Ваш пост попал на страницы информационно-аналитического проекта
Politonline.Ru. Можете убедиться:
http://www.politonline.ru/?area=groupList

Как раз наоборот: этот памятник символизирует закон и порядок, чего сейчас у нас не наблюдается после вакханалии 91 года. Оно и понятно: поставили у руля алкаша, вот и повел страну как пьяную. Слава богу, хоть сейчас во главе стоят нормальные мужики. Нелегко им после придурка-алкаша разгребать "авгиевы конюшни".

Я думаю, что вернется. Капля камень точит.

ИЗ ПОСТСОВЕТСКОЙ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ РОССИИ.


[178x265]

ПРЕДИСЛОВИЕ.

В предшествующие годы высокопоставленные госчиновники и партийные функционеры выступали с предложением «ко дню чекиста» вернуть на Лубянскую площадь памятник Дзержинскому – «обер-палача и советского Гиммлера».

Мотивировали они это тем, что у современной РФ нет символа правопорядка. Символом пока еще не обзавелись, но считать основателя большевистского ЧК символом правопорядка, стабильности и спокойствия, когда уже давно и подробно известны все его преступления – это даже не цинизм, а демонстративное нравственное убожество и попытка организовать очередную «акцию устрашения» против своих политических оппонентов, несогласных и инакомыслящих.

Эта «акция устрашения» направлена на полную ликвидацию (крайне несовершенной и куцей) правовой системы в РФ, возрождение карательных органов ВЧК-ОГПУ, НКВД-МГБ-КГБ, возвращение ленинско-сталинской репрессивной государственной политики массового террора и геноцида – уничтожения граждан собственной страны по политическим мотивам, то есть всех инакомыслящих и несогласных с внутренней и внешней политикой тоталитарного государства.

Как известно, Феликс Дзержинский с детства был ярым ненавистником исторической России, паталогическим русофобом ненавидевшим всех Русских. В раннем детстве он мечтал о «шапке-невидимке», чтобы с ее помощью перебить всех русских.

«Железный Феликс» стал одним из главных организаторов Красного террора и первых советских концлагерей смерти в 1918 году, организатором тотального геноцида народов России по социально-классовому признаку, включая массовое истребление Православных священнослужителей и мирян, верующих других традиционных религиозных конфессий бывшей Российской Империи.

Впрочем рассуждать о нравственности с нечистоплотными госчиновниками и партийными функционерами, для которых, согласно марксистко-ленинской доктрине, нравственно все, что им полезно – пустое сотрясение воздуха.

Но остались еще граждане России, включая казаков и Православных русских патриотов, у которых еще остались элементарные представления о христианских ценностях, совести, нравственности и порядочности, безотносительно «полезности» и сиюминутности грязных политических игр нынешних государственных и партийных функционеров, подковерных межклановых разборок.

Именно этим гражданам России, казакам и Православным русским патриотам мы РАССКАЖЕМ О СОБЫТИЯХ 1992 года, ПРЕДАННЫХ ТОТАЛЬНОМУ УМОЛЧАНИЮ ПРОГОСУДАРСТВЕННЫМИ СМИ, нынешними НЕЧИСТОПЛОТНЫМИ ПОЛИТИКАНАМИ и ВЛАСТИТЕЛЯМИ.



КРЕСТЫ ВМЕСТО ПАМЯТНИКОВ СВЕРДЛОВУ и ДЗЕРЖИНСКОМУ.

В январе-феврале 1992 года, на постаментах, оставшихся после демонтажа памятников Якову Свердлову (на Театральной площади в 100 метрах от Московского Кремля) и Феликсу Дзержинскому (на Лубянской площади у здания бывшего КГБ), появились два деревянных Креста.

Идея поднять на месте памятников Свердлову и Дзержинскому Христианские Кресты принадлежала гвардии полковнику Ерофею Левшову – участнику штурма Рейхстага и свержения Берии.

В годы правления Горбачева ветеран ВОВ Ерофей Левшов стал одним из руководителей Патриотического союза «Россия». Еще в 1987 году он говорил, что памятники Свердлову, Дзержинскому и Ленину уничтожать нельзя. Их надо перенести в музей. А на месте, где они стояли, поставить Православные Кресты или Храмы-часовни в память многомиллионных жертв братоубийственной Гражданской войны (как «белым», так и «красным»), массовых репрессий и геноцида.

Были еще два, уже умерших сейчас Православных патриота, без которых эта мечта отставного полковника никогда бы не осуществилась.

Это Православный монах Гермоген (в миру Геннадий Михайлович Хмельницкий) – он добыл средства и дубовые доски для воздвижения Крестов. В его московской квартире, в доме на Краснопресненской набережной (находящимся в 100 метрах от «Белого дома» – Верховного Совета РСФСР) казаки из этих досок изготавливали Кресты.

