Сова – ручка.

Сова – кружка.

Сова - часы.

Тарелка – сова.

Копилка – сова.

Хрустальная сова.

Сова – «таблетница».

Просто СОВА.

И снова: сова-брелок, сова-шкатулка, сова-головоломка, пара сов – словно бы

впавшие в транс наркоманы – подставка для благовоний. И всегда под кайфом!

Я собираю сов.

Вывожу их едва ли не пачками отовсюду, где бываю.

В Тунисе я только неделю, но уже нашла себе трех: сову-пепельницу, в ней я

сейчас оставляю чаевые горничным, и две другие – декоративные красотки –

металлически-изящные, необычайные, из ряда вон! Впрочем, я так говорю каждой

новой птице, принимая ее в свою коллекцию. Такой это ритуал. Обряд посвящения.

А кого попало я, между прочим, и не беру! Быть «СОВОЙ» - недостаточно. Надо

себя проявить! Чем-то приглянуться. Выразить характер. ЦЕПОНУТЬ, в общем, как

теперь говорят.

По-арабски СОВА – БУМА.

«Плохая птица!» - заворачивая мне покупку, говорят тунисские девушки и

поясняют, - «У нас примета такая – увидел БУМУ – умрет кто-то из семьи».

"А почему тогда их столько?" – я показываю на полки, сплошь

заставленные разнообразными БУМАМИ.

"Это все – игрушки! Вот настоящую БУМУ увидеть - плохо. А как сказать «БУМА»

по-русски?"

- Легко для вас! – уверяю я. Тунис – бывшая французская колония, где едва ли

не все жители говорят по-французски. - СОВА! – говорю я.

-Сова! – хохочут девушки, - Со-ва! Со-ва! * («сова’» – привет! фр.)

И так продолжается еще минут пять. А я не против - мне, собственно, некуда

торопиться. Я веду упорядоченную жизнь порядочной старой девы. После заката

сразу отправляюсь в номер – смотреть телевизор и читать увлекательные книжки.

Первые «Пять шагов по облакам» от госпожи Устиновой, я отмерила еще в

самолете. «Черную весну» Генри Миллера – в Африке, в начале апреля! – я даже

как будто начинаю в чем-то подозревать. А теперь по мне бегают «Мурашки» Бориса

Виана! Такой вот компот! Да еще и накануне Пасхи…среди дружественных мусульман…

разумеется, ерунда, но…


…но кулича на завтрак так и не было!

Зато было море и полкило клубники!

Сижу в порту, напротив главных ворот медины*(старая часть города), лопаю

клубнику – какого-то небывалого размера! – и строю злые рожи «у мужских

тунисских прохожих» на виду. Ну - вот! Клубника скоро заканчивается, а вокруг

меня сложилась небольшая, жаждущая общения, группка. Где мои «сердитые-глаза-

на-всякий-случай»?

- Привет! Как дела? Ты откуда? – наседают красивые стройные дети, их

отяжелевшие от жизни родители и родители этих родителей – изрядно подсушенные

временем, а потому, вновь обретшие былую стройность – мужчины всех возрастов!

Подростки прямо с велосипедов протягивают цветочки:

«Это тебе! Бесплатно!» - уверяют они.

Ага. Я вспоминаю «Черную весну» Миллера.

-Дорогие дети! Не мешайте тете мечтать на корабль!

К тому же цветы здесь – на каждом углу. И я, на всякий случай, прижимаюсь к

кошельку покрепче.

У меня всегда идиотская улыбка. Не из серии: «Отверженных» В.Гюго, конечно, но

вид, правда – странноватый, учитывая родную – российскую среду моего обитания

и то, что я не диктор центрального телевидения. И потому, совсем неудивительно,

что в Москве ко мне пристают тоже в основном – идиоты. Правда, все больше

неулыбчивые…

говорят, из-за климата.

Вот Тунис – совсем другое дело! Здесь - идиоты улыбчивые.

Я вообще чувствую себя ПАРФЮМЕРОМ в той, последней стадии обожания – еще миг -

и меня сожрут заживо!

Где мои сердитые глаза?!?

- Ты откуда?

- Из России!

- А - русская! Из России – из Сербии или Белорусии?

«Эй! Красавица! Поцелуй меня!» – и это в момент моего единения с миром! В мои

мысли «о вечном» вламывается этот прыщавый засранец!!! Мысли разбегаются, как

тараканы и я говорю: «Тьфу!»

