пахнет… лимоном. Немного спускаюсь, взяв вправо. Да вот же она! Лимоновая? лимонная роща…

Возвращаюсь в отель усталая, но больше от жары…
В деревне я фотографировала детей. Дорогу заливало солнце, они бежали против света, роняя по дороге зеленые лимоны…маленькие цитрусовые шары бесшумно падали в пыль… мне навстречу… не спеша вышел человек с усами. Он молча отстранил детей, потом прошел к ближайшему дому, я услышала звук мотора. Через минуту автомобиль, неопределимого мной вида, остановился рядом. Человек с усами приоткрыл дверь и похлопал рукой по сиденью. Я не выглядела потерянной туристкой, как мне кажется, возможно, ему просто не понравилось мое присутствие здесь, с камерой, да еще снимающей на нее детей. Решив, что за такую провинность он не умчит меня в горы и не сбросит оттуда в море, я принимаю приглашение. На руке у меня пластмассовый голубой браслет с названием отеля. Я окольцована - пронумерована - прикреплена к нему со дня своего приезда. Слова не нужны. Только вежливости ради он гулко бьет себя кулаком в грудь и произносит…
- Тарзан!

- Джейн! – со вздохом отвечаю я.


Правда же, не нужно объяснять, что имена были, разумеется, другие?

Я потеряла ключ. От комнаты. Тащусь уныло на reception. Внук Тамерлана сверлит меня глазами.
- Я предупреждал? Я – говорил? Я ведь говорил?
Киваю своей башкой в такт его убийственным словам.
- Где вы его могли оставить?
Раздумываю.
- В баре? Вон в том магазине, где я искала айран…
- Вы ходили туда? Проверяли? – Продолжительно киваю… - Горе мне с вами! – оповещает мир своей скорбью Внук Тамерлана… - А где вы были?
- Я …простите, заснула! Плохо спала ночью, вот и заснула на пляже! Встречу проспала, ушла в горы…снимать… - я все сказала? – а да, вечером я тоже заснула и…тоже проспала …встречу…

Вот теперь точно – все.

- За потерю ключа положен штраф!
- Я заплачу!
- Я говорил, чтобы вы, когда уходите, оставляли ключ в гостинице?
- Да. – Он, что, правда, мне это говорил? – Но я заплачу…
- Вобщем так, сейчас я вызову СЕКЬЮРИТИ, он пойдет с вами в номер, откроет…
- Может, ключ там, в номере? – предпринимаю я последнюю попытку, - Захлопнула машинально дверь, а ключ оставила внутри…бывает!
- Вы посмотрите там, если ключ есть – хорошо, если нет – подождете, пока охранник уйдет, а потом позвоните мне… сюда! Штраф большой – 50долларов, если никто ничего не узнает, то сделаем за 30, понятно?
- Понятно! – Вздыхаю я… - А если мой ключ у этих владельцев магазина, они мне, кстати, не нравятся, я отказалась покупать у них… жвачку – ОЧЕНЬ ДОРОГО… они могут его специально не отдавать?
- Знаете, не пойман – не вор! Мне они тоже не нравятся…
- А они могут, как думаете, ТАЙНО проникнуть в мой номер? – Я уже по полной валяю дурака…
- Пусть сначала попробуют пройти через пост охраны! Все! Идите!

Маленький щуплый смешной старичок – это СЕКЬЮРИТИ, внимательно выслушивает распоряжение, согласно кивает и пропускает меня вперед. На боевом охранном посту перед отелем остается сидеть в одиночестве юная хорошенькая турчанка, через дорогу, шириной метров в пять – магазин предполагаемого противника…

Ну, лично я чувствую себя в безопасности!

Я в номере. Звонит телефон. Я беру трубку:
- Ключа нет! – рапортую я.
- Оставайтесь в комнате. До вечера!
Время - я смотрю на часы - 15 часов с копейками…
- Ну…- ною я, - здесь слишком жарко, я не могу…
- Включите кондиционер! Если кто-нибудь УЗНАЕТ про ключ…
Интересно, это Симпсоны или все-таки армия?
- Але! Але! Вы меня слышите?
- Ага, разумеется! Прием! Слушайте, я могу хотя бы в бар спуститься, ненадолго, скажем, минут на 15? Это не повредит операции? Я только попью водички, приду в себя…
- Хорошо. Захлопните дверь! Потом зайдете ко мне на reception! Я приглашу СЕКЬЮРИТИ…
- Слушаюсь, мой генерал!

В баре прохладно, я взяла себе воду со льдом, пью неторопливо… и рот у меня до ушей! Казаки-разбойники, хорошая была игра, правда?