Третьем человеком стал член Союза художников РСФСР Игорь Сергеевич Сычев. Он разработал проекты Крестов и методику их установки.

[показать]
Монах Гермоген, Игорь Сычев, полковник Ерофей Левшов.

Эти люди являли собой образец бескорыстного служения Отечеству. К сожалению, никого из них сегодня уже нет в живых. Все они трагически погибли либо скоропостижно скончались при загадочных обстоятельствах в 1992-94 годах.

После событий августа 1991 года, еще при жизни гвардии полковника Ерофея Левшова, к монаху Гермогену приехал в гости его духовник – Архимандрит отец Лев. В то время отец Лев был настоятелем Православного Храма в районе Гдова. Встреча с отцом Львом произошла в московской квартире монаха Гермогена, куда подъехали ветеран ВОВ Левшов и представители казачества.

Именно в этот день монах Гермоген и Ерофей Левшов предложили поднять Кресты на пьедесталах памятников Свердлову и Дзержинскому, снесенных в августе 1991 года. Обсуждали и спорили очень долго. Многие были уверены, что стоит выйти на Лубянскую площадь (к особо охраняемых объектам – зданию КГБ и правительственной Кремлевской трассе), как их сразу расстреляют из пулеметов «чекисты». Но отец Лев, духовник монаха Гермогена, обладающий как все считали уникальной прозорливостью и даром предвидения, благословил всех на Благое дело и уверил: «Ставьте Кресты и не бойтесь, дети мои. Идите смело. Стрелять не будут». Его слова оказались решающими.

[показать]
Архимандрит отец Лев - в центре.

[показать]

[показать]

[показать]
Монах Гермоген, полковник Е.М. Левшов и их соратник Рафаил Таран.

Гвардии полковник Ерофей Левшов – автор идеи воздвижения Крестов на месте памятников Свердлову и Дзержинскому – не дожил до момента, когда те поднялись над Театральной и Лубянской площадями. 7-го января 1992 года он был найден у себя на квартире с простреленным затылком. Официальная версия – «самоубийство». Но как, скажите на милость, можно покончить с собой выстрелом в затылок!? Его друзья и соратники, хорошо знавшие отставного полковника, который в 1953 году принимал участие в свержении Берия и не побоялся в самом начале «хрущевской оттепели» написать докторскую диссертацию о красном терроре и сталинских концлагерях, были уверены: Левшова убили. К тому же из квартиры после смерти Левшова непонятно куда исчез его личный архив. В нем были указания, циркуляры и директивы Ленина, Свердлова, Дзержинского, Сталина, Молотова, Кагановича, Ягоды, Ежова и Берия, материалы о советско-германском довоенном сотрудничестве, насильственной выдачи казаков в Лиенце и другие уникальнейшие документы. Да и супруга Левшова сообщила монаху Гермогену и художнику Сычеву о кончине мужа спустя неделю после трагедии. При этом, судя по ее словам, она была кем-то очень сильно запугана. В общем, во всей этой истории много темного и неясного…

24 января 1919 года Оргбюро ЦК ВКП(б), под руководством Якова Свердлова, выпустило циркулярное письмо «О расказачивании». Это письмо положило начало официальной советской политике геноцида казачества. Письмо Оргбюро ЦК ВКП(б) ставило казачество в положение поверженного врага, объявляло его вне закона и обрекало на тотальное уничтожение.

Фактически это была преступная директива, аналогичная тем которые после 1933 года подписывали главари III Рейха по уничтожению евреев, цыган и славян.

Начались массовые убийства и депортации казаков и их семей. Их земли и дома передавались горским народам, с которыми казаки всегда враждовали. Согласно приказу Орджоникидзе, обезлюдевшие станицы следовало «отдать безземельному населению и в первую очередь всегда преданным Советской власти ЧЕЧЕНЦАМ».

Именно тогда своей антиказачьей и антирусской политикой верхушка ВКП(б) заложила под Россию мощнейшие мины 2-х чеченских войн, современных военных и межнациональных конфликтов, исламского терроризма на Кавказе и в нынешней РФ.

В результате действия этого Циркулярного письма ЦК ВКП(б) и лично Свердлова было уничтожено полтора миллиона казаков. Писали его лица, люто ненавидящие уклад жизни казаков. Сами красные открыто признавали, что война приняла форму геноцида.

Палачи-интернационалисты (из числа красных латышей, китайцев и мадьяр) перед расстрелом отрубали православным казачьим священнослужителям руки и вырезали языки, чтобы они не могли перед смертью сотворить крестное знамение и помолиться. Многих священников распинали на воротах храмов, прибивая руки и ноги гвоздями.

Казачьим офицерам перед расстрелом вырезали на плечах и ногах кожу (в виде погон и лампасов). Многих рубили шашками, заживо сжигали в куренях и хатах вместе с семьями.