- Э, Газель! Почему не хочешь со мной разговаривать?

Да по ряду причин, видишь ли! Куда оно опять запропастилось - мое сердитое

лицо?!? Примеряю его, сдвинув суровые брови.

«Улыбнись! Улыбнись миру и мир улыбнется тебе в ответ!» - звучит в

ответственный момент примерки. Сквозь суровые осколки – мои доспехи - солнечным

зайчиком по мне скачет чужеродное дружелюбие! Ату его!

Но на одной из боковых улочек, где я фотографирую что-то уж наверняка особенное

(!), ко мне приближается персонаж в стиле: «сразу видно - плохой парень». Роль

второго плана: блестящие, с маслом волосы, острый нос туфли под бахромой

джинсовой штанины, расхлябанная и такая уверенная походка! Мрачный сильный

зверь. Я не ответила на его наглое: « Халю-ю!» (Хелоу!)

- Пошла отсюда вон, сука! – говорит он мне по-английски, - Вместе со

своим трахнутым фотоаппаратом!

И улочка мгновенно становится пустой.

Мы с «трахнутым фотоаппаратом» позорно скрываемся в подвернувшемся - так

кстати - такси. Ну не драться же нам, в самом деле! Теперь я с опаской

приглядываюсь и к таксисту. Помнится, в свой первый день во Вьетнаме мы всерьез

расплевались с его коллегой! Не фигурально, увы. Взрослые люди – таксист и моя

подруга, имея некоторые расхождения во взглядах на цену поездки - приятной, но

не долгой, а потому неясно – отчего столь дорогой? – стояли и самозабвенно

плевались друг в друга. Наш гид, сунувшись было прервать поединок - дачей

взятки из личного кошелька - была остановлена властной рукой:

«Негодяев надо воспитывать!» - заявила подруга, отбирая деньги. Сдвинув плотно

ряды, мы прошагали в отель. Оплеванный нами таксист, вопя, уехал, а

расстроенная инцидентом встречающая сторона попыталась объяснить

это «нетипичное для вьетнамцев поведение»:

«Видимо, у него что-то случилось! Наверное, его девушка бросила!»

- И у него – депрессия! – мечтательно резюмирую я.

Сомнительно, чтобы у тунисского амбала наблюдалась депрессия. Впрочем, как и

немыслимо представить, чтобы его бросила девушка! О клокочущей чужой ярости я

размышляю сидя в машине.

Словом, я «сливаюсь» с миром - от рассвета и до заката. Таким образом,

вероятность моей встречи с реальной БУМОЙ сведена практически к нулю, разве

только она не залетит ко мне в номер…

Каким-то образом.


По ночам я просыпаюсь и ем апельсины.

То есть я просыпаюсь, конечно, не для этого, но с другой стороны – надо же

себя занять чем-то полезным, пока все другие спят и город окутан непроГлазной

тьмой!

И я лопаю солнечно-оранжевые шарики – тороплю рассвет…

На рассвете я снова ненадолго засыпаю. Мне снятся звезды. Они висят на небе

аккуратными, заботливо сложенными кем-то кучками. Смотрю на них и удивляюсь –

ну, надо же! Как все просто! Вон - стрелец! А это – лев. И почему я раньше не

замечала этих серебряных межзвездных линий, как бы заканчивающих рисунок? Как

странно…

Наверное, мне мешал смог.

И на завтрак я тоже беру апельсины!


«Вы знаете, почему наши мужчины все время сидят в кафе?» - спрашивает сонную

группу гид. Мы едем в Тунис. Город Тунис. Тунис-столицу. Местное время – 7

часов утра.

- Расскажите нам! – вяло включается в игру, сидящая ближе всех к гиду,

туристка.

- Они ждут урожай! У нас все мужчины сидят в кафе, пока женщины работают!


- Можно подумать, что только у вас – так! – неожиданно обижается на

незаслуженно присвоенную exclusive близ сидящая.

И все хохочут. Автобус проснулся.

- Я вам объясню! В Тунисе, если мужчина хочет получить работу – он идет в

кафе. Тот, кто может дать ему работу – тоже придет в кафе – они встретятся! Иди

мужчина хочет, к примеру - жениться! Куда он идет? В кафе! Там он встретит отца

или других родственников девушки, там будут договариваться о свадьбе… когда вы

хотите увидеть старого друга – вы идете в кафе. Когда полицейский хочет поймать

жулика – он идет в кафе. Сидит там. Ждет. Потому что жулик тоже обязательно

придет в кафе! У нас вся жизнь – кафе!

