Глава16.

Для Чарльза начались дни неописуемого счастья и страданий безмерных, и виной всему был Джим. Как личность неординарная, неуравновешенная, он был склонен к частой смене настроения, которое всегда выплескивал на окружающих. Джим был то весел, то хандрил, был подвержен меланхолии, свойственной всем творческим натурам, но чаще всего он вел себя, как эгоистичный, капризный мальчишка. Циничный Джим никому не прощал слабостей и не желал признавать своих и уж тем более что-то менять в своем характере. Вне постели и мольберта он был невыносим, принося Чарльзу множество мучений. Джим не считал нужным щадить его чувства, он мог запросто исчезнуть на всю ночь, и Чарльз, не смыкая глаз, умирал тысячью смертей от ревности и беспокойства. Но он был слаб, очень слаб перед Джимом, гордый лорд терпел все, стараясь угодить несносному художнику, терпя его непростой характер, угождая всем его прихотям. Джим был сибаритом, любил роскошь, несмотря на то, что почти всю жизнь привык прозябать в нищете. Джим требовал лучшего вина, редких деликатесов, изысканных, способных удовлетворить его тонкий вкус гурмана, требовал от слуг почтительного отношения, в открытую выражая им свое презрение. Бедный Чарльз не мог спокойно смотреть в глаза людям, служившим его семье всю жизнь верой и правдой, но и урезонить Джима тоже не мог. Джим привык главенствовать везде - за мольбертом, в постели, в доме. Он заставлял Чарльза исполнять все свои изысканные капризы, щедро расплачиваясь жаркими ласками. Чарльз был в плену, он был ослеплен желаниями, захвачен в водоворот наслаждений и безумия, он напрочь забыл о существовании иного мира, где нет Джима – весь мир теперь вращался вокруг взбалмошного, жестокого и соблазнительного художника.

Отец прислал Чарльзу приглашение на ужин, точнее, это было целое письмо, где сэр Честертон сетовал на то, что сын совсем забыл его, и теперь нужно посылать особые приглашения, чтобы повидаться. Чарльз с раскаянием осознал, что напрочь позабыл отца, друзей, общество. Остался только Джим.

Чарльз аккуратно одевался перед зеркалом, он всегда старался выглядеть безупречно. Джим неслышно вошел в комнату и уселся на стул у зеркала, перед которым стоял Чарльз. Сегодня у него весь день было дурное настроение, он мало писал, огрызался с дворецким и почти не смотрел на Чарльза. Лорд даже не решался заговаривать с ним, боясь нарваться на грубость или насмешку.

-Куда ты собираешься, Чарли? - немного раздраженно спросил Джим.

-На ужин к отцу, - спокойно объяснял Чарльз, - мы давно не виделись.

Чарльз взял галстук и пытался аккуратно повязать его, этот процесс всегда утомлял его, и он прибегал к помощи Лоуренса, но сейчас звать слугу казалось неуместным.

-Бросаешь меня одного? – недовольно произнес Джим, он подошел к Чарльзу, взял из его рук галстук и принялся ловко его завязывать.

-Это очень важно, Джим, - с трудом произнес Чарльз.

Быстрые пальцы Джима уверенно справлялись с галстуком, почти не касаясь Чарльза. “Если сейчас он скажет мне остаться, если он меня коснется, этого будет достаточно, - думал лорд, - я останусь с ним, я забуду об обещаниях, об обязательствах перед отцом…”

Но Джим только приколол булавку и вновь сел на стул.

-Что ж, порадуй старика, - усмехнулся он, - ты же примерный сын, Чарли. А леди Виола там будет?

-При чем тут она, - удивился лорд.

-Я слышал, ты вроде ухаживаешь за ней.

-Ты ревнуешь? – с надеждой спросил Чарльз.

-Что за глупости? – фыркнул Джим, думая, “зачем мне ревновать, ты мой без остатка”, - наоборот, было бы неплохо, если бы ты за ней ухаживал.

Чарльз удивленно посмотрел на Джима.

-Для отвода глаз, - пояснил тот, - чтобы прикрыть твой позор в глазах общественности.

-Джим, зачем ты так говоришь? – обиделся Чарльз, - ты ко мне жесток.

Джим сделал равнодушное лицо.

-Ну, раз ты уходишь, я тоже уйду.

-Куда? – с беспокойством спросил лорд.

-Развлекаться, - улыбнулся Джим, - таверну. Ты дашь мне денег, Чарли? - Джим был бессовестным вымогателем и ловко играл на чувствах Чарльза, - ты же не хочешь, чтобы меня кто-нибудь угостил.

Чарльза все больше тревожили жестокие слова его любовника.

-Прошу тебя, Джим, будь осторожен, опасно в одиночку шляться по таким местам.

-Не будь такой заботливой наседкой, Чарли, - усмехнулся Джим, - я не буду шляться. Я просто иду выпить.

Нэйтан недовольно посмотрел на Чарльза, который с отсутствующим видом ковырялся в своей тарелке. От ревности и волнения за Джима Чарльз не находил покоя, его нервозность стала очень заметной, и вечно сующий нос в его дела Нэйтан счел своим долгом сообщить об этом.

-Что с тобой, кузен, ты где-то витаешь? Твои мысли очень далеки отсюда.

Чарльз неприязненно посмотрел на брата.

-Да, сынок, - заметил лорд Альфред, - что с тобой творится в последнее время?

Сердце Чарльза учащенно забилось, но он придал голосу спокойный, чуть небрежный тон.

-Со мной все в порядке, отец.

-Ты перестал совсем ходить на приемы. Я, конечно, понимаю, тебе интереснее общаться с богемой. Но ты не должен забывать о приличиях, тебе следует почаще принимать приглашения от влиятельных уважаемых людей.

-Конечно, отец, согласился Чарльз. Слова Джима никак не выходили у него из головы, - я бы хотел поговорить о леди Гарретс.

-Ты наконец-то понял, что это – блестящая партия! – обрадовался лорд Альфред.

-Отец, если ты хочешь, я могу быть внимателен к ней, ухаживать, посещать их дом, но в качестве друга. Я не хочу пока жениться.

Но лорд Честертон-старший втайне уже поздравлял себя с победой, - стоит Чарльзу сблизиться с Гарретсами, он сам захочет с ними породнится.

-Что ж, как благородный, хорошо воспитанный молодой джентльмен ты можешь сопровождать леди Виолу в свет. Это даже очень хорошо. Кстати, совсем скоро герцог Мервин устраивает грандиозный бал. Ты ведь знаешь, это особа, приближенная к Королевской семье. Мы просто обязаны, наш долг посетить этот прием.

-Конечно, отец, - согласился Чарльз, - как скажешь. Наш долг – служить английской короне, - с сарказмом добавил юный лорд, но отец этого не понял.

Нэйтан уловил пренебрежительный тон брата и злобно посмотрел на Чарльза. “Его обеспеченное будущее, блестящее положение сами плывут в руки, а он брезгливо морщится”, - бесился Нэйтан, это заставляло его еще больше ненавидеть Чарльза, у которого есть все, и он волен выбирать то, что ему по душе.

Отец и сын удобно устроились на диване, попивая бренди. Лорд Честертон-старший закурил сигару, а Чарльзу вспомнилась трубка Джима, которую, по его словам, ему подарил какой-то голландский матрос.

-И все же ты где-то витаешь, - заметил лорд Альфред.

Без Нэйтана Чарльз чувствовал себя свободнее.

- Просто, я очень задумчив в последнее время.

-И в чем же причина? – настойчиво спрашивал отец, потом вдруг его осенила догадка, - ты влюблен, Чарльз?!

Чарльз вздрогнул и уставился на отца.

-Кто же она? – не унимался лорд Альфред.

-Я не могу тебе сказать, - неуверенно произнес Чарльз, чувствуя, что покрывается потом от волнения.

-Она замужем? – предположил отец, сын только кивнул, - поэтому ты не хочешь жениться на леди Виоле?

-Да, - подтвердил Чарльз, - именно поэтому.

-Но, сын, женитьба не означает, что все другие женщины для тебя исчезнут.

Чарльз с недоумением уставился на отца. Этот добропорядочный, богобоязненный человек с твердыми убеждениями и суровыми нравственными принципами – лорд Альфред Честертон, неужели он говорит такое?

Отец усмехнулся:

-Почему ты удивлен, Чарльз? Думаешь, я не знаю, в какое живу время, какие сейчас нравы? Я человек старого поколения, я всегда был примерным семьянином, но я не смею требовать этого от тебя.

Доброжелательный тон отца, его понимание тронули Чарльза, но он чувствовал себя виноватым за то, что обманывает его.

-Так что пересмотри еще свои взгляды на женитьбу, - посоветовал напоследок лорд Альфред.

-Я по-прежнему не хочу спешить с этим, - сообщил Чарльз.

Когда Чарльз вернулся домой, Джима уже не было. А лорд так надеялся, что застанет его, уговорит остаться и не делать глупостей, но Джим поступал так, как ему вздумается.

