Нашла старое интервью Кобылянского.
Я его правда нашла давно, но как-то внимание не обратила на некоторые вещи.
Но сейчас перед праздниками очень удивляет, что Прохора нет опять в праздничные дни на ТВ.
И это притом, что у него сейчас есть прекрасная песня и опытный продюсер. Другие же «фабриканты» по несколько лет маячат на экранах с одной и той же песней.

Из этой старой статьи поняла, что у ЕК не очень хорошие отношения были с 1 каналом.
Правда, прошло 10 лет.
Подождем окончания академии. Посмотрим, что после этого будет. Но настораживает игнор такой хорошей песни. Странно. Тем более песня подходит к грядущему празднику.

Видимо, когда выходишь из законов шоу-бизнеса, это всегда кого-то раздражает. Боюсь, что Прохору уготована судьба «белой вороны», а жаль . Я надеялась, что когда Прохор появится на большой сцене за ним потянутся и остальные молодые «звезды».Сейчас настолько приниженно понятие «звезда», что уже это слово раздражает. Спел песню в две ноты, показали по ТВ – и уже «звезда». Сейчас все звезды, на российской сцене. Как сказал Святослав Бэлза, раньше артисты стремились стать звездами, а сейчас звезды стремятся стать артистами. Прохор же молодой, красивый АРТИСТ. В странное время мы живем!
А вообще-то, быть белой вороной, вернее белым лебедем в такой компании «звезд» очень почетно. Боюсь, что ЕК тоже белая ворона. Уж очень хорошие песни пишет. Значит завистников много.

«МЫ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ПОПАСТЬ В ФИНАЛ «ПЕСНИ ГОДА»

Евгений Кобылянский
продюсер и композитор
«играющий тренер»
Тамары Гвердцители

Мы познакомились года три тому назад. У меня в жизни была личная драма, трагедия, и я написал мелодию. Я ее играл, плакал, со мной происходило что-то странное — меня будоражило... со всех сторон. Я позвонил своему другу Симону Осиашвили: «Сема, не написать ли тебе стихи? Есть музыка — что-то такое из меня вышло, будто и не я играл... Ты бы приехал, я тебе дам кассету».
Он принес стихи — настолько трогательные... Я говорю: «Да кто же это споет? Где та певица?» Тут Симон и говорит: «Давай я позвоню Тамаре Гвердцители». Он привез ей кассету и потом рассказывал мне, что она ее слушала и плакала. Я тогда в Москве жил в коммуналке, в лучших традициях: сталинский дом, обои в восемь слоев, ободранные в разных местах, сосед-алкаш и так далее. Ну, были, конечно, книги, аппаратура... Вот.
Тамара вошла, я сел за инструмент, начали петь, сдвинули тональность, я уже начал какие-то оркестровые партии играть под нее, по ее чувствам. Песню экспромтом записали в студии, и получился тот самый уникальный случай, когда столько музыкантов и камерные оркестры пытались сыграть эту тему, а вот не звучит она у них никогда. Так что где бы Тамара ни была, она поет эту песню в том, «коммунальном», аккомпанементе. Называется она «Мамины глаза».
Мы начали общаться, между нами возникло некое духовное родство, стали работать вместе и с тех пор она свой голос уже никому не доверяет, ну и я ее голос никому больше не доверяю.
А эта песня обязана была быть в финале «Песни года», но наши отношения с организацией имени великого композитора страны Советов Игоря Крутого не сложились. Редактор программы позвонил Тамаре и, расшаркиваясь в трубку, сказал: «Ой, Томочка, не получилось...» Все это замешано на лицемерии, но никогда еще не бывало так, чтобы один смог затмить собой всех!

15. 12. 98 г