Кстати, а вы пробовали арабский кофе? Самый вкусный кофе в мире! Слышите этот

запах? Это запах цветов горького апельсина. Если добавить немного в кофе будет

очень-очень вкусно…

А сейчас я расскажу вам о нашей программе…

С утра – пока вы еще бодрые и свежие, мы посетим с вами музей Бардо, где

полюбуемся римской мозаикой. Следующая остановка – Карфаген, там вы испытаете

обязательное разочарование – оно тоже входит в программу нашего тура! После

обеда, в Тунисе у вас будет свободное время, вы сможете погулять. Автобус будет

ждать вас на площади, с тунисским «Биг-Беном» - его видно со всех сторон –

отовсюду! Если, гуляя по медине, вы случайно заблудились и не видите «Биг-

Бен» - значит, вы не в Тунисе, а на какой-то другой планете! Впрочем, гулять по

медине, можно только прямо – на сколько вас хватит. Свернете направо – я,

возможно, найду вас завтра, свернете налево – я вас вообще никогда не найду! А

экскурсия у нас пятичасовая. Как быть? Вы знаете – как меня зовут?

Нет! Этого мы еще не знаем…

Меня зовут Тунисский Соловей! Хотите знать – почему?

И сунув пальцы в рот, гид оглушительно свистит…

Автобус едет мимо горы с облаком. Кто-то не успел сделать снимок!

«Гора будет на обратном пути!» - утешает гид. Но вот облако…

…мимо большого озера с предполагаемыми фламинго – в его сияющем блеске

окончательно растворилась розовая россыпь точек…

- Ты успела?

- Я – нет!

- А у меня, смотри, смазано вышло!

- А что это у нас такое – справа?

- А я так хотел отвлекать вас от этого! Это же секретный военный объект!

Лучше смотрите налево. Видите оливковую рощу? Она будет сопровождать нас всю

дорогу…

На территорию музея Бардо мы ступаем под заливистый пересвист. В глазах

французов, немцев и японцев, прибывших по тому же маршруту – восхищение.

Фигушки вам!

Это – НАШ Тунисский Соловей!


Теперь группу смело можно называть КОЛЛЕКТИВОМ! Кто-то объединился сразу,

открыто смеясь восточным шуткам гида, кто-то – несколько позже, обстоятельно,

за обедом – пробуя и оценивая блюдо за блюдом.

Я вот объединилась с женщиной по имени Татьяна в государственном

магазине «Дженераль» - за покупкой красного вина. Местное «MAGON». У Татьяны,

к тому же, завтра - день рождения… и, в конец объединенные, мы начинаем

выяснять – кто же поедет в Сахару? На два дня…

- Вы поедете? – спрашивает меня приятная молодая женщина.

- Я – нет!

- Почему?

Да я только что оттуда…

Марокко.

Мы прилетели в Касабланку - провести пару дней, в попытках разглядеть за

неприглядными фасадами скрывающиеся от непосвященных глаз – жемчужины.

После рынка - где золото и грязь поистине составляют единое целое - после

первой чашки марокканского кофе – посреди базарной площади, а где ж еще? -

после первых торгов – нас пытались надуть – мы не поддались - на исходе дня мы

в хамаме…* (хамам – восточная баня)

Лежу накрепко спеленутая в целительную грязь. Быстро устаю от обездвижения,

немного поворочавшись на мраморном постаменте – туда банщицы сложили мое тело -

я высвобождаю поочередно сначала одну руку, затем другую. А потом, словно

червяк, самозабвенно извиваюсь в этой грязи, пока мои подруги – почтенные

мумии – лежат ничком. Послушно и смирно. Исцеляясь. Толстая банщица при виде

моего «грязообразия» всплескивает руками! А затем меня месят в тесто. И, как

следует, вымесив – бросают сушиться…

От Касабланки до Сахары – через горный серпантин – до упору. До точки! Я не

шучу. Здесь дорога обрывается в раз. Здесь – пустыня. Здесь строят замки НА

песке. Замки ИЗ песка и – и да простят меня поэты за поруганный образ! –

какашек. Чем-то ведь нужно слеплять сухой рассыпающийся песок, верно?

Сезон дождей приблизительно раз в семь лет. Что там замки - песчаные города, и

те превращаются в кашу. Их отстраивают заново, безо всякой хитрой техники.

Настоящее средневековье. А как нравится туристам!

Ну и верблюды, конечно!