Джим вернулся глубокой ночью. Чарльз быстро очнулся от беспокойного сна, он слышал, как Джим быстро разделся, скользнул в постель и улегся на край, натянув на себя одеяло. Это очень расстроило лорда. “Если бы сейчас он прижался ко мне, я забыл бы обо всех его жестокостях, я бы все ему простил”. Но Джим лежал так далеко от него, пара футов превратились в бесконечную пропасть, разделившую их.

Глава17.

Обычно Джим просыпался раньше, но сейчас он спал, как убитый. “Наверное, вчера была добрая попойка”, - невесело заметил Чарльз.

Он отправился перед завтраком на верховую прогулку, чтобы подышать воздухом и отвлечься от грустных мыслей, но обида на Джима не проходила.

Джим блаженно развалился в постели, счастливый от того, что у него не бывает похмелья. Он видел хмурое лицо Чарли, когда тот одевался, и это его позабавило. Джим откинул одеяло, лег на живот и прижал к лицу подушку, вдыхая еще не исчезнувший запах Чарльза. В комнату вошла молоденькая горничная, чтобы убрать постель. Она оцепенела, увидев на кровати прекрасного обнаженного мужчину. Джим уставился на нее, заставляя девушку смутиться от его наглого взгляда и довольной усмешки. Девушка густо покраснела, пролепетала слова извинения и выскочила из спальни. От неожиданности и смущения она даже не подумала задаться вопросом, что делает этот мужчина в постели хозяина.

За завтраком Чарльз молчал. Джим с веселой улыбкой наблюдал за ним.

-Где ты был, Джим? – нервно спросил Чарльз.

Джим сделал вид, что задумался.

-О, я даже не помню, - ответил он, потешаясь над сердитым Чарли.

-О боже, - устало простонал Чарльз.

-Ты так и будешь молчать? – спросил Джим, выглядывая из-за мольберта. Хмурое лицо Чарли сбивало весь его настрой.

-Почему ты решил писать эту картину маслом? – безразлично спросил Чарльз, чтобы отвязаться.

- Темпера или акварель тут никак не подойдут, - оживился Джим, - тут нужно именно масло. Атмосфера должна быть тяжелой, насыщенной, пронизана эротизмом. Она будет говорить о желании, страсти.

Алые, темно-рубиновые, багряные переливы бросали теплые отсветы на тело Чарльза, от чего оно казалось бархатистым. Джим увлеченно выписывал каждый дюйм матовой кожи, придавая ей трепет и очарование.

-Улыбнись, Чарли, - попросил он, - я хочу, чтобы ты улыбался.

Этот нежный тон сломил недовольство Чарльза, и он улыбнулся. Именно эту улыбку запечатлел в своей картине Джим – легкую, нежную, зовущую. Чарльз казался невинным, но эта улыбка дразнила и обещала.

-Эта картина будет венцом чувственности, соблазна, она будет говорить наслаждении, - с упоением рассказывал Джим, делая мазок за мазком.

-Что ты там такое рисуешь? – удивился Чарльз, - я даже не могу себе этого представить.

-Почему бы тебе ни взглянуть?

Чарльз удивился:

-Но ведь работа еще не закончена.

-И что с того? – Джим усмехнулся, - хочешь сказать, ты не разу не посмотрел на портрет в библиотеке.

-Нет, я ждал, пока ты сам мне его покажешь, - растерялся Чарльз

-Какое благородство, какая честность, Чарли! Но мне это приятно, - Джим улыбнулся, - ну, подойди же, посмотри, я разрешаю.

Чарльз медленно подошел к мольберту и взглянул на почти неготовую картину, – по всему телу и драпировкам были разбросаны россыпи мазков, но они уже создавали настрой и ощущение жизненности портрета. Чарльз с трудом узнал себя в юноше, лежащем на кровати, он казался нежным, но в нем была скрыта страсть, невинность лишь оттеняла порочную чувственность. Юноша словно ждал кого-то – того, на кого смотрели его глаза.

- Неужели это я? – изумленно воскликнул Чарльз.

-Конечно ты, - улыбнулся Джим, - кто же еще? Я же тебя рисую.

-Значит, таким ты меня видишь – соблазнительным и страстным.

-Ты такой и есть, - улыбался Джим.

В порыве нежности и восхищения Чарльз схватил ладони Джима, перепачканные рубиновыми пятнами краски, он уже собирался поднести к губам эти гениальные руки, но сердитый голос Джима его остановил:

-Не смей тянуть их в рот.

Чарльз с досадой посмотрел на него.

-Это – верный яд, - объяснил Джим, - крошечная частичка этой краски попадет в слюну, и ты умрешь в страшных муках. А вот леонская зелень, - Джим показал баночку с бледно-зеленой краской, - от нее мучения не так сильны, но зато очень продолжительны, есть еще лимонная…

Чарльз не стал слушать рассказ Джима о ядовитых красках. Он тщательно вытер руки художника и блаженно припал к ним – восхитительным рукам, творящим чудо, талантливым, нежным, создающим Искусство. Бесконечное счастье охватывало Чарльза, когда эти неповторимые руки прикасались к нему.

-Я не представляю, что кто-нибудь, кроме нас, увидит эту картину, - улыбнулся Чарльз, глядя на свой портрет.

Джим прижался сзади, обнял его за талию и положил подбородок на плечо. Чарльз крепче прильнул обнаженной спиной к его груди.

-Может, последуем примеру великого Гойи, - предложил Джим, - и создадим два варианта – обнаженный и одетый.

Чарльз засмеялся:

-Это будет полнейшее безобразие – элегантно одетый лорд Честертон привлекательно развалился на красных простынях!

-Что будет дальше, Джим, когда ты напишешь картину? – позже спрашивал Чарльз, когда они, обнявшись, лежали в постели, уставшие и насытившиеся любовью.

-Буду писать другую, - ответил художник, - ты не перестаешь меня вдохновлять.

Чарльз прижался губами к светлой макушке. Джим ясно уловил настоящий смысл вопроса - как долго будут длиться их отношения. Чарльз всегда с опаской думал о будущем, он боялся, что Джим потеряет к нему всякий интерес. Сам Джим не любил заглядывать вперед и думать, что там будет. Пока его все устраивало. Как человек непоследовательный он никогда не задумывался о будущем.

-Если я надоем тебе, ты ведь бросишь меня? – грустно спросил Чарльз.

-Забудь об этом, Чарли. Я не знаю, что там будет. Сейчас нам хорошо вместе, больше меня ничего не волнует.

Джим любил дразнить Чарльза, рассказывая о свои похождениях и заставляя его мучиться.

-У меня было много любовников обоих полов. Но я говорил, что женщины меня никогда не удовлетворяли. Все эти леди считали, что дарят мне неземное счастье, отдавая свою любовь. Но я ими просто пользовался…

-Не надо, Джим, - умолял Чарльз, - я не хочу слышать об этом.

Но Джим не унимался.

-Я всегда пользовался своими любовниками. Они думали, что покорили меня, но сами были в моей власти. Ты не представляешь, какие тайны я знаю об этих благородных аристократах, все их извращенные причуды. Ты бы удивился, Чарли, узнав много нового о высшем свете с другой стороны. На приемах они одни, а в постели совсем другие. Знаешь, что лорд Валентайн…

-Я ничего не хочу знать, - Чарльз зажал ладонью рот Джима, - я не желаю слушать о твоих любовниках. Ты с такой небрежностью и цинизмом говоришь о них, наверное, и обо мне ты так же будешь кому-нибудь рассказывать.

Джим убрал с лица ладонь Чарльза и крепко сжал ее.

-Нет, Чарли, - серьезно сказал он, - я тобой дорожу, я тебя уважаю. Ты совсем не похож на них. Если я и бываю жесток с тобой, то виной всему мой ужасный характер и несносный нрав.

Чарльз только вздыхал, он в полной мере ощутил переменчивость настроений Джима и дальше был готов безропотно сносить это.

После секса удовлетворенный и расслабленный Джим был добродушно настроен и любил пооткровенничать, иногда он заводил разговоры на самые неожиданные темы.

-Я не считаю себя грешником. Знаю, многие со мной не согласятся, но у меня на это свой взгляд. Да, я грешу постоянно, нарушаю все приличия, но я абсолютно уверен, что Бог мне все простил заранее, он отпустил все мои прегрешения, наделив меня талантом. Мои картины – гимны его славе, я восхваляю его творения, дарю их красоту другим. Не важно, понимают меня или нет. Рисовать и заниматься любовью, наверное, единственное, что я умею, и я делаю это хорошо.

Чарльз заворожено слушал Джима, который раскрывал свою душу. Лорд и не мог представить, что Джим такая тонкая, религиозная натура. Чарльз считал, что Джим привык отвергать все, обесценивать то, что приводило в трепет других.

-Я умею дарить людям радость, - продолжал откровения Джим, - они всегда получают от меня, чего хотят в полной мере, даже если меня это нисколько не трогает. Я, как мои картины, - приношу счастье, оставаясь равнодушным.