Черт! Опять забыла посмотреть на табличку с именем Внука Тамерлана!

Ключи на подносе мне - ВУАЛЯ! - преподносит… бармен! Вот это номер! В баре все работники – турки, как, впрочем, и на кухне. Мой Повар - турок и менеджер – турок. Фотограф, аниматоры – турки. Хозяин отеля – вон он сидит, за своим столом, с очередной красавицей – разумеется, тоже. Хотя вчерашняя красавица была немка. До нее – русская, а убирают, стирают, чистят бассейн и встречают гостей этого космополита-сластолюбца по большей части туркмены, по крайней мере, в нашем отеле так.

Он появляется в баре – худой и невысокий, неужели оставил свой пост? Конечно, ведь я не явилась в указанное время! Мне грозят штрафные санкции! Демонстрирую найденные ключи…
- Где вы их нашли? – чеканит он.
- Мне их вернул бармен, видно забыла утром на столике…
- Вы ведь УЖЕ спрашивали у НИХ?
- Да…- я улыбаюсь, - может, ОНИ не так меня поняли? Мы ведь объясняемся по-английски…
- ОНИ? – Пауза. Узкий полостной взгляд… я ВИЖУ, как летят, кувыркаясь, на землю, их срезанные головы. - Считайте, что на ЭТОТ раз вам повезло!
Несколько гортанных звуков – вопрос? Бармен отвечает, но вяло, круто повернувшись, он уходит…
… я СЛЫШУ, как звенят при ходьбе его шпоры…

В час, когда президент работал с документами, а все прогрессивное человечество разрешало глобальные проблемы, возникшие по ходу нечеловеческого прогресса, лично я торчу перед зеркалом, разглядывая мерзкие красные пятна, покрывшие мое лицо, так и хочется сказать – с ног до головы…господи! Ну почему лицо??? Это не укусы, скорее всего - аллергия на солнце. Его ведь так много. Зимой, когда выпадет снег, у меня непременно разовьется аллергия на снег! Потому что аллергия на песок в пустыне Сахара у меня была тоже. Слишком много песка, по мнению моего организма, скопилось в пустыне Сахара!
Лекарство, понятное дело, терпеливо дожидается меня дома, в правом кармане плаща с капюшоном. Название этого лекарства… приди оно мне в голову… солнце-стоп? Ультрощит? Sheet!
Вот она - профессиональная болезнь Ловца Света - идиосинкразия на светлое время суток! Я решаю - уехать из отеля ранним утром - на экскурсию, тем более что это мой единственный шанс оказаться на побережье. А какие страшные здесь серпантины! Возможно, в автобусе и позже - на яхте, где я постараюсь держаться, разумеется, в тени, моя аллергия немного поутихнет…

- Меня ждет на рассвете Розовый мост. Пора двигаться.

С двумя яблоками – от Повара и дорожной сумкой от Донны Коран, в ней, понятное дело - камера, я преодолеваю последние метры…барьер… reception…еще барьер…yes! Мы взяли высоту!
Ключи надежно спрятаны. Прохладным утром по еще не проснувшейся улице, единственной улице во всей деревне - метров в пять шириной, я шагаю к автобусу…

…ПОРА двигаться!

- Простите, а что это за язык?
- Это иврит!

Экскурсия с синхронным переводом - не все граждане Израиля понимают по-русски. У меня в ушах – мешанина звуков. Где мой капюшон? Вероятно, там же, где и лекарство от аллергии…
После первой остановки в горах, за стаканчиком гранатового сока…лично я нашла себе объект. Чудный пес! Шоколадный сеттер. А как позирует, собака!
Следующая, но уже незапланированная, остановка в середине пути. Кому-то дурно. Все - на воздух! Кажется, я говорила, что серпантины здесь УБИЙСТВЕННО красивы?
Я приклеена к автобусному стеклу, как муха. Липкие лапки и вытаращенные глаза. ТАМ… ВНИЗУ…мой взгляд катится по обрыву, увлекая за собой палки, камни, все, что встречает по дороге… бурой мусорной кучей…
этим собирательным хламом мы стремительно валим к берегу…все быстрее и быстрее… Господи, сколько пыли! А-а-а-а-а…рухнули!
Рассыпались…
замерли…
застыли…
ОКАМЕНЕЛИ…
Умерли?..

Море не вышло из берегов…
солнце не погасло…
мир не остановился…

Ну, и ладненько!
Проверила просто.