Проводник Али, очень живописный - синяя хламида на желто-пустынном фоне. Не

снимает его только ленивый! Наш караван из пяти верблюдов. Утро, прошу

заметить, опять таки – раннее! Главное в путешествии что? Как можно неудобнее

его начать. Мой верблюд под третьим номером. Выступаем…

«Твоего верблюда зовут Джимми Хендрикс!» - Представление началось!

Джимми Хендрикс – не просто имя. Джимми Хендрикс – это тоже объединенное

понятие. Для меня, Али и верблюда.

Не уверена, что, скажем, лет через десять, гуляя по Сахаре, я повстречаюсь с

верблюдом по имени Иосиф Кобзон. И проведу приятный день в его компании. Другое

дело – верблюд Путин. Да уже сейчас я готова поверить в его существование!

Когда в пустыню - на джипе и непременно на огромной скорости, влетит наш

человек - все верблюды в округе будут носить это имя!

Приблизительно через час пути для моей попы наступает момент, мягко говоря -

критический. Понимая, что больше не выдержу качки, прошусь вниз. Подумаешь! Я

готова идти по барханам, как бедуин. Три этажа вверх. Три вниз. Снова вверх. И

снова – вниз. Где-то на двенадцатом я перестаю считать…

Неужели, привал?!! Среди развалин из того же песка, плюс некоторое количество

километров пройденного такого же точно песка, где мы честно ползаем в

поисках – каждый – своих - собственных - сокровищ.

Я нашла череп верблюда!!! Очень удачный снимок! Будет, чем поразить папу!

Во время обеда мы спорим, что для цивилизации важнее - интернет или

канализация?

Оглянувшись по сторонам, прихожу к выводу, что я сторонник канализации. Но за

каких-то там два метких аргумента, склоняюсь, так и быть, в сторону интернета!

В конце - концов, по интернету ведь можно заказать что угодно, правда?

Ту же канализацию…

К сожалению, на обратном пути верблюды отчего-то совсем развинтились и уже не

хотят идти той стройной красивой ниточкой, что в начале мы так самозабвенно

запечатлевали на наши камеры. Верблюд позади моего Джимми, кажется, его зовут

Билли? Все время кусает моего! И уже Джимми всерьез обеспокоен состоянием

своей попы, при этом он нервно подпрыгивает, а я, кривясь от боли, пытаюсь на

нем удержаться. Идущий же впереди Джимми верблюд, судя по всему, что-то не то

съел за обедом. Несвежую колючку? И меня не так раздражают звуки, которые он

издает, как сопутствующий этим звукам запах. Я снова решительно слезаю с Джимми

и прусь пешком! Верблюды же окончательно перессорились и Вонючка, по воле

проводников, оказывается впереди процессии. То есть – каравана. Я опрометчиво

беру в руки сбрую.

Я – поводырь! Минуты три это забавно. Щелкают камеры.

- Ты сняла Лену?

- Много раз!

Мы продолжаем путь. Я с Вонючкой на поводке – впереди, за мной – уже изрядно

под уставшие спутники. Проводники скрылись за левой дюной, наверное, курят

травку – сволочи!

И тут на вершине правой дюны возникают три верблюда. Они величественно идут нам

навстречу. Караваны встречаются. Похожий на цирк «Шапито» - наш,

и эти – такие свежие - такие гордые! Особенно для меня, смотрящей на них

снизу вверх. Ну, а на верблюдах, ясное дело, восседают три красавца. ТРИ

ПРЕКРАСНЫХ ПУСТЫННЫХ ПРИНЦА.

Нет!

Три ПРЕКРАСНЫХ ПРИНЦА ПУСТЫНИ.

ППП.

Они улыбаются.

Понятно.

Я бы тоже давилась от смеха при виде себя! То, что прежде – с утра, так

красиво украшало мою голову - съехало набок и размоталось, я вся в песчаной

пыли – что естественно, на поводке – горстка верблюдов.

«Итальянцы? Или - французы? Красивые-то какие!!!»

Улыбаемся и машем! Улыбаемся и машем!!!

Все. Уплыли! Я в сердцах бросаю поводок. Так всегда! Опять мимо!!!! ТРИ – таких

красавца!!!!

«Точно – педики!» - утешаюсь я, оглядываясь назад и вижу своих.

- Ну, разумеется, педики! – авторитетно заявляю я им вслух.

Мои-то - веселятся вовсю!..


А теперь, скорее – на пляж, в Тунис!