-И мои объятия не волнуют тебя? – растерянно спросил Чарльз, - ты говорил, что уже пресытился.

-Нет, так бывает, когда мне приходится с кем-то спать. Но когда я сам выбираю себе любовников, это приносит наслаждение, - Джим прижался к теплому боку Чарльза и положил щеку на его грудь, - и мне очень хорошо с тобой, Чарли. Твоя неискушенность мне очень нравится, это вносит особую прелесть. Пойми, с каждым человеком это всегда по-разному.

Чарльз обнял Джима, словно не желал отпускать от себя никогда.

-По-моему, слуги все знают о нас, - улыбаясь, сказал Джим.

Чарльз вздрогнул и с волнением спросил:

-Почему ты так думаешь?

-Слуги всегда любопытны и все знают. Как ты объяснишь горничной, что я не сплю в своей постели?

-Ну, она меня как-то спросила, и я ответил, что ты любишь уходить по ночам, а когда возвращаешься, то спишь на диване…

-Сказал бы еще – на коврике, - засмеялся Джим, - ну а как ты объяснишь ей перепачканные простыни? Думаешь, она ничего не замечает, когда стирает их?

-Ну, - совсем засмущался Чарльз, - думаю, она слишком молода и наивна, чтобы понять что-то.

-Она видела меня в твоей постели, - сообщил Джим, - думаю, она все поняла.

Чарльз совсем растерялся.

-Я не знаю, я совсем не думал о слугах.

-Ну, будем надеяться, они достаточно преданы тебе и не слишком болтливы.

-А тебя, похоже, это забавляет.

-Как ты считаешь, что они думают, мы делаем в спальне целыми днями?

-Занимаемся живописью, - неловко ответил Чарльз, - я как-то говорил им об этом. Ведь так и есть.

Джим поднял голову с груди Чарльза, посмотрел в его лицо и рассмеялся:

-О, да, Чарли мы занимаемся живописью, умопомрачительной, восхитительной живописью! Думаешь, они верят?

-Не знаю, Чарльз пожал плечами.

-Не думаю, что они так глупы.

-Мне все равно, что думают слуги, - сказал Чарльз, но в действительности его волновало, что они думают о нем.

-Мне тоже, но я забочусь о твоей репутации.

-Заботишься, как же, - заворчал Чарльз, прижимая губы Джима к своим.

Джим легонько ухватил зубами нижнюю губу Чарльза и потянул, потом отпустил, легко поцеловал и вновь стал покусывать и ласкать. Сейчас Чарльза меньше всего на свете волновало, что знают слуги или кто бы то ни был.

Вечером он спустился на кухню. Он всегда любил бывать там и разговаривать со старой кухаркой Бетти, которая напоминала ему о детстве. Бетти служила в доме отца Чарльза еще до рождения юного лорда, она всегда заботилась о нем и дарила тепло, большее, чем родная мать. Когда Чарльз решил жить отдельно, Бетти напросилась к нему на службу, не желая расставаться с юным лордом, которого любила как сына. Младшая дочь Бетти – Мэри тоже служила у Чарльза горничной. С появлением в его доме Джима, Чарльз стал мало времени проводить с Бетти, это ее очень огорчало, и она не скрывала неприязни к художнику.

-Хочешь молока с медом? – ласково спросила Бетти.

-Конечно, Бетти, - улыбнулся Чарльз. Он как ребенок обожал сладости Бетти и ее заботу.

Чарльз сел за стол, а старая женщина стала готовить питье. Кухарка поставила стакан перед Чарльзом, уселась напротив, подперев лицо кулаком, и стала с нежностью и беспокойством глядеть на молодого хозяина. Чарльз видел, что она хочет сказать что-то, но не решается.

-В чем дело, Бетти? – спросил он, допивая молоко, - ты хочешь что-то спросить?

Женщина грустно покачала головой.

-Ах, Чарльз, я тебя знаю с рождения, я всегда пеклась о тебе, чтобы ты был сыт и здоров. И сейчас, когда ты уже взрослый, сердце мое не перестает болеть за тебя.

Ее жалобный тон насторожил Чарльза.

-А все дело в нем, - Бетти укоризненно кивнула подбородком вверх, очевидно, указывая на покои Чарльза, - все этот художник. Я знала, что этот бездельник тебя до добра не доведет.

Чарльз тревожно замер, слушая Бетти.

-Я знаю, что вы занимаетесь непотребными делами, - сурово прошептала кухарка.

Чарльз молча смотрел на нее, чувствуя, что готов сгореть от стыда. От проницательного взгляда Бетти невозможно было укрыться, и Чарльз понимал, что ее не обманешь.

-Прогони его, Чарльз, - умоляющим голосом произнесла Бетти, - он сбил тебя с пути истинного. Прогони этого распутника и проси у Бога прощения за свои грехи, а то будешь гореть в аду, - Бетти была ирландкой и ревностной католичкой, она всегда твердила о раскаянии и адских муках.

Чарльз ласково накрыл ее ладонь своей и мягко сказал:

-Я уже взрослый, Бетти, я сам знаю, чего хочу. Не надо больше опекать меня, как маленького.

Бетти смахнула передником набежавшую слезу.

-Чарльз, этот бесстыдник тебя совратил, он ничему хорошему тебя не научит…

-Хватит, Бетти, - твердо сказал Чарльз, - я благодарен тебе за заботу, но со своей жизнью разберусь сам.

Чарльз вылез из-за стола и вышел из кухни, не обращая внимания на всхлипывания Бетти.

“Значит, слуги все знают, - сухо констатировал он, - что ж, по-другому и быть не могло. Мы ведь совсем не думали об осторожности…” Чарльз представил, что в постели его ждет Джим, и все грустные мысли исчезли сами собой.

Глава18.

Чарльз и Саймон сидели в уютной кофейне на Бэйкер-стрит. Саймон без предупреждения заехал в гости к Чарльзу, предложил прогуляться, попить кофе. На его счастье Джим уехал с утра в свою мастерскую. Чарльз страдал от одиночества, поэтому с радостью принял приглашение друга.

-Ты что-то совсем дома засиделся, - с упреком сказал Саймон, сделав глоток ароматного, обжигающего кофе, - перестал бывать в свете, у Джорджа давно не был, даже на прогулки в парк не ездишь.

Чарльз с наслаждением вдыхал густой аромат крепкого черного напитка.

-Я был занят, - небрежно ответил он.

-С Джеймсом Паркером? – саркастически заметил граф.

-Он пишет мой портрет, - все так же спокойно сообщил лорд.

-Я слышал, он живет в твоем доме, - сообщил Саймон, - ты что, спишь с ним?

-Да, - решительно сказал Чарльз, он не видел смысла прятаться от друга и лгать ему.

-Что? – открыл рот Саймон. Он задал этот вопрос просто так, из вредности и совсем не ожидал получить положительный ответ, - ты, что?…

-Я сплю с Джеймсом Паркером, - разборчиво и твердо произнес лорд, с вызовом глядя на друга.

От шока Саймон не знал, что сказать. Чарльз втайне наслаждался его замешательством и тем, что мог в открытую сказать ему о своих отношениях с Джимом.

-Я тебя предупреждал, - наконец заявил граф МакГрегор, - я ему с самого начала не верил. Он все-таки добился своего, залез в твою постель.

-Ну и что? – Чарльз сделал вид, что не понимает возмущения друга, - мне это нравится, и я ничуть не против.

-Но, Чарльз, он же мошенник, - горячо произнес Саймон, - вечно пристраивается к кому побогаче, чтобы его содержали. Он ведет себя, как…

- Замолчи, - Чарльз не дал ему договорить, - если хочешь остаться моим другом, немедленно замолчи.

Саймон рассердился:

-Этот художник для тебя важнее, чем я? Но, Чарльз, мы же знакомы с детства, а он? Он же просто тебя использует.

-Что тебя волнует? Это или то, что он мужчина? Уверен, если бы меня окрутила какая-нибудь ловкая мошенница, это добавило бы тебе азарта.

Саймон хмуро посмотрел на друга. Лорд стал каким-то чужим, незнакомым.

-Ладно, я ничего больше тебе не скажу, - нервно заявил МакГрегор, - ты все равно меня не слушаешь. Ты вообще никого не слушаешь, только сам горазд поучать других. Если хочешь, чтобы тебя провел этот мальчишка - дело твое. Я здесь ни при чем…

Саймон бросил на стол монеты и быстро ушел, не прощаясь.

Настроение Чарльза испортилось. Они редко ссорились с Саймоном, но если это случалось, то надолго, гордость мешала обоим попросить прощения, и особенно Саймону мешал его шотландский темперамент, так что Чарльзу приходилось первым делать шаг к примирению. Он тяжко вздохнул, решив немного позже поговорить с Саймоном и убедить его, что они, как и прежде, друзья. Чарльз расплатился за кофе и покинул уютное заведение.