Почти в каждой станице комиссары-изуверы и их подручные практиковали массовые изнасилования казачьих жен и несовершеннолетних дочерей, которые происходили на глазах казаков, приговоренных к казни.

Из казачьих станиц красными продотрядами (по директивам из Центра) изымалось все продовольствие с целью намеренно спровоцировать массовый голод и вымирание казачьего населения Дона, Кубани, Терека, Урала, Сибири и др. казачьих областей.

На место вымирающих станиц переселялось иногороднее население, а также кавказские горцы из числа т.н. «красных интернационалистов».

В приказе-воззвании в августе 1919 года красный комдив Миронов писал: «Население стонало от насилий и надругательств. Нет хутора и станицы, которые не считали бы свои жертвы красного террора десятками и сотнями. Дон онемел от ужаса… Восстания в казачьих областях вызывались искусственно, чтобы под этим видом истребить казачество». Станицы обезлюдели.

В некоторых было уничтожено до 80% жителей. Только на Дону погибло от 800 тысяч до миллиона человек – около 35% населения.



КРЕСТ НА МЕСТЕ ПАМЯТНИКА СВЕРДЛОВУ – ПАЛАЧА КАЗАЧЕСТВА.

Первыми, кто не побоялся в последние годы советской власти предпринять активные действия против памятника палачу Свердлову в Москве были художник Игорь Сычев, гвардии полковник Ерофей Левшов и монах Гермоген. По их инициативе 17 июля 1989 года был проведен первый митинг в Москве на площади Свердлова.

[показать]

Акция была приурочена к 71-летней годовщине злодейского убийства Государя-Императора Николая II и его семьи в Екатеринбурге, организованного по приказу Якова Свердлова. В акции приняли участие чины Российского Народного Ополчения (РНО), созданного в 1988 году Сычевым, группа казаков, активисты движения «Память», «Демократического союза», Российского народного фронта и НТС.

[показать]

Собравшиеся потребовали от властей убрать памятник палачу Свердлову в музей Революции и установить на его месте Православный храм или часовню в память жертв братоубийственной Гражданской войны, массового террора и репрессий. А площадь Свердлова переименовать в «Театральную».

[показать]
Художник Игорь Сычев читает обращение к участникам митинга.

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

Чинами РНО и лично Сычевым к памятнику Свердлову был возложен ВЕНОК ИЗ КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКИ, а монах Гермоген прочел поминальную молитву в память насильственно убиенных.

Затем состоялось публичное оплевывание и сожжение портретов Ленина, Свердлова и Дзержинского, попирание их ногами.

[показать]

А казаки во время митинга сожгли красное знамя с серпом и молотом.

[показать]

Под конец акции сотрудники МВД, под руководством полковника Туракова, (совместно с группой работников КГБ в штатском) пытались арестовать Сычева и монаха Гермогена, затащив их в милицейский фургон.
Но несколько участников акции легли на тротуар перед милицейскими машинами, не дав им уехать.
А более 100 членов РНО, ДС, НТС, РНФ и движения «Память» сумели отбить Сычева и Гермогена, прорвавшись к машинам и разбросав милицейское оцепление и чекистов.
Во время прорыва к машинам гвардии полковник Ерофей Левшов сорвал с милицейского полковника Туракова погоны.
Казаки попытались выпороть какого-то чекиста в штатском, который оказался полковником КГБ – внуком чекиста участвовавшим в акции по уничтожению Императорской Семьи Романовых в Екатеринбурге в июле 1918 г.

С этого дня (с 1989 по 1991 годы) казаки, патриоты и демократы стали проводить ежегодные совместные традиционные акции за перенос памятника палачу Свердлову в музей Революции и создание на его месте Православного Храма или часовни, с последующим переименованием площади Свердлова в «Театральную».

[показать]

[показать]

В ночь с 22 на 23 августа 1991 года (сразу после краха ГКЧП), по требованию собравшихся на Лубянке защитников «Белого Дома Советов», среди которых были казаки, был демонтирован памятник Феликсу Дзержинскому.

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

На следующий день – 24 августа – демонтирован памятник Якову Свердлову – организатора красного террора и казачьего геноцида, убийства Императорской семьи Романовых.

[показать]
Постамент демонтированного монумента Свердлову.

Сделано это было по требованию собравшихся Православных граждан, казаков, патриотов и демократов, которых привели на площадь Свердлова (ныне «Театральная») художник Игорь Сычев, монах Гермоген, гвардии полковник Ерофей Левшов и его единомышленник полковник Николай Проселков.

[показать]
Полковник Николай Проселков.

В настоящее время памятники Свердлову и Дзержинскому находятся в музейной экспозицию Парка искусств на Крымском валу.

Первый деревянный Крест было решено поднять на Театральной площади, пьедестале демонтированного памятника Свердлову – организатора казачьего геноцида.