Я валяюсь на песке. Как шваль. Замотанная в тряпки – от греха. Мумия – дохлый

номер! Зовут меня «ГАЗЭЛ».

- Халю-ю, Газэл!

Что означает - привет, мол, антилопа!

Не меньшим успехом я бы пользовалась, попади я в водоем к крокодилам!

Правда, во Флориде, где мне довелось кормить еще совсем крошечных

крокодильчиков – разновидность аттракциона для слоняющихся без дел отдыхающих –

от умиления я сунулась было их погладить.

Вопль, не мой – стороннего наблюдателя, вынудил меня руку моментально отдернуть.

- Вам повезло! – сказал наблюдатель, и это было совсем не то, что он

хотел мне сказать! – Во Флориде зима - всего 25 с плюсом. Эти твари спят.

Слишком холодно. При такой температуре они ЦЕПЕНЕЮТ…


А при какой температуре цепенеют, скажем, настырные продавцы сигарет? Или не

менее настырные продавцы бананов? И, выступающие с ними заодно – просто

любители?! Цепенеют ли?


В Северной Африке – ранняя весна. Я иду по пляжу. У самой кромки воды, обходя

аккуратно застывшие, подобно древнегреческим статуям, фигуры…

Море волнуется – Раз!

Море волнуется – Два!

Море волнуется – Три!

Морская фигура на месте замри!


Из Москвы все шлют пасхальные sms-ки, с вопросительным окончанием:

«Ты – где?»



…Граница Суса - из кус-куса...

Здесь, за воротами медины

Я поглощаю мандарины...

Вы спросите о солнце? Что же

Я привезу его на коже!

Оливкого -лимонным кремом

Ее я мазала

как джемом.


Вот местный кофе - ерунда.

Но если рядом есть вода

Волшебная - из апельсина

Вы не заметите того…

И, кстати, к кофе заодно

Прибавьте горстку миндаля.

Я две беру!

Но так нельзя!

Мой кофе вышел - я в смятенье.

И повторить прошу.

Затменье.


Под вечер лишь очнулась я.

Под пение.

Не птиц.

Муллы.

Хвала – Аллаху!

Мне – халвы!!!




И подписываюсь: «Женщина в песке»


«Красота! – приходит в ответ, - Зато все яйца твои!»

!!!


С Тришей мы столкнулись в холле гостиничного корпуса. Она из команды

спортсменов по 7-борью. Компания батареек «ЭНЕРДЖАЙДЕРС» с непреложным тренером

в качестве подзарядного устройства.

Триша родилась в Германии. Живет в Дании. Тренируется в Тунисе. Ей 25 лет и у

нее замечательные глаза – открытые, веселые, любопытные. Она говорит на всех

мыслимых языках, а мой английский – супер-супер-супер ужас! Жонглируя скудным

словарным запасом, я совершаю немыслимые фонетические пируэты! Иссякнув и

употребив все – включая красное «Магон» – мы рисуем…

Тем не менее, что-то беспокоит мою «батарейку» - может, не всю энергию она

потратила, бегая и прыгая по пляжу? Куда смотрит тренер? Я показываю ей

фотографии из Кайруана. Там меня пленил ненадолго красавец Якоб. Жулик Якоб.

Обманщик Якоб. Якоб-прилипала – местная достопримечательность Города Ковров -

Четвертой Мекки мусульманского мира! Прямо из маршрутки он увлек меня в недра

медины, где я сначала упилась местной простоквашей, а после – сытой и

умиротворенной была принесена в жертву одному горемычному верблюду,

украшенному, словно идол - яркими, но грязными тряпками. С такой же круглой,

как и те жернова, что ему выпало вращать - судьбой. Каждый день такие вот -

Якобы приводят к нему девушек. Верблюд совершает круг. Откуда-то льется вода.

Чьи-то иссохшие руки протягивают пиалу:

«Пей!»

Еще один круг.

«Пей!»

Моя свобода – от этого круга – в круге – я достаю динару – другом! Меня ведут

этажом выше. Сажают у окна с решеткой. Несут чай. В качестве дополнительной

декорации – кальян, к наконечнику которого намертво прилип человек. Сквозь

решетку – просвет улицы, какие же причудливые тени от этих решеток! А чай –

премерзкий и пресладкий. Смотрите-ка, человек-кальян ожил! Глядя мимо меня –

он, понятно, привык общаться с духами, а я – существо материальное, к тому же

обремененное некоторым количеством металла, он предлагает мне, совершенно

верно – облегчить мою ношу. Вот теперь я свободна. Собственно, я сама отдала

свои деньги – верно? За воду, за чай, отблагодарила Якоба – за внимание и

приятную прогулку…

Но я не хочу больше шагать по верблюжьему кругу! Я ступаю на жаркий асфальт, не

видя солнца, и не слыша привычного шума волн…

Жарко!