Джима по-прежнему не было. Чарльзу стало тоскливо и одиноко. “Я только что повздорил с лучшим другом, но меня больше угнетает то, что я не видел Джима несколько часов. Что со мной? Может, я влюбляюсь?” Чарльз понял, что давно попал, но свое влечение к Джиму он не считал серьезным чувством. Но чем дольше они были вместе, тем сильнее Чарльз нуждался в Джиме. Он с трепетом рассматривал картину. Джим работал медленно, методично. Получив в свое безраздельное пользование модель, художник не спешил, растягивая удовольствие от работы над картиной. Помимо обнаженной натуры он иногда работал над первым портретом, но Чарльз все еще не видел его. Он твердо решил, что посмотрит на портрет, когда тот будет окончательно готов. С другой стороны, для Чарльза не было ничего очаровательнее, чем наблюдать, как постепенно из ничего возникает картина это было сродни чуду! Джим постоянно делал свои эскизы. Иногда он в постель брал свою любимую папку. Чарльз обожал смотреть, как Джим рисует, сидя в постели и держа папку на коленях. Юный художник пребывал в это время в хорошем настроении, лицо его сияло, и он с особым рвением делал наброски, позволяя Чарльзу смотреть. В основном, это были человеческие фигуры в сложных ракурсах, композиции из кистей рук, глаза, губы. Тренируясь таким образом, Джим оттачивал свое мастерство в изображении человека, шлифовал линию, совершенствовал движение руки, развивал воображение. Чарльз восхищенно задерживал дыхание в этот момент, глядя в лицо Джима.

После очередного любовного путешествия Джим лежал на животе, повернув лицо к своему любовнику. Чарльз лежал на спине, положив руки под голову, и смотрел на Джима.

-Расскажи о себе, - вдруг попросил он, - я так мало знаю о твоей жизни.

-Рассказать мою биографию? – насмешливо спросил Джим.

-Да, - кивнул Чарльз.

-Что ж, - Джим приподнялся на локтях, лениво выгибая спину, - я родился в Лондоне девятнадцать лет назад. Мой отец был простым фабричным рабочим, а мать работала в пекарне. В семь лет родители заметили мои художественные способности и отдали меня в мастерскую к художнику Майклу Присту, который был женат на сестре моей матери. Я постигал живописную науку, как в средние века, так что, можно сказать, что я самоучка.

-Почему ты не посещал художественную школу? – с интересом спросил Чарльз, он перевернулся на бок и смотрел на Джима.

-Из-за денег, из-за своей наглой самоуверенности. Я решил, что там мне не дадут ничего такого, чему бы я сам не научился. Уже в пятнадцать лет я отправился путешествовать по стране. Через год в каком-то портовом доке я встретил художника, который сидел прямо на мостовой и увлеченно рисовал суету причала. Он меня очаровал. Это был Жан-Батист Легьр, он стал моим другом и наставником во всем, - Джим сделал ударение на последнем слове, - он учил меня искусству живописи и наслаждения. Вместе с ним мы почти год путешествовали по Европе, посетили Антверпен, Кельн, Мюнхен, Париж, Флоренцию, Рим – множество городов, где я изучал и копировал шедевры великих мастеров, рисовал великолепные развалины, торжественно восславляющие прошлое. Мы уже собирались ехать в Грецию, когда Жан-Батиста одолел какой-то страшный недуг, - Джим с болью закрыл глаза, пытаясь защититься от грустных воспоминаний. Чарльз с нежностью и печалью погладил его по щеке, Джим оживился и продолжил, - я поехал в Париж – любимый город Жан-Батиста. Он с восторгом мне рассказывал о нем, учил меня французскому, мечтая о тех днях, когда мы поедем туда. Но нам было не суждено вместе побродить по парижским улочкам, - Джим с грустью улыбнулся, тихая печаль закралась в голубые глаза, - я нашел друзей Жан-Батиста, многие были художниками, они всерьез заинтересовались моей работой, всячески мне помогали. Я много раз выставлялся в художественных салонах и получал восторженные отклики. Эти три года я жил между Лондоном и Парижем, почти каждые пару месяцев пересекал Ла-Манш, заводя знакомых тут и там.

-Значит, ты вскоре опять уедешь во Францию? - грустно спросил Чарльз.

Джим легко поцеловал его и прошептал:

-Только с тобой. Но по правде, Париж мне немного наскучил. Все эти праздники, фейерверки, водоворот событий – лишь мишура. На самом деле, Париж тот же Лондон, только более распущенный и сверкающий. Сейчас мне хочется английской сдержанности, хотя, вращаясь среди знати, я видел тот же разврат и вседозволенность. Ну а ты, Чарли? Расскажи что-нибудь о себе, - попросил Джим.

Чарльзу было приятно его внимание, но рассказывать о себе совсем не хотелось.

-Нечего особенно рассказывать. Я молодой лорд. Мой отец занимается политикой, мать и сестра живут в поместье. А я прожигаю жизнь. Хожу на ужины балы, в театр, общаюсь с богемой, люблю искусство, я учился в университете, знаю четыре языка, несколько раз покидал Англию и путешествовал. В детстве я грезил Америкой и Индией, мечтал посетить чудесные колонии, совершить массу увлекательных открытий, а когда вырос, то понял – в жизни так мало настоящих чудес, но много дешевых подделок.

-И ты сделал целью своей жизни защиту истинной красоты? – усмехнулся Джим.

-Нет, слишком громко и театрально. Бог не дал мне талантов, но наградил умением видеть их в других. Встреча с тобой была настоящим открытием.

-Правда? – соблазнительно улыбнулся художник.

Джим обнял Чарльза. Лорд крепко прижал его к себе, легко касаясь губами светлых прядей.

-Твоя жизнь не так уж скучна, - заметил Джим.

-Теперь, когда я встретил тебя, она мне кажется более осмысленной и захватывающей. Знаешь, по-моему, я влюбился в тебя.

Джим нахмурился.

-Не нужно этого, Чарли. Я не тот, к кому можно испытывать серьезные чувства. И не жди их в ответ. Давай оставим все как есть.

Джим быстро перевел разговор с пугающей его темы. Чарльз согласился, он понял, что Джим не готов к такому проявлению чувств. Лорд решил подождать, надеясь, что если не любовь, то хотя бы теплая привязанность вспыхнет в Джиме. Художника устраивали свободные отношения без обязательств, но Чарльз хотел большего, с самого начала. Но во всем верховодил Джим, а Чарльз только смирялся. Он решил, что будет любить Джима молча.

Глава19.

По утрам Чарльз и Джим блаженно нежились в объятиях друг друга, не желая расставаться. Ласковое солнце лениво пробегало по их коже, придавая ей золотистое свечение. Волосы Джима сияли бледным золотом. Он облизывал вечно сухие губы, Чарльз обожал чувствовать их шершавое, царапающее прикосновение к своей коже. Он умиротворенно обнимал Джима, едва заметно поглаживая по позвоночнику кончиками пальцев. Джим радостно выгибал спину и сонно улыбался. С утра он был ласковым, податливым, похожим на невинного мальчика. Это всегда удивляло и будоражило Чарльза.

-Чем займемся, - нарочито небрежно спрашивал Джим, - живописью или любовью?

Чарльз соблазнительно улыбался в ответ. Они оба знали, что не могут отказаться ни от одного, ни от другого.

Часто Джим вскакивал с постели, подбегал к полотну и что-то торопливо рисовал, изредка потрудившись накинуть хотя бы рубаху. Чарльз опирался на локоть и удовольствием рассматривал статную, но худощавую фигуру Джима, свидетельствующую о его непростой жизни. Джим улыбался, замечая внимательный взгляд Чарльза, чувство стыда не было ему знакомо. Чарльза часто охватывала ревность, когда он думал, сколько же рук прикасалось к телу Джима, его Джима.

-Я хочу, чтобы ты был всегда со мной, только со мной, - пылко признавался Чарльз, - я хочу, чтобы ты был моим и ничьим больше, чтобы эти губы целовали только меня, чтобы эти руки ласкали лишь мою кожу и чтобы только мое имя ты кричал в порыве страсти.

-Чарли, ты жуткий собственник, - отшучивался Джим, пытаясь скрыть свою неуверенность. Он совсем не был готов к такому сильному проявлению чувств. Не то чтобы ему не нравилось, просто не хотелось ранить Чарли, но и подарить ему столь же глубокое чувство он не мог. “Почему он не похож на моих обычных любовников? С ним все по-другому. Черт, я уже не могу контролировать ситуацию, это очень меня нервирует”, - думал Джим, хмуря брови.

Неделя прошла для Чарльза отлично, Джим был ласков и весел, но, похоже, он не мог долго оставаться ангелом и превращался в маленького чертенка. Первое, что увидел Чарльз утром – сердито сдвинутые брови Джима. Чарльз знал почему. Сегодня он шел на грандиозный прием в Хэдвортском дворце, который устраивал герцог Мервин. Чарльз пригласил леди Виолу, но Джим злился совсем не поэтому, просто его раздражало, что Чарльз идет на этот пышный бал, а он остается один, безо всякого внимания. Чтобы подпортить Чарли удовольствие, Джим сообщил, что идет кутить в таверну на всю ночь и может закончить ее не один. Этого было достаточно, чтобы любой праздник превратить в кошмар для Чарльза.