24-го января 1992 года группой Православных патриотов и казаков был установлен 2-метровый деревянный Крест на постаменте снесенного памятника палачу Свердлову на Театральной площади (бывшая площадь Свердлова).

[показать]

[показать]
Крест на постаменте памятника Свердлову - палача казачества.

Акцию приурочили к трагической дате – 73-летней годовщине начала расказачивания.
Организаторами воздвижения Креста были художник Игорь Сычев, его помощник Александр Анкудинов и монах Гермоген.

[показать]
Руководитель РНО Игорь Сычев - справа.

[показать]
Игорь Сычев и монах Гермоген.

[показать]
Гвардии полковник Ерофей Левшов.

[показать]
Александр Анкудинов - помощник Сычева.

Необходимо особо указать, что монах Гермоген привел осмотреть и оценить Крест двух казачьих атаманов Виктора Ачкасова и Владимира Богаевского, приехавших в те дни в Москву из Казахстана. Последний был родственником сразу двух знаменитых участников Гражданской войны – белого генерала Африкана Богаевского и батьки Нестора Махно.

Акцию начали у памятника Юрию Долгорукому (напротив здания Мэрии Москвы), где собралось на митинг более 200 человек под руководством полковника Николая Проселкова, знакомого погибшего Ерофея Левшова. К месту митинга подъехала грузовая машина. Из нее активисты Российского народного ополчения (РНО) выгрузили деревянный 2-метровый Крест. По окончании митинга у памятника Юрию Долгорукому, собравшиеся граждане начали шествие на Театральную площадь к постаменту памятника Свердлову. Впереди шествия несколько чинов РНО несли деревянный Крест. На театральной площади их уже ждали художник Игорь Сычев, монах Гермоген и казаки. Деревянный Крест подняли и закрепили на постаменте демонтированного памятника Свердлову. После этого казаки, представители патриотической и демократической общественности, возложили венок и цветы в основание деревянного Креста в ПАМЯТЬ КАЗАКОВ, ЖЕРТВ КРАСНОГО ТЕРРОРА и СТАЛИНСКИХ РЕПРЕССИЙ. Собравшиеся провели траурный митинг, на котором потребовали у Президента РФ и мэра Москвы построить на месте памятника Свердлову Православный Храм или часовню в память всех жертв братоубийственной Гражданской войны.

После окончания церемонии, организаторы поехали в гости к монаху Гермогену, с целью обсудить планы воздвижения другого деревянного Креста на пьдестале памятника Дзержинскому (на Лубянской площади).



ПРАВОСЛАВНЫЙ КРЕСТ НА МЕСТЕ МОНУМЕНТА ДЗЕРЖИНСКОМУ НА ЛУБЯНКЕ.

Православный Крест на пьедестале демонтированного памятника Дзержинскому на Лубянской площади решили поднять 14-го февраля 1992 года – на 40-й день со дня смерти, точнее гибели, гвардии полковника Ерофея Левшова.

[показать]

В акции решили принять участие казаки под командованием походного атамана, есаула Виктора Заплатина. Среди них его соратники Виталий Валеев, Валерий Камшилов, Ян Брандис и Марк Орлов, два упомянутых казачьих атамана из Казахстана Виктор Ачкасов и Владимир Богаевский.

[показать]
Походный атаман Виктор Заплатин (слева) и Виталий Валеев (справа).

Монах Гермоген вместе со своей матерью сумели добыть средства для организации акции по воздвижению Креста на Лубянке. Мать Гермогена была больна. У нее были парализованы обе ноги и она передвигалась самостоятельно на инвалидной коляске. Гермоген, одетый в свою монашескую рясу, привез свою мать в инвалидной коляске на Тишинский рынок, который находился недалеко от его дома. Там он насобирал пожертвования на воздвижение Креста у торговцев с Кавказа, среди которых было много Христиан (преимущественно армяне). Со многими из них Гермоген и его мать были лично знакомы. Сделал это Гермоген по совету своей матери.

14-го февраля 1992 года монах Гермоген и казаки во главе с есаулом Виктором Заплатиным подняли первый деревянный Крест на постаменте памятника Дзержинскому на Лубянке.

[показать]

На Киевском вокзале монах Гермоген нанял на собранные пожертвования грузовую машину, кузов которой был покрыт брезентом. Машину подогнали к дому на Краснопресненской набережной. В кузов уселись казаки. Туда же погрузили лестницу и доски для Креста.

Подняли этот Крест средь бела дня. Заняло все это меньше 5-ти минут! Грузовая машина неожиданно подъехала к постаменту. Из нее казаки быстро выгрузили доски и лестницу. Лестницу приставили к постаменту. По ней наверх поднялись Виталий Валеев, Марк Орлов и Валерий Камшилов, которые на веревке втащили наверх связанные доски для Креста. Монах Гермоген, есаул Виктор Заплатин, атаманы Ачкасов, Богаевский и другие казаки (числом 10 человек) остались внизу. И прежде чем из стоящего напротив здания КГБ прибежал с десяток одетых в гражданское чекистов, трое казаков уже сколачивали наверху постамента деревянный Крест.