… Жители этого города на центральной площади…
«Какого города?!»
… установили памятник ПОМИДОРУ.
- Я вижу апельсин! – мщу я экскурсоводу.
- И - АПЕЛЬСИНУ…
Никто со мной не спорит.

Нас всех тошнит?

На яхте выясняю - кроме заботливо упакованной камеры и тщательно упакованных ключей, в сумке (яблоки съедены по дороге) - почему-то не оказывается купальника!
Мы держим курс в бухту, где я собиралась как следует поплавать…логично, что купальник решил отлежаться в гостинице, на полке…

- Могу предложить вам свой пиджак!
- Да! – немедленно соглашаюсь я, к ужасу предложившего - здоровенного крепкого дядьки, - С удовольствием, спасибо большое!

Напросился?

В стародавние времена жители ЭТОГО ГОРОДА вырезали свои жилища в скале. Так они жили много лет. Внутри скалы. До тех пор, пока кто-то из них не построил, собственно, почему бы нет - первый дом снаружи. Может быть, его замучила клаустрофобия или качество наскальной живописи. Жителям пришлась по душе свежая идея, и теперь скала выглядит, как облепленный ласточкиными гнездами балкон моего воронежского дедушки. Переход из каменного века в современность сделал город необычайно популярным среди категории граждан, чьи доходы легко позволяют им останавливать время, выворачивая спираль наизнанку; возвращаться в каменный век и наслаждаться жизнью как внутри скалы, так и снаружи…

- На верхнем плато скалы, вот он, смотрите – стоит вертолет!

…видно, для осуществления более быстрого перехода.

- А теперь скорее вниз – под нами затонувший город!

Историю бурых черепков, разбросанных на дне морском, я слушаю плохо…

По этой земле, держась четких указаний, шагал когда-то Авраам, прихватив с собой болтушку Сару. Возможно, по дороге, испытывая время от времени нестерпимую жажду; разве откажет кто угостить путника стаканчиком-другим вина, уступить место в тени и послушать сплетню о грядущем конце света? - он заходил в гости к кому-нибудь из жителей Верхнего или Нижнего города.

…буду играть на свирели, на десятиструнной лире; торжественно зазвучит под рукой моей арфа.

Бывает, что по субботам, я посещаю синагогу. Листаю Тору и слушаю гимны. Раввин у нас замечательный. Иногда он хватает меня за ноги. Каждый берет то, что нужно ему. Я – недостающее слово, он – отсутствующие ноги…

он ведь так долго в пути…
может быть, его измучила подагра…

Медленно, по шатким поручням, я спускаюсь к воде…
- Мадам! Вы, кажется, забыли раздеться! – кричат мне из воды хором головы евреев.
- Напротив, я забыла ОДЕТЬСЯ! – солирую я.

Пиджак не пиджак, а огромная футболка, в которой я плыву, вызывает странные ощущения. Тяжелой мокрой тряпкой чувствую себя я! А футболка – парит! Я подплываю к небольшому острову, я здесь была когда-то, я хорошо помню эти колючки…
они тоже оставили на мне свой след…

На самом деле все очень просто: наверху – светло, внизу – темно, вот и вся религия.
А что делать, если Ловец перебрал со светом?

Неприкаянной тенью, в сумерках, я брожу вдоль пляжа в ожидании ужина. Мне не хватает простора. Взгляд то и дело натыкается на какие-то железки, балки ржавые, и всякую прочую разбросанную там и сям ерунду; тут тебе и лодки, и спортивная сетка, забытые мужские брюки…корка вон валяется, от граната!

Вернувшись после экскурсии к чаю – пить его совсем не хотелось, а, наспех глотнув вина с водой и рассудив, что солнце сейчас – не жаркое, а свет – самое оно, я ускакала в горы - манили зрелые гранаты. Сама роща, увы, не дарила тень, но вот плоды…кто-нибудь видел, как трескаются под жарким солнцем вызревшие гранаты? Это же целая портретная галерея! В поисках ХАРИЗМАТИЧНЫХ персон - налитых красавцев, уродов, раззявивших алую пасть, жеманных гримас привядших красоток, среди гирлянды китайских фонариков - застывшая мумия, коричневая…высохшая… мертвая, ну и пир, конечно – незнакомой породы птица приникла к распахнутому исходящему соком рту – ПЕЙ меня! ПЕЙ… брожу, завороженная изобилием.
Ветер усилился, прошуршав листьями, упорхнула, насытившись – птица…
лицо мое горело… гранатовым, мать вашу, светом!