Лорд Честертон немного волновался, не смотря на всю нелюбовь к балам, он придавал большое значение этому вечеру, где все становятся прекрасными, купаются в улыбках и красивой музыке. К тому же, этим Чарльз весьма порадует отца. Как же! Он пригласил именно леди Виолу на такой торжественный вечер. Похоже, Гарретсы уже слышали звон свадебных колоколов, когда провожали взглядами Чарльза и Виолу, идущих под руку к карете.

Юная девушка была счастлива и возбуждена. Она с волнением теребила платочек, бросала смущенные улыбки и взгляды на Чарльза, поглядывала в окно. Сердце ее учащенно билось – она едет на великолепный праздник с самым красивым мужчиной, который неравнодушен к ней! Виола чувствовала, что скоро сбудутся все ее мечты. Чарльз улыбался, глядя на девушку. Ему было приятно сделать ее счастливой и подарить сказку на один вечер. “Как бы я хотел увидеть такое же выражение восхищения и благодарности на лице Джима”, - подумал Чарльз. Воспоминание о непутевом любовнике согнало улыбку с его лица.

-Я так благодарна вам, Чарльз, - с волнением произнесла Виола, ее охватила легкая дрожь, это были первые слова, которые она сказала Чарльзу наедине. Это вообще был первый раз, когда она оказалась наедине с мужчиной. От этих мыслей прелестные щечки юной леди покрывались румянцем, а сердце бешено колотилось.

-Я очень рад, что доставил вам удовольствие, - галантно произнес лорд, - надеюсь, этот вечер станет для вас незабываемым.

-О, несомненно, - воскликнула Виола. “Он уже незабываем, - думала она, - хорошо бы, он сегодня сделал мне предложение. А если он захочет меня поцеловать?”… - легкая дрожь пробегала по телу Виолы.

Весь ее мир разбился бы вдребезги, если бы она узнала, о ком сейчас думает лорд Чарльз. А лорда ни на минуту не покидали мысли о светловолосом любовнике и его последних словах. “Он говорил, ему хорошо со мной, а сейчас он может быть в чьих угодно объятиях. Может, он сказал это лишь, чтобы позлить меня?” - Чарльзу очень хотелось надеяться на это.

Леди Виола распахнутыми от восхищения глазами рассматривала окружающее ее великолепие, когда Чарльз под руку вел ее по залам дворца. Великолепные помещения сверкали безупречной красотой и изысканностью. Вокруг важно прохаживались элегантные джентльмены и роскошные дамы в платьях с большим декольте, они сверкали своими украшениями, стараясь перещеголять одна другую. С удовольствием Чарльз отметил, что его спутница не была похожа на наряженную елку, а выделялась скромным изяществом и невинным очарованием. Чарльз лишь покровительственно ухаживал за ней с теплыми побуждениями, но это юное создание никак не могло заменить его соблазнительного, развратного, жестокого мальчика.

Лорд Альфред издалека заметил сына, ободряюще улыбнулся и приветственно помахал рукой, Чарльз лишь тепло улыбнулся в ответ. В конце концов, прийти сюда было не такой уж плохой мыслью, если бы только не слова Джима… Чарльз вновь нахмурился и попытался на вечер выкинуть мальчишку из своей головы. К сожалению, это было совсем не просто

Чарльз танцевал вальс за вальсом, не сбавляя темп ни на минуту. Он приглашал разных дам, мило улыбался, отвечал на их шутливые вопросы, но основной его партнершей была Виола. Чарльз испытывал жалость к юной Гарретс, когда оставлял ее.

-Наслаждаешься приемом, сынок? – радостно спросил сэр Альфред.

-Мне здесь нравится, - признался Чарльз.

Леди Виолу пригласил танцевать какой-то молодой офицер, и Чарльз мог немного поговорить с отцом.

-Я знал, что тебе понравится. Вот это настоящий бал, не то, что все эти доморощенные приемы, которые устраивают все, кому не лень

Отец и сын улыбнулись.

-Пойдем, сэр Мервин желает с тобой познакомится, - отец потянул Чарльза за собой.

-А как же?… - пытался возразить Чарльз.

-Думаю, леди Виола не будет обделена вниманием, - сказал сэр Альфред, указывая на танцующую пару.

Герцог Ховард Мервин был приятным седеющим мужчиной лет сорока пяти. Он с достоинством сидел на диване, смаковал ликер и беседовал с другими знатными особами.

-Сэр Мервин, - обратился к нему лорд Альфред, - позвольте представить моего сына Чарльза.

Что Чарльзу всегда нравилось в отце, так это то, что он всегда держался с достоинством и ни перед кем не заискивал.

Лорд Честертон-младший и сэр Мервин пожали друг другу руки. Герцог угостил Чарльза ликером, поспрашивал ради приличия об отношении к политике, об увлечениях. Чарльз сдержанно отвечал, стараясь при этом не выглядеть холодным. Он вдруг с удовольствием представил, как Джим бы нахамил этому важному господину. Сердце болезненно сжалось, когда Чарльз подумал о Джиме. Где он сейчас? Что делает, о чем думает? “Джим, я больше всего на свете хочу быть с тобой, но мне приходится быть джентльменом”. Чарльз улыбнулся, Джим никогда не был джентльменом.

После беседы с герцогом Чарльз возвращался к своей спутнице. С облегчением он заметил, что Виола танцует с графом Бэкинсдейлом. Чарльз решил найти интересного собеседника и к своей великой радости увидел Джорджа Слейтера. Тот тоже заметил Чарльза и замахал рукой, подзывая к себе.

-Ты не представляешь, Честертон, как я рад тебя видеть, - сообщил Джордж, было видно, что вечер уже начал его утомлять. Они отошли в сторону, чтобы поговорить спокойно.

-Что же ты делаешь здесь? - с улыбкой спросил Чарльз.

-Да, так, просто интересно было посмотреть. Довольно приятный прием, но для меня он уже несколько затянулся.

Чарльз согласно кивнул, поднося к губам бокал шампанского, которое казалось безвкусным после густого сладкого ликера.

-Недавно я видел Саймона, - сообщил Слейтер, - он очень сердит на тебя. Сказал, что ты променял его на Джеймса Паркера. Что это значит?

-Просто Джи… Джеймс пишет мой портрет, я провожу с ним много времени и почти не вижусь с Саймоном.

-Джеймс до сих пор пишет твой портрет? Месяц уже скоро…

-По правде, он пишет сразу два портрета.

-Да, Джимми очень трудолюбив и талантлив.

Чарльз вздохнул с облегчением, когда Джордж миновал эту тему. Ему вовсе не хотелось и от него услышать: “Я тебя предупреждал”.

-Почему перестал бывать у меня? – немного сердито спросил Джордж, - работа натурщика так утомляет тебя, что ты не можешь потом из дома выбраться?

-Почти, - улыбнулся Чарльз.

-И Паркеру скажи, чтоб приходил. О нем там часто спрашивают, похоже, его грубые манеры и развязная откровенность имеют положительный эффект.

Чарльз вдруг подумал, что уже смутно представляет то время, когда они с Джимом еще не были любовниками, с просто знакомыми, и как Чарльзу нравилось беседовать с ним. “Все мои мысли возвращаются к нему”, - усмехнулся про себя Чарльз.

-У тебя серьезно с леди Гарретс? – лениво спросил Джордж.

-Мой отец хочет, чтобы я женился на ней.

-Ну а ты?

- Я ее не люблю, - вдруг ответил Чарльз.

Джордж с недоумением посмотрел на друга и рассмеялся:

-С каких это пор жениться стали по любви?

Чарльз понял, что сказал не то. Ему хотелось ответить: “Я люблю Джима”, но он не посмел, а произнес какое-то объяснение:

-Скажем так, я не представляю ее в качестве моей жены.

-Ну, это сейчас, - улыбнулся Джордж, - а стоит ей прибрать к рукам тебя и твое состояние, этот нежный птенчик превратится в настоящую светскую львицу.

-Я не хочу пока жениться.

-Вот это правильно, - порадовался Слейтер, - так бы сразу и сказал, а то что-то о невесте начал говорить. Жениться можно на ком угодно, но только когда нагуляешься вволю.

-Моему отцу это трудно объяснить, - заметил Чарльз.

-Да, отец у тебя человек с принципами, но ведь у всех есть отцы, что делать?

-У тебя-то ведь нет отца. Ты богатенький наследник и можешь вообще не жениться, - с досадой произнес Чарльз.

-Может, так и сделаю, - подхватил Слейтер, - а может, лет в пятьдесят возьму себе молоденькую леди, чтобы она за мной ухаживала.

-Да в пятьдесят ты еще сам будешь обхаживать молоденьких леди! – улыбнулся Чарльз.