Незамедлительно собралась толпа официальных лиц, «гаишники», группа ОМОНа, сотрудники 18-го отделения милиции, отвечающего за порядок в районе Лубянской площади (бывшая площадь Дзержинского). Между ними мелькали лица чекистов в штатском.

Появились корреспонденты Российского и зарубежного телевидения, газет и информационных агентств. По просьбе монаха Гермогена их пригласил его друг Петр Иванович Шибин – учредитель, издатель и редактор «Русской газеты». Впоследствии Петр Шибин умер в 1997 году при весьма загадочных обстоятельствах.

Между милиционерами, «гаишниками», ОМОНовцами и чекистами сразу возник жаркий спор, кто из них должен залезать на постамент и насильно снимать казаков.

«Пусть казаков ОМОН снимает!» – кричали милиционеры вместе с чекистами.

«А вот фиг Вам! Все это журналюги заснимут. А ежели кто из казаков вниз свалится и концы отдаст, тогда труп вы на нас повесите! Стояли бы они на земле, тогда мы бы их сразу скрутили. Дзержинский чекист и постамент чекистский. Вот пусть казаков чекисты и снимают, а мы внизу постоим, посмотрим» – отвечали ОМОНОовцы.

«А вдруг какой-то малахольный казак сверху молотком или того хуже – топором по темечку кому-нибудь из наших навернет!? Или лестницу сбросит, когда мы на нее полезем!? Мы не ОМОН и не ВДВ – бронежилеты, каски и парашюты нам не выдают. Площадь Дзержинского – это территория 18-го отделения милиции. Пусть они снимают» – отбрехивались чекисты.

«С какой кстати!? Нашли дурачков. Постамент не наша территория. Пусть ГАИ, ОМОН или чекисты сами лезут и снимают» – отвечали сотрудники 18-го отделения милиции.

Спорили и ругались между собой очень долго и упорно. Хотели даже вызвать патрульный вертолет, чтобы подлететь сверху и снять казаков. С вертолетчиками связались по рации милицейские начальники.

«Ну что решили?» – спросил офицера милиции один из чекистов. «Послали» – ответил тот. «Куда» – не понял чекист. «Все туда же!» – ответил милицейский чин.

Под конец пришли к согласию, что наверх из них никто не лезет. Все остаются внизу и терпеливо ждут, когда казаки слезут вниз, чтобы их арестовать.

Над всеми спорившими милиционерами и чекистами возвышалась величественная фигура монаха Гермогена, говорившего о Христианском терпении, о примирении и о том, как «радостно чувствует себя сейчас Феликс Эдмундович после воздвижения Креста» и «какое облегчение в аду от мук испытывает сейчас». «Неужели вы так не любите Дзержинского, что не хотите для него облегчения посмертной участи?» – спрашивал Гермоген чекистов.

Тем временем (в течении часа) деревянный Крест был установлен на постаменте. Закончив работу, трое казаков спустились вниз. Прежде, чем ОМОНовцы и чекисты успели что-либо сообразить, распилили лестницу пополам.

После этого монаха Гермогена и всех присутствующих казаков (во главе с Виктором Заплатиным) арестовали и отвезли на ОМОНовском автобусе в 18-е отделение милиции.
Его начальник по первому разу встретил их весело: «Что же вы наделали? Я думал это для меня постамент освободили, а вы на него Крест водрузили. Меня надо было сначала спросить».

В милиции у казаков конфисковали все инструменты, в том числе целый набор из пяти крупповских топоров, которые монах Гермоген перед акцией специально купил на Тишинском рынке (на собранные пожертвования).
Это сразу же стало традицией. Каждый раз после воздвижения очередного Креста на Лубянке и последующего ареста сотрудники ОМОНа и 18-го отделения милиции тут же конфисковывали у казаков все слесарные и столярные инструменты.
Впоследствии, к июлю 1992 года одних только больших и маленьких топоров в 18-м отделении скопилось свыше 20 штук.
Как мрачно шутил его начальник, получивший к тому времени от своего руководства четыре строгих выговора, – «Впору вместо отделения магазин открывать или топорную выставку устраивать».

Долго в 18-м отделении милиции судили-рядили, в чем же можно обвинить казаков? Даже призвали на помощь чекистов, чтобы те помогли им найти соответствующую статью УК. Уголовной статьи, естественно, не находят. Ведь топоры, пилы, ломы и стамески на «холодное оружие» ну никак не тянут. Под конец, отчаявшиеся милиционеры и чекисты, нашли две подходящие административные статьи закона. Это – переход улицы в неположенном месте (штраф 10 рублей с человека) и «незаконное возведение малых архитектурных форм» (50 рублей штрафа с каждого). Виктор Заплатин тут же в 18-м отделении уплатил за каждого казака все положенные штрафы из средств, собранных монахом Гермогеном на воздвижение Креста. После этого милиционеры и чекисты вынуждены были всех отпустить.