От палящего солнца я скрываюсь в тени мавзолея. Верх улицы - той, что прямо

напротив моей усыпальницы – сине-белый, а низ, именно низ – не пол – желтый.

Смугло - желтый. И это не песок. Это - мимоза! Крупная какая! Даже не верится!

Я снимаю деревья в проеме меж стройного ряда колонн – снежно-белый верх смугло-

желтый низ…

- Триша! В Городе Ковров нет моря - там жарко. И воздух – сухой и

колючий. Видишь? Я спаслась от зноя здесь - в мертвом доме.



В Священном Городе Ковров нет времени. И каменные бассейны Аглабидов стоят

пустые. Верблюд же без устали все ходит и ходит по кругу, разменивая воду на

динары…


Триша рисует страх. Моя олимпийская метательница копья - чего-то боится?


«А чего боишься ты?»

В ее глазах – требование ответа. Только не жди от меня парочки упражнений для

поднятия духа, моя дорогая! С твоей-то семикратной способностью к

противостоянию!

Мое относительное равновесие – в перемене мест. В тяге к перемещению. В

неутолимой жадности до встреч с иным. В беспокойном зуде. Я скольжу по

поверхности некоего течения, в нем – по умолчанию – плывем мы все… куда?

Вопрос смывается за расплывчатостью формулировки. Попробуйте задать его в

другой форме!

Например, заморозив…


От вина Триша, наконец, успокаивается и засыпает.

А утром она идет прыгать.


По утрам море особенно спокойно. Если и поднимается ветер, то ближе к полудню.

Это приятный освежающий ветер, он ерошит водную гладь и гудит у меня в открытой

бутылке с водой. Я так и не решилась купаться. Каждое утро я говорю себе – ну,

давай! А потом тащусь в бассейн. Пингвин из меня - никудышный.

Я люблю плавать. Просто – плыть - а не бороться за жизнь со стихией. Я с

уважением отношусь к океану. Например, в Индонезии, на острове Бали – мне не

раз доставалось от него даже на берегу. Стоило слегка отвлечься, поглядеть в

сторону – и раз! Подобно мастерски брошенному лассо летит выпущенная с особой

силой волна – и валит с ног!

«Для чего бассейн, когда есть ЭТО?!» - кричит мне подруга. Она прыгает по

волнам Тихого, Индийского и Атлантического океанов с одинаковым бесстрашием и

удовольствием.

Я не видела ее только в Северном Ледовитом. Пока. Но, думаю, что и там я буду

сидеть на льдине и терпеливо ждать, пока она нарезвится.

Вот во Вьетнаме, я, было, изобрела для себя удовольствие – типа морской ванны.

В некоторых местах поверхность пляжа неравномерна – кое-где вода собирается в

небольшие, уютные лужи, под солнцем они прогреваются заметно сильнее – и,

пожалуйста! – горячая ванна готова!

Я блаженно валялась там несколько дней кряду: ванна с морской водой! На свежем

воздухе! Рядом, на безопасном расстоянии, успокаивающе шумит океан…

Как хорошо!

Из этой соленой эйфории на белый свет меня извлек голос моей боевой русалки:

«Видишь вон ту трубу? – она показала пальцем, - Это – канализационная труба.

Такими трубами пользуются все отели – куда-то же надо сливать все накопившееся

дерьмо, верно? А ты здесь валяешься…»

И она пошла себе дальше – прыгать.

Да. И – что? Что с того?! Это ТЕПЕРЬ я знаю, что лежала в дерьме! Но ведь БЫЛО-

ТО ХОРОШО! Я от души наслаждалась.

Какое-то время.

Приблизительно так же – бывает – чувствуешь себя в начале романа.

А бывает, что совершенно точно так же – в…

Вот и ладно!



Я снова лежу и смотрю в ночь.

Мы встретились очень случайно. И совсем ненадолго.

И ты сказал, видно обращаясь к моей бессоннице:

«Ты никогда не умела спать!»

Но теперь-то я знаю – что с этим делать!

Я буду есть апельсины – чтобы торопить рассвет…