-Это точно, - рассмеялся Джордж.

Чарльзу всегда нравилось общаться со Слейтером, с ним было все легко и просто, совсем не так, как с Саймоном, который мог взорваться ни с того, ни с сего, и с Джимом тоже… С ним всегда было интересно, но довольно непросто, Чарльз постоянно ждал насмешки, а Джорджу можно было сказать, что угодно, не боясь, что тот рассмеется или обидится. Но про отношения с Джимом Чарльз не собирался ему рассказывать, и не потому, что Джордж не поймет, а потому что он с самого начала предостерегал Чарльза от этого.

Чуть позже Джордж отошел выразить почтение каким-то своим родственникам. Чарльз остался в одиночестве, окруженный множеством людей. Он подумал, что они с Джимом нигде не бывали, даже у Джорджа, с тех пор, как были вместе, не потому что осторожничали, просто Чарльз совсем не думал об этом. А что думал Джим, он не знал.

Чарльз приветствовал знакомых и незнакомых, был внимателен и галантен, как и подобает настоящему джентльмену. Но внутри у него все бушевало и клокотало, мысли о Джиме не отпускали ни на минуту.

-Добрый вечер, лорд Честертон, - мягко промурлыкала Ингрид Стэнфорд, очаровательная немка, жена английского лорда. Года три назад Чарльз был ей очарован, но сейчас лишь равнодушно улыбнулся, натягивая маску вежливого восхищения.

-Леди Стэнфорд, - Чарльз склонился к руке, - приятно встретить вас. Мы давно не виделись.

-Я уезжала в Берлин на два года, - объяснила Ингрид, - это мой первый прием в Лондоне. А как вы, не женились еще?

“Да что они все говорят о женитьбе?” – с раздражением подумал Чарльз.

-Я пока наслаждаюсь холостяцкой свободой.

-Да, все мужчины любят свободу, - ослепительно улыбнулась Ингрид. Раньше Чарльз за одну эту улыбку был готов отдать жизнь, а сейчас она его нисколько не трогала. Усмешки Джима были ему гораздо дороже.

Ингрид была умной женщиной, с ней было приятно поговорить, и это действительно восхищало Чарльза. Ингрид отличалась от других его знакомых дам, но все-таки она была женщиной. После рассказов о Германии, о постыдном для дворянина интересе ее мужа к коммерции, о политике Ингрид стала во всю кокетничать с Чарльзом, в открытую показывая свой интерес.

-А вы изменились, лорд Честертон, - восхищенно улыбнулась она, - я помню вас еще совсем мальчишкой, а теперь вы такой интересный, привлекательный мужчина.

Чарльз очаровательно улыбнулся, он уже привык к тому, что женщины восхищаются его внешностью.

-Вы ведь, кажется, были влюблены в меня? – спросила Ингрид.

-Молодости свойственна влюбленность, - уклончиво ответил Чарльз.

-А теперь? – вкрадчиво спросила леди.

-Я по-прежнему очарован и очень вас уважаю, - солгал Чарльз. Он напрочь забыл, что пришел на прием с леди Гарретс. Ему захотелось поскорее избавится от Ингрид и найти бедную Виолу.

-Мой муж уехал, оставив меня на попечение друзей. Но мне тоже хочется уехать с бала пораньше и отнюдь не в их компании, - интимно прошептала Ингрид на ухо Чарльзу.

Он сделал вид, что не понял намека:

-Вы хотите, чтобы я отвез вас домой? – с притворной наивностью спросил лорд.

-К себе домой… - томно сказала леди.

“Она хочет переспать со мной”, - подумал Чарльз. Раньше он и мечтать не смел о таком, а теперь леди Ингрид сама предлагает. “Да она же просто шлюха, - посмотрел на нее Чарльз глазами Джима, - мы едва с ней знакомы, а она уже спешит забраться в мою постель”.

-Простите, леди Стэнфорд, - продолжал ломать комедию Чарльз, - сейчас в моем доме остановился друг, он приехал издалека…

-Он нам не помешает, - уверила его Ингрид.

Чарльзу вдруг захотелось увидеть лицо Джима, если бы он привел Ингрид к себе домой. Ему надоели нескромные предложения леди, и он холодно сказал:

-Простите, но сегодня я должен проводить другую леди.

-Ах, как жаль, - разочарованно сказала Ингрид, она плотно прижалась к Чарльзу и спросила, - но мы еще увидимся?

-Не думаю, - ледяным тоном произнес лорд и покинул леди Стэнфорд.

“Джим прав, - раздраженно думал он, - все они похотливые потаскушки, так и норовят залезть в чью-то постель”.

Он увидел Виолу, которая скромно сидела на диванчике и растерянно озиралась. “Неужели и она станет когда-нибудь такой же?” – удивился Чарльз.

На обратном пути он не произнес ни слова. Недвусмысленное предложение Ингрид вывело его из себя, а сейчас он думал еще и о том, что Джима не будет дома.

Леди Виола была в отчаянии. Лорд Чарльз не только не сделал ей предложение, но и казался абсолютно к ней равнодушным, пропал куда-то на вечере, и ей пришлось танцевать с другими мужчинами, а хотелось быть только с Чарльзом.

Лорда Честертона меньше всего волновало состояние леди Виолы. Он становился все мрачнее, приближаясь к дому.

Глава20.

Джим как обычно вернулся под утро. Он ничего не соображал и еле держался на ногах. Тяжело вздыхая, Чарльз усадил его на кровать и принялся осторожно раздевать. Волосы и одежда Джима были влажными от тумана, он дрожал от холода и весь пропах сыростью утра. Мутными глазами он смотрел на Чарльза, но даже не видел его. Когда Чарльз уложил Джима, и тот уснул, лорд стал нервно расхаживать по комнате. Его охватила злоба. “Да что он со мной делает? Почему я все это терплю от него? Его совсем не заботят мои чувства”. Глядя на Джима, Чарльз хмурился, за одну его улыбку лорд готов был сносить подобное пренебрежение и дальше. “У меня совсем не осталось гордости”, - грустно заметил лорд.

Днем Джим был хмурым и злым. Он не рисовал, не разговаривал, мрачно расхаживал по дому, приводя в замешательство слуг. Они пытались смириться с причудами хозяйского гостя и не обращать на них особого внимания.

Ближе к вечеру Джим стал раздражительным, его движения были резкими, он гневно раздувал ноздри и сдвигал брови.

-Джим, что с тобой? – осторожно спросил Чарльз за ужином. Он понял, что Джим решил покапризничать.

-Мне надоело это есть, - нервно заявил Джим, отодвигая блюдо с телятиной, - наверное, на приеме у герцога ты ел изысканные деликатесы, почему мне подсовываешь всякую гадость?

Чарльз тяжело вздохнул и пожал плечами, он взглянул на Лоуренса, тот сделал тоже самое.

-А чего ты хочешь? – спросил Чарльз.

-Я хочу устриц и шампанского, - произнес Джим, - настоящую, тонкую пищу для гурманов.

-Хорошо, Джим, - спокойно сказал лорд, - завтра с утра я отправлю слугу в порт, и он купит свежих устриц для тебя.

-Но я хочу их сейчас, - с раздражением произнес Джим.

“Он просто несносный ребенок”, - сердито подумал Чарльз.

-Сейчас уже поздно, - убедительно говорил он, - не думаю, что в такой час можно купить устриц. Подожди до завтра.

-Нет, Чарли, я хочу сейчас, - возразил Джим, - это ведь и в твоих интересах тоже.

-Это еще почему? – удивился лорд.

-Устрицы и шампанское – волшебное сочетание, они усиливают либидо и повышают любовный пыл… - проговорил Джим томным голосом.

Чарльз почувствовал, как внутри возник приятный жар, он с опаской покосился на слугу и зашипел на Джима:

-Прекрати, веди себя сдержаннее.

Джим соблазнительно облизал сухие губы, бросив презрительный взгляд на дворецкого, словно не придавал его присутствию никакого значения.

-Ну, так что же, Чарли? Принеси мне устриц, и я устрою незабываемый вечер для тебя.

Чарльз чувствовал, что готов залиться краской. Лоуренс стоял с невозмутимым видом, словно его ничего не волновало.

-Лоуренс, позови Дэрека, - приказал Чарльз и взглянул на Джима, который победно улыбался.

Дэрек был расторопным, сообразительным парнем, которого всегда отправляли с разными поручениями. Чарльз всучил ему деньги и попросил:

-Найди устриц любой ценой, не поскупись. Я уверен, в порту есть какие-нибудь лавки, где их можно купить.

Дэрек был смышленым малым. Он согласно кивнул и быстро испарился, спеша выполнить поручение хозяина.

Тем временем Чарльз отправился в винный погреб, чтобы самому выбрать бутылку шампанского.

-Ты не хочешь пойти со мной? – спросил он Джима.

-Я подожду тебя здесь, - соблазнительно улыбнулся тот.