Первый деревянный Крест на постаменте памятника Дзержинскому на Лубянке простоял недолго. Чекисты его сняли в первую же ночь.

Через неделю казаки, действуя по аналогичному сценарию, установили новый Крест.

[показать]

Продержался он дольше, но тоже в одну из ночей исчез.

Милиционеры и чекисты долго не могли понять откуда у монаха и нищих казаков берутся такие огромные деньги на воздвижение Крестов, включая наем автотраспорта, приобретение инструментов и выплату штрафов. Им и в голову не могло прийти, что монах Гермоген и его больная мать (истово верующая Христианка) каждый раз перед воздвижением очередного Креста на Лубянке собирают пожертвования на Тишинском рынке.

Третий Православный Крест монах Гермоген и казаки решили освятить. С огромным трудом, но нашли священника – протоиерея Георгия Докукина, который служил в Московском Храме св. Живоначальной Троицы.

Именно отец Георгий первый из священников Московской Патриархии не побоялся отслужить на Лубянской площади панихиду по всем погибшим в годы братоубийственной Гражданской войны, жертвам красного террора и сталинских репрессий.

Третий Крест на Лубянке решили воздвигнуть в начале марта 1992 года. Все действия казаков шли уже проторенным путем – по отработанному сценарию. Монах Гермоген и его мать собрали пожертвования на Тишинском рынке. На Киевском вокзале наняли грузовой автофургон. На нем казаки подвезли доски на Лубянку, залезли по лестнице на постамент Дзержинскому и стали сколачивать 3-метровый Крест.

Очень скоро прибежали чекисты, прибыла уже привыкшая к воздвижению Крестов на Лубянке милиция из 18-го отделения, подъехал автобус с ОМОНом. А протоиерея отца Георгия все не было. Как впоследствии выяснилось, он попал в автомобильную пробку. Наконец он подъехал на легковой машине, вышел из нее, подошел к постаменту и сразу же по лестнице полез наверх. Оказалось, что у священника одна рука очень плохо действует. Но отец Георгий продолжал упорно подниматься на 9-метровый постамент Дзержинскому.

Начальнику 18-го отделения милиции, который в этот раз лично прибыл на Лубянскую площадь, чуть дурно не сделалось: «Держите крепче лестницу!» – закричал он казакам – «Если он упадет, вы на милицию скажете, что мы священника угрохали».

[показать]
Протоиерей Георгий Докукин идет освящать Крест.

Отец Георгий освятил деревянный Крест на постаменте. Затем слез вниз и начал панихиду по белым, по красным, по всем погибшим в годы террора и репрессий. Прямо около постамента в несколько шеренг выстроились казаки во главе с Походным атаманом Виктором Заплатиным, представители Военно-исторических организаций. Чуть подальше стояли чекисты, милиция и ОМОН. Все молча ждали, когда закончится заупокойная служба.

[показать]
Протоиерей отец Георгий во время службы в Храме.

[показать]

[показать]

После завершения панихиды всех казаков в очередной раз арестовали, препроводили в 18-е отделение милиции и оштрафовали. После чего отпустили на все четыре стороны.

Но на этот раз по ночам было решено организовать дежурство казаков, которые должны были охранять Крест. Поэтому Виктор Заплатин, Виталий Валеев, Марк Орлов, Валерий Камшилов и другие казаки не поехали домой, а вернулись на Лубянскую площадь, где посменно продежурили трое суток. Но уберечь Крест все же не удалось. На четвертую ночь из дверей здания КГБ на Лубянке выскочило около двадцати чекистов в бронежилетах, с автоматами наперевес. Монах Гермоген, который в эту ночь дежурил вместе с казаками, решил что им уже не жить. Но чекисты не собирались стрелять. Казаков просто оттеснили к стене здания магазина «Детский мир». А в это время рослые мальчики в штатском поднимают раскладную металлическую лестницу, забираются по ней на постамент, спиливают пилой крест, сбрасывают вниз, грузят его в машину и увозят в неизвестном направлении.

Казаки обозлились, а монах Гермоген расстроился. Посоветовавшись между собой, решили ехать на квартиру к Гермогену, чтобы обсудить дальнейшие действия. Дома монах Гермоген позвонил архимандриту отцу Льву, рассказав ему о случившемся. Тот выслушал и говорит: «Леса в России много. Ставьте новый Крест, только уж сделайте так, чтобы безбожные чекисты его не сняли».