В соседнем отеле громко включают музыку, там сегодня «ТУРЕЦКАЯ НОЧЬ», вот и стемнело уже, по всему побережью зажигаются фонари, я вдруг почувствовала, что замерзла - пора ужинать…

Шторм.
Гранаты с раззявленными пастями висят на деревьях!
У меня на роже пятна.
Иду пить кровь граната…

Корку я забрасываю в воду…

Я заскочила в номер, чтобы оставить в нем камеру, когда зазвонил телефон.
Я знала, кто звонит, и сняла трубку сразу:

- Можете через 20 минут придти ко мне на reception? Я только что закончил работу, быстро приму душ, и я приглашаю вас попить со мной кофе…
- Спасибо. Я буду у вас через 20 минут.
- Дождитесь моего звонка, я скажу – когда можно выходить…
- Я не собираюсь торчать в номере эти 20 минут! Лучше где-нибудь погуляю.
- А как я потом найду вас?
- Как и договаривались - на reception!
- Вдруг меня задержат обстоятельства, а вы будете зря стоять? Пожалуйста, я очень прошу вас – дождитесь моего звонка!
- Хорошо…
В раздражении я бросаю трубку. Ну, не осел? Смотрю на себя в зеркало…
Исключительно из вредности, когда телефон звонит через 40! минут, я беру трубку только на пятом звонке!
Хотите знать, что я услышала?
- Можно выходить!
- Можно? – интересуюсь я, - Правда? Как хорошо, что вы все-таки позвонили…
- Жду вас на reception.
Отбой.
Ну…. занавес!

Мокрые волосы, надеюсь, а не «эффект мокрых волос»? Черная рубашка и брюки. Это Турция и это, разумеется – АРМАНИ…носки, понятное дело… - но не успеваю я, как следует насладиться их песочным оттенком, как:
- Это что еще за наряд? – спрашивает ОН. МЕНЯ!
- Арабская мужская рубаха. Называется ДЖАЛАБА.
- Слушайте, вы всегда так странно одеваетесь? Я никогда не видел ваших ног!

Да дались вам мои ноги!

- Вы могли бы хоть волосы открыть? – Он изучает капюшон.
- Нет! – зверею я, - Но я все еще могу выпить с вами чашечку кофе, если не возражаете!
- Куда бы вы хотели отправиться со мной, чтобы посидеть и поговорить?

Из трех кафе на нашей улице: прямо, направо и налево, я выбираю ЛЕВОЕ.

- Я уже пила там гранатовый сок, - объясняю я, - и, кажется, там работают приятные люди…
- Они - мои друзья! – гордо произносит Внук Тамерлана, - Туркмены…

…и приятные люди, они же – друзья–туркмены уже подхватили нас и ведут к дальнему, у стены с ярко вышитым ковром ПРАЗДНИЧНОМУ столу - хоть я и люблю сидеть снаружи – на воздухе, диваны есть только внутри, с большими мягкими подушками, а я чувствую, что устала – экскурсия, горы… длинный день! Я заползаю на диван, растекаюсь по подушкам. Лицо я держу в тени капюшона. Что с ним будет завтра?

- Кофе?
- Да, пожалуйста, только без сахара, хорошо?
- Сок?
- Да - и сок…

По телевизору - узнаю характерно ЗЛОВЕЩУЮ музыку фильмов ужасов - пугать сегодня Голливуду на турецком языке, кроме нас, хозяина кафе да еще одного гостя. И пока Внук Тамерлана принимает поздравления от своих – ай, молодец, какая добыча! - я, чтоб не мешать его короткой славе, иду бояться …
и уже сижу на ковре, вникая в сюжет, когда приносят кальян и кофе…

эксклюзивная « турецкая ночь» с туркменом под звук американской перестрелки…

Туркмен-Баши – диктатор. Столица – АШГАБАТ, денежная единица – МАНАТ…

…Моя сумасшедшая тетка взяла с собой этого афганца - без денег, без документов, представляешь? Пока он бродил у себя в горах, русские расстреляли всю его семью, тогда он пересек границу, явился к тетке, и сказал - мне надо в Москву!… - ты знаешь, сколько в вашей Москве афганцев?

Нет, этого я не знаю! Но теперь я, кажется, знаю - КАК ЕЩЕ в нее можно ПОПАСТЬ…

…Между выгонами поезда - видела, резиновую гармошку? Ее мы раздвинули, - показывает как, напрягая мускулы, - а его засунули внутрь. И он стоял там - на ногах, ДВОЕ СУТОК, сжатый этой резиной! – еще один наглядно демонстрационный номер.

«Как давно это было?» – пытаюсь определить я его возраст, - «Ходят ли еще такие поезда?»

…А на вокзале его разомкнули, - представляешь, какой он был ПЛОСКИЙ, после двух дней? Я видел много темных людей - этих афганцев. Они подхватили его - и словно раз - сгинули! Быстро-быстро исчезли с вокзала…

Сгинули… - крики чем-то очень расстроенных вампиров по телевизору, в ночи - я почти сплю под эту сагу…

Принесли гранатовый сок – для очистки крови…

Интересно, - раздумчиво тянет мой туркмен, от дыма его глаза сузились до щелей, и по мне - ей-богу, невольно - начинают суматошно скакать мурашки! – Зачем это я каждый вечер сижу тут, как дурак - с пивом, если можно пить гранатовый сок? - и медленно затягивается травой…

Потом мы пьем красное вино… кровавая вечеринка! В том смысле, что КРАСНОЕ вино так же хорошо для крови, что и сок граната…
- Как ты сюда попал?
- Приехал в Стамбул – учиться.
- На кого?
- Дипломата-международника!
- ЧТО?! - все-таки ему удалось меня разбудить! - Ты же не знаешь английский! Какой из тебя МЕЖДУНАРОДНИК?!
- Я был дурак. Бросил через восемь месяцев! Но я буду поступать заново…- медленно вдох…и на выдохе, - А где сейчас ваш муж?
Правда, НЕ неожиданно?
- Муж? – я тупо смотрю в пустой стакан – ищу там, что ли? Мы опять перешли на официальный язык – значит, пора закругляться… на востоке я всегда «жена» - это, по-моему, понятно…только вот, что я говорила про мужа? – Не помню… - А он…дома! С …сыном! – Действительно, кто-то же должен сидеть с ребенком?
- Вы говорили - ваш сын учится в Америке!

Блядь, когда ж это я успела?!

- А живете – в Москве? – скорее утверждает, чем спрашивает он, - Вы заполняли анкету на reception…

Трава, что ли, правда - обостряет ум? Или просто я мало, преступно мало - пью? Зато чищу зачем-то кровь!
Гоняюсь за лучами…БРИТНИ!!!!

- Да! – бухаю я, - Они – в Америке, а я – в Москве!…А хочется быть патриотом, представляешь? Особенно - здесь. Я пытаюсь вспомнить хоть бы несколько строк Государственного Гимна - ПРОЦИТИРОВАТЬ!

ДАЙТЕ МНЕ ШАНС!

Налейте еще…

Ну же, кукушка! Затяни свою песню про, мол, как здорово - сын живет и учится в Америке - как хорошо! Подальше от России, да? Про безопасность и перспективы, они, же, понятно - ТАМ! Интересно, генетически ли заложено – держать тех, кто дорог, от этого места - подальше? Выбрасывать из гнезда…

- Возьмите меня с собой!
- Куда?! В Москву - до первого же мента? Что ты будешь там делать? Дворником работать или - на рынке? Трястись, проходя мимо патрулей? Получать вперемешку слова-затрещины...столь крепкие, что еще больше станешь косить!
Я этого не вынесу.
Поверь, ты поймал свою самую тухлую и бесполезную рыбку на свете из жалкой породы БЛЕСТЯЩИХ, а не золотых - отпусти меня! Я не исполню твоего желания…
кстати, и ЭТОГО - тоже!

Осада снята? Так куда спешит на рассвете воин-кочевник, если крепость, что так нежданно возникла на его пути, уже давно стоит пустой? Ответ ищите у ветра…
Ведь, в конце концов, у кого еще можно спросить и не бояться – вдруг, ответят? - что НЕТ БОЛЬШЕ В ЭТОМ МИРЕ МЕСТА ДЛЯ ВОЛЬНЫХ СТРАННИКОВ…

Утром он, что СТРАЖАЙШЕ запрещено - даже заходит на пляж - по крайней мере, хоть увидел мои ноги…

В оставшиеся два дня я решаю никуда не ходить. Солнце палит нестерпимо. Я совсем от него не прячусь, только наблюдаю, как оно разъедает мое лицо – лучами…
Не слишком ли я увлекалась светом, меня вконец перестали интересовать люди...

думаю, пора бросать игры и вырастать...

думаю, пора бросать игры и вырастать…

думаю ли?

Так в жизни юного туркмена внезапно появилась Лена,
А Лена или просто - пена – узнать не суждено.
Не важно.
Не смешно.
Да он,
нам кажется,
не слишком огорчен!
Куда и шел, иди - туркмен
Таких как я немало Лен…