“Черт, он вертит мной, как ему вздумается, - ругал себя Чарльз, - в следующий раз он попросит свежей клубники, и мне ничего не останется, как разыскивать ее в начале лета”. Чарльз часто ругал себя за слабость, и каждый раз напрасно.

Он выбрал бутылку “Шереньон” урожая тринадцатого года, решив, что это изысканное вино придется Джиму по вкусу. “Наверное, во Франции он пил лучшие вина”, - с ревностью подумал Чарльз.

Дэрек вернулся на удивление быстро, радостно протягивая Чарльзу сверток с устрицами.

-Там есть один магазинчик в порту, который работает допоздна, - объяснял парень, - хозяин сказал, что у него покупают морепродукты специально для ужинов. У него все хорошо хранится в подвале, во льду, поэтому долго остается свежим…

-Спасибо, Дэрек, - Чарльз оборвал рассказ слуги, заплатив ему щедрое вознаграждение, - вот, выпей пива в свое удовольствие.

-Благодарю, хозяин! – засиял Дэрек.

Чарльз сам принес блюдо с устрицами и шампанское, сказав Лоуренсу, что его помощь больше не понадобится. В обеденном зале было темно, лишь горело несколько свечей на столе. Джим плотно закрыл дверь за Чарльзом и взял блюдо из его рук. Когда он поднял крышку, лицо его просияло.

-Восхитительно! – произнес он, - спасибо, Чарли, ты не пожалеешь!

Чарльз уже был счастлив, увидев радость и благодарность на лице Джима. Он ловко откупорил бутылку и разлил пенящееся шампанское по бокалам, Джим взял один, легонько звякнул о бокал Чарльза и произнес:

-За прекрасный вечер! – он сделал маленький глоток и улыбнулся, - чудесное вино.

-Рад, что тебе нравится, - сказал Чарльз.

Он с удивлением смотрел, как Джим увлеченно извлекает из раковин противных скользких тварей и с аппетитом поглощает их, запивая легкими глотками вина.

-Чарли, ты уверен, что не хочешь попробовать? – спросил Джим, - это очень вкусно.

-Нет, спасибо, - поморщился Чарльз, - предпочитаю есть мясо. Это во Франции ты приучился есть улиток?

-О, да! – улыбнулся Джим, - я там многому научился. Один мой знакомый повар готовил изумительные деликатесы из мидий.

Восхищенный тон Джима заставил Чарльза нахмуриться, неожиданно для себя он спросил:

-Этот повар был твоим любовником?

-Ты слишком ревнив, Чарли, - игриво произнес Джим, вдыхая тонкий аромат вина. Свечи бросали на его лицо таинственные отблески, от чего он казался загадочным и прекрасным, - я не спал со всеми своими знакомыми, то есть, я знакомлюсь с людьми не только для того, чтобы спать с ними. Они мне интересны сами по себе. Люблю общаться, заводить новые знакомства, получать новые впечатления. Это так захватывающе! Иногда беседа с человеком приносит большее наслаждение, чем секс с ним. Хорошо, когда и то, и другое радует в равной степени.

Чарльз улыбнулся, зная, что Джим его имеет в виду.

-Ты сейчас очень красив, Чарли, - нежно произнес Джим.

-Ты тоже.

Джим вылез из-за стола, подошел к Чарльзу и протянул ему руку.

-Иди сюда, Чарли, - позвал он.

Чарльз положил ладонь в руку Джима, и тот подтянул его и прижал к себе. Они медленно двигались, словно танцуя, и глядели друг другу в глаза. Чарльз улыбнулся, только сейчас он заметил, что Джим на пару дюймов ниже него и гораздо слабее. Он вспомнил их первый раз, на полу в библиотеке. “Боже, я тогда хотел умереть, - с улыбкой подумал Чарльз, он посмотрел на хрупкую фигуру Джима, - он так легко справился со мной, а я даже не смог сопротивляться. Его магическое обаяние раз и навсегда сломило мою волю…”

Чарльз вздохнул с наслаждением, чувствуя, как Джим целует его скулу. Он закрыл глаза и откинул немного голову, подставляя шею теплым губам Джима.

-Завтра мы отправимся в парк, - прошептал Джим, почти не прекращая поцелуи.

-Зачем? – Чарльз уже почти ничего не соображал.

-На прогулку, - объяснил Джим, расстегивая одежду Чарльза, - а потом ты возьмешь меня в клуб, да?

-Зачем тебе в клуб? – удивился лорд, - ты же там умрешь со скуки.

-Наоборот, - Джим покрывал поцелуями каждый кусочек кожи, который медленно освобождал от одежды, - мне будет очень интересно.

-Хорошо, Джим, все, что хочешь, - пообещал Чарльз.

-Чарли, ты не хочешь помочь мне раздеться?

Когда они оба были обнажены, Джим подтолкнул Чарльза к столу, отодвигая приборы и заставляя его сесть, Чарльз подчинился. Джим крепко прижался к нему, обвивая ноги Чарльза вокруг себя…

“Что мы делаем? – мелькнула в голове Чарльза непрошеная мысль, - а если сюда кто-нибудь войдет? – он знал, что дверь просто закрыта, а не заперта, но потом Чарльз послал эти мысли к черту, - в конце концов, это мой дом, я могу делать, что хочу и где хочу…”. Чарльза сейчас волновал только Джим, который обнимал его всего, был внутри него, они страстно занимались любовью… При чем тут какие-то слуги?…

Чарльз открыл глаза и посмотрел на Джима, лицо которого по-прежнему горело от страсти.

-Неужели, ты уже обмяк, Чарли? – шутливо спросил он, - нужно было съесть немного устриц, а то ты не выдержишь. У меня еще много сил.

-Ну, давай же, Джим, покажи, на что ты способен. Дай мне доказать, что и без улиток, я полон сил у желания, - поддразнил Чарльз.

Джим улыбнулся и вновь захватил губы Чарльза, крепко прижимая его к себе и медленно начиная движение…

Под утро Чарльз подхватил Джима на руки и понес в спальню, тот сонно улыбнулся:

-Это были чудесные устрицы, спасибо, Чарли, - и устало прикрыл глаза.

21.

-Чарли, просыпайся, - толкал его Джим, - уже почти десять.

-Джим, мы не спали всю ночь, так что, оставь меня, - отмахивался Чарльз, утыкаясь лицом в подушку и закутываясь в одеяло.

-Ты обещал мне прогулку, - Джим сдернул одеяло, - так что не отлынивай.

Чарльз мрачно посмотрел на Джима, тот был уже полностью одет. Белоснежная рубашка, черный галстук, черный бархатный пиджак, плотно облегающий стройную фигуру, узкие черные брюки. Джим выглядел изысканно и загадочно, он даже обликом своим не походил ни на кого другого. Чарльз с гордостью смотрел на своего любовника.

Джим нахмурился и сердито сказал:

-Чарли, не испытывай моего терпения или я вылью на тебя ведро холодной воды.

Недовольно ворча, Чарльз встал с кровати.

-И зачем тебе эта прогулка?

-Ты знаешь, какой сегодня день? – загадочно улыбнулся Джим.

-Нет, какой?

-Первое июня! – торжественно объявил Джим, - первый день лета!

-И что? – равнодушно спросил Чарльз.

-Как что? – удивился Джим, - Чарли, это же прекрасно! Сегодня великолепный день, воскресенье, и все отправляются гулять по городу.

-Ну ладно, ладно, - заворчал Чарльз и отправился умываться.

Джим не скрывал усмешки, глядя на представительного молодого джентльмена, идущего рядом с ним. Чарльз был безупречно одет, он даже надел шляпу и взял трость, чем очень позабавил Джима. Художник прижимал к боку свою папку. По совету Чарльза он прикрепил к ней тонкий кожаный ремешок, который перетягивал теперь грудь Джима, но он все равно неуверенно придерживал папку.

В Гайд-парке было очень оживленно. Казалось, вся лондонская знать выбралась сегодня сюда. Кроме аристократов по парку разгуливали и представители буржуазии с не менее важным видом. Люди гуляли парами, семьями, иногда в одиночку. Важные господа чинно прохаживались, с достоинством заложив руку за спину. Чарльз и Джеймс шли бок о бок, совсем не касаясь друг друга, со стороны все выглядело вполне пристойно – два гуляющих друга. Никто бы и не предположил, что эти счастливые молодые люди - любовники. К Джиму вновь вернулось хорошее настроение, и он от души радовался прогулке.

-Вновь мы видим всю лондонскую верхушку, - сказал Джим, - все они улыбаются, целуются, пожимают друг другу руки, делая вид, что ужасно рады. Но аристократия все так же ненавидит буржуазии, а капиталисты – дворян. Простые же сословия ненавидят и тех, и других.

-А ты? - спросил Чарльз.

-Ну, я принадлежу к особому социальному слою – творческой интеллигенции, я всегда как бы в стороне от всех передряг.

-Но в то же время тебя все интересует, - добавил Чарльз.

Джим согласно улыбнулся в ответ. Он постоянно усаживался на газоны или скамейки и делал наброски. Сейчас его внимание привлекла группа детей, играющих в мяч, он сел на траву, скрестив ноги, и стал увлеченно рисовать детвору. Чарльз присел рядом на корточки и удивленно посмотрел на Джима.

-Я люблю рисовать детей, - заявил художник.

-Ты не похож на человека, который любит детей, - с улыбкой заметил Чарльз.

-А я не сказал, что люблю детей, - поправил его Джим, - я сказал, что люблю их рисовать. Они такие чистые, невинные, искренние, они не умеют лгать, но умеют радоваться и любить. Не правда ли, они похожи на ангелочков?

-Ты не перестаешь удивлять меня, - изумленно произнес лорд.

Джим только улыбнулся, склоняясь над листом.

-У меня есть сестра, - сообщил Чарльз, - ей уже почти восемь лет. Я ее очень люблю. Она действительно похожа на ангелочка, всегда веселая и счастливая, она дарит счастье тем, кто ее окружает.

-Как ее зовут? – с интересом спросил Джим.

-Леди Роуз-Энн Честертон, но все зовут ее просто Рози, и она называет меня Чарли.

Джим посмотрел на Чарльза и улыбнулся, в глазах его блеснул хитрый огонек.

-Представляешь, что будет, если я тебя сейчас поцелую?

Чарльз смутился, а Джим рассмеялся:

-Я пошутил, думаешь, мне хочется портить твою репутацию.

-Я был бы не против, - сказал Чарльз.

-Ну, нет, только не на глазах этих невинных созданий.

Чуть позже они брели по улицам Лондона, где было немного меньше народу. Гремели экипажи, мальчишки, продающие газеты, зазывали покупателей, простые горожане весело беседовали, наслаждаясь выходным днем.

-Видишь, их улыбки искренние, - сказал Джим, - простой люд более открытый, им не нужно притворяться, лебезить друг перед другом.

-Ты всегда с таким снобизмом говорил о незнатных людях, а теперь восхищаешься ими, - удивился Чарльз.

-Но я ведь один из них, - сказал Джим, - и я никогда не был снобом, просто циником.

-Очень красивым циником, - ласково сказал Чарльз, легко прикоснувшись к руке Джима.

-Лорд Честертон, - шутливо возразил Джим, - вы забываетесь. Ведите себя прилично на людях.

Чарльз и Джим зашли в уютную кофейню, где лорд любил бывать с друзьями. Джим тут же потребовал себе кофе с коньяком, а Чарльз предпочел черный.

-Здесь очень мило, - похвалил Джим, - напоминает маленькие кафе и ресторанчики под открытым небом, которых много в Париже.

-Ты ходил туда с друзьями?

-И не только, - поддразнил Джим, заставляя Чарльза нахмуриться.

-Джим, я могу задать тебе личный вопрос? – осторожно спросил Чарльз.

-Конечно, - Джим мило улыбнулся.

-Этот художник, Жан-Батист, ты его любил?

-Нет, - спокойно ответил Джим, - мы просто были вместе. Я вообще не хочу говорить о любви, - нахмурился он.

-Странно, ты художник, ты видишь красоту, ты просто создан для того, чтобы любить все и всех, а ты бежишь от этого чувства, отворачиваешься от него.

-Я не идеален, - сказал Джим, - что поделать, такой уж я – холодный и бесчувственный.

Чарльз осторожно прикоснулся кончиками пальцев к руке Джима.

-Ну, нет, ты не бесчувственный, просто не достаточно серьезный. Наверное, ты еще слишком молод.

-Может быть, - Джим пожал плечами, - тем не менее, давай не будем говорить об этом. Почему бы тебе ни рассказать мне о своих любовницах?

-Что? – изумился Чарльз, - зачем это?

-Мне интересно, с какими женщинами ты спал, что тебя в них привлекало.

Чарльза удивила эта тема. Но для Джима не было ничего запретного и неприличного в разговорах о прошлых романах.

-Сам не знаю, что меня привлекало в этих женщинах. Их ум, вкус, утонченность, неординарные качества – мне нравились оригинальные женщины, способные оценить мою романтическую натуру. Но это было лишь иллюзией, искренне они мной не интересовались.

-Им нужно было только твое тело?

-Да, - кивнул Чарльз, - я всегда попадаю на одну и ту же удочку. Говорил же, что я легкая добыча.

-Ну, и кому же посчастливилось нежиться в твоих объятиях? У тебя было много любовниц?

-Нет, не много, гораздо меньше, чем обязывает положение.

Джим засмеялся.

-Еще несколько месяцев назад я днями и ночами грезил о Хелен Гришип, ты ее знаешь?

-Нет, не слышал, - Джим отрицательно покачал головой.

-Она мне казалась уникальной женщиной. С ней я верил, что отношения могут быть честными и искренними. Она живет с мужем в Бристоле, но иногда приезжает в Лондон к родителям, так что наш роман проходил в письмах.

-Вот это да! – изумился Джим, - любовь на расстоянии?

-Да, я верил, что такая любовь возможна, - Чарльз грустно усмехнулся, - хорошо, хоть она была достаточно честна и сообщила мне, что встретила другого. Меня это сильно потрясло, но я на удивление быстро смирился. Окончательно уверившись в вероломстве женщин.

-Знаешь, чем беднее женщины, тем они честнее и порядочнее, - сказал Джим, - бедные женщины очень гордые. Они не изменяют мужьям, чтут семью, молятся Богу и считают секс тяжкой супружеской обязанностью.

Они рассмеялись, привлекая внимание женщины, сидящей неподалеку за столиком с двумя подругами. Джульет Харпер подошла к Чарльзу, демонстративно не замечая художника.

-Лорд Честертон, какая приятная встреча.

-Леди Харпер, - Чарльз встал и галантно поцеловал ей руку.

-Вы позволите присесть за ваш столик?

-Конечно, прошу вас, - Чарльз отодвинул стул, он посмотрел на Джима встретив его недовольный взгляд, Чарльз виновато улыбнулся. Но что поделать, он был вежлив и хорошо воспитан и не мог отказать даме.

-Добрый день, мистер Паркер,- равнодушно поздоровалась Джульет.

-Что за официальный тон, Джульет? Помнится, ты называла меня “мой сладкий”, - с издевкой произнес Джеймс.

Леди Харпер недовольно фыркнула и повернулась к Чарльзу.

-Мне было не по себе, когда я оставила вас тогда с этим грубияном, лорд Честертон, - виновато поджала губы Джульет, - и как вы находите с ним общий язык?

Чарльз смущенно улыбнулся.

-Ты забыла, Джульет мы неплохо ладили, - презрительно сказал Джим, - или ты не помнишь, как приезжала ко мне среди ночи, покинув супружеское ложе.

Джульет сердито нахмурилась.

-С кем ты сейчас изменяешь мужу, - продолжал художник, - с садовником или бакалейщиком?

Леди Харпер с надеждой посмотрела на Чарльза, ищи у него поддержки от грубости художника, но лорд невозмутимо смотрел на нее.

-Простите, лорд Чарльз, - произнесла она, - мы поговорим с вами позже, когда рядом не будет этого нахала, - она с достоинством вылезла из-за стола и направилась к своим товаркам.

Джим по-прежнему смотрел ей вслед, сердито раздувая ноздри.

-Как ты думаешь, она догадалась про нас?… - нерешительно спросил лорд.

-Эта дура? – усмехнулся Джим, - не думаю. Но даже если и догадалась, что с того? Боишься огласки?

-Да нет, - покачал головой Чарльз, - что у тебя было с ней? Ты писал ее портрет?

-Нет, просто спал с ней. Сам не знаю, почему.

-Зачем же ты спал с ней, если она тебе не нравится?

-Я же говорил, я пользовался многими своими любовниками. Она хотела меня заполучить, я ей позволил, а потом бросил, когда она мне надоела.

-Это очень жестоко, Джим, - покачал головой Чарльз.

-Я жесток только с теми, кто этого заслуживает, - холодно сказал Джим.

-Значит, я тоже этого заслуживаю? – в тон ему спросил Чарльз.

Джим ничего не ответил и отвернулся.

После небольшой паузы Джим спросил:

-Чарли, когда мы пойдем в клуб?

-В какой клуб? – удивился Чарльз.

-Ну, не знаю, в каком ты состоишь. Ты обещал взять меня с собой.

-Я обещал? – Чарльз вытаращил глаза, - когда?

-Как это когда? – возмутился Джим, - вчера вечером. Или ты забыл, что было вчера вечером?

Чарльз смущенно улыбнулся.

-Нет, не забыл…но про клуб не помню.

-Идешь на попятную? – рассердился Джим

-Нет, если обещал, то сдержу слово.

Когда они покинули кофейню, то еще немного прогулялись, решив пешком добраться до Уайт-клуба.

-А я тебе случайно больше ничего не наобещал? – спросил Чарльз немного сконфуженно.

Джим только хитро улыбнулся.