После этого на совещании казак Марк Орлов и предложил: «А давайте следующий Крест заминируем. Конечно, не по-настоящему, а понарошку. Я бывший сапер и такой муляж сделаю, никакой чекист не разберется». Походный атаман Виктор Заплатин поддержал своего казака. На этом и порешили.

[показать]
Казак Марк Орлов - трагически погиб несколько лет назад.

[показать]

Перед установкой четвертого Креста попробовали договориться с властями. В сущности, никто прямо не отказывал. Лишь говорили: «Не то место вы для своего Креста выбрали. Сами понимаете на какую контору замахиваетесь».

Еще через неделю (ближе к середине марта) погожим солнечным днем казаки воздвигли четвертый деревянный Крест на постаменте памятника Дзержинскому на Лубянке.

Сколотив и установив Крест, Марк Орлов и двое его помощников подняли наверх по веревке рюкзак. В него были заранее упрятаны картонная коробка, пара бутылок с водкой (купленных Гермогеном в магазине на остатки пожертвований) и несколько булыжников, вынутых казаками из мостовой близ Краснопресненской набережной.

На постаменте казаки положили в коробку булыжники и две бутылки с водкой (для чекистов выпить за помин душ убиенных). После этого Марк Орлов воткнул в коробку металлические «усики» и опутал все вокруг проволокой. В основании Креста казаки привязали плакат. На нем была нарисована карикатура – череп в буденовке.

[показать]

Сделав дело, казаки спустились вниз. Начальник 18-го отделения милиции, узнав от Гермогена и Заплатина что все уезжают, аж запрыгал от счастья. «Так вы и охрану оставлять не будете. Ой, как хорошо!» – воскликнул он. На радостях даже арестовывать за переход улицы в неположенном месте никого из участников событий не стал.

То, что произошло потом, Гермоген узнал от своего друга Петра Шибина, которому, в свою очередь, все рассказал его знакомый – офицер с Лубянки.
Ночью чекисты, как обычно, пришли снимать Крест.
Увидев коробку с «усиками» и плакат, чекисты с перепугу сиганули с 9-метрового постамента вниз безо всякой лестницы и бросились врассыпную.
Через полчаса, опомнившись, вызвали бригаду саперов.
Саперы, которых срочно доставили к постаменту, влезли на него, внимательно осмотрели ящик, посовещались между собой. А потом спустились и сказали чекистам примерно следующее: «Мы беремся разминировать любое взрывное устройство – американское, немецкое, японское и даже верх изощренности – израильское, но с казачьей самоделкой связываться не будем и вам не советуем. Если хотите вызывайте особую группу минеров, специализирующуюся на самоделках, платите ей «зелененькими» кругленькую сумму, а мы рисковать не хотим».

На следующий день чекисты все же сумели найти казаков. Все-таки Федеральная служба контрразведки (ФСК) умеет, когда нужно, хорошо работать. В то время казаки находились в гостях на служебной квартире у дон Эрэса Кальясо – военного атташе посольства Испании в Москве. Его подлинная фамилия изменена по этическим соображениям.

Дон Эрес Кальясо, когда казаки ставили Кресты, лично приезжал на Лубянку вместе с испанскими фотокорреспондентами и журналистами ТВ. Когда был воздвигнут четвертый Крест, он пригласил казаков к себе в гости. Дед дон Эрэса воевал в войсках генерала Франко вместе с русскими белыми офицерами-добровольцами против республиканцев.

В общем, раздается телефонный звонок. Оказалось, что звонит какой-то майор с Лубянки и строгим голосом требует, чтобы казаки срочно явились к нему на беседу для особого разговора. Все казаки были уже «под шафе». Не долго думая, они послали чекистского майора подальше. Через полчаса звонит полковник, требует немедленно приехать и убрать самоделку из центра Столицы. Казаки и его послали. Еще через час звонит генерал, который уже не требует, а просит: «Ребята, войдите в мое положение! По Лубянской площади спецтрасса проходит. По ней кортеж Президента завтра проедет. Если я наверх о мине доложу – с меня погоны снимут, с работы выкинут! А я дослужить до пенсии хочу. Вы хоть скажите, что это там у вас – настоящая мина или просто шутка? Если правду скажете – крест ваш не тронем. Слово генерала». Казаки в этот раз травмировать генерала не стали и чистосердечно признались: «муляж это, шутка».

В последующие дни (после этих событий) походный атаман Виктор Заплатин с группой казаков-добровольцев уехал воевать в Приднестровье – защищать русских от молдавских националистов. Чекисты, прознав об этом, обрадовались и через неделю опять спилили Крест. По-видимому они рассчитывали на то, что все казаки погибнут в боях и новый Крест на Лубянке ставить будет уже некому. Вот и верь после этого «слову чести» чекистского генерала.

[показать]
Казаки в Приднестровье. Виктор Заплатин - крайний справа.

Но надежды чекистов на гибель Виктора Заплатина и его казаков не оправдались. Воевали казаки в Приднестровье примерно с середины марта по май 1992 года. Они обороняли позиции на территории совхоза Киров – между Григорополем и Рыбницей. За успешные боевые действия многие казаки, включая Заплатина, получили награды.


КРЕСТ ВО ИМЯ МИРА и СПАСЕНИЯ ПРИДНЕСТРОВЬЯ.

В середине мая походный атаман Виктор Заплатин и его казаки благополучно вернулись с Приднестровского фронта. Узнав о том, что чекистский генерал не сдержал «слово чести», казаки не на шутку разозлились и решили ставить на Лубянке пятый Крест. Его воздвижение было намечено на 22-е августа – в годовщину краха опереточного путча ГКЧП. Монах Гермоген и Виктор Заплатин сумели заручиться поддержкой множества защитников «Белого дома Советов». Они запланировали организовать 22-го августа 1992 года совместное шествие и Крестный ход от здания Верховного Совета до Лубянской площади, чтобы водрузить пятый Православный Крест на постаменте свергнутого памятника Дзержинскому.

Но события в Приднестровье изменили планы казаков. В июне 1992 года в Приднестровье началась новая кровавая бойня. В те дни Молдова вероломно нарушила соглашение с Приднестровской республикой о прекращении огня и приостановке боевых действий. Тяжелая артиллерия Молдовы неожиданно открыла огонь по жилым кварталам. А войска Молдовы, усиленные румынскими наемниками, на танках ворвались в Бендеры. Начались массовая резня, грабеж и уничтожение мирных жителей.

21 июля 1992 года в Москве состоялась встреча Президента РФ Бориса Ельцина с Президентом Молдовы Мирче Снегуром.
По официозной версии, озвученной СМИ, встреча была организована якобы для того, чтобы обсудить и подписать соглашение «о принципах урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдовы».

К тому времени монах Гермоген и его друзья – Петр Шибин и Виктор Заплатин – получили крайне тревожную информацию от представителей Приднестровской республики. Они сообщили казакам о том, что Президентом РФ и его окружением во время переговоров в очередной раз были преданы национальные интересы России. Ельцин пообещал Снегуру полностью вывести из Приднестровья 14-ю Российскую армию, оказать содействие в разоружении Приднестровского ополчения. Фактически тогдашние Кремлевские бонзы готовились предательски сдать Молдове и Румынии всех Приднестровцев.

Получив это известие, казаки собрались на квартире у монаха Гермогена, где провели срочное совещание. Вот тут монах Гермоген по совету Игоря Сычева, с которым он связался по телефону, предложил Виктору Заплатину и его казакам провести 27 июля 1992 года на Лубянке массовую политическую акцию в защиту Приднестровцев.

На совещании приняли решение поставить пятый Православный Крест на постаменте памятника Дзержинскому. После того, как Крест будет установлен, все казаки решили остаться на Лубянской площади, организовать там бессрочный пикет и массовый митинг в защиту Приднестровья.

Монах Гермоген и казаки решили оставить наверху (на 9-метровом постаменте) казака с мощным мегафоном. Казаки, оставшиеся внизу и представители Приднестровья, должны были по очереди (по лестнице) забираться на постамент и выступать перед москвичами. Казаки рассчитывали (во время митинга) собрать массу людей, с целью перекрыть одну из важнейших правительственных магистралей на Лубянке, под носом у Кремля и чекистов.

Конечная цель акции – заставить представителей Президента, Правительства РФ и Московской Патриархии приехать на Лубянку для переговоров, а также заставить Бориса Ельцина и его окружение оказать помощь Приднестровской республике. Бессрочную акцию у Креста на Лубянке планировалось продолжать до тех пор, пока не будут удовлетворены требования казаков и московских представителей Приднестровья.

Для этого походный атаман Виктор Заплатин и его казаки решили организовать круглосуточное дежурство (сидение) наверху 9-метрового постамента под Крестом. Было намечено раз в сутки менять дежурного казака на постаменте, который должен был охранять Крест, чтобы его ночью по-воровски не сняли чекисты. В дневные часы к дежурному казаку наверх будут подниматься (по лестнице) ораторы, чтобы выступать по мегафону и разбрасывать сверху листовки.

Казаки решили умереть но добиться своего, чтобы защитить Приднестровцев и Православный Крест на Лубянке. Поэтому, было решено поднять наверх 9-метрового постамента и оставить у дежурных казаков 50-литровую канистру с бензином, два десятка бутылок из-под водки и шампанского с «коктейлем Молотова». Это решили сделать для того, чтобы дежурных казаков не сняли насильно с постамента чекисты и ОМОНовцы. В случае штурма постамента, находящийся наверху казак, должен был отбиваться бутылками от нападавших. В крайнем случае казак должен был запалить 50-литровую канистру с бензином, чтобы сжечь всех штурмующих вместе с собой.

Там же у монаха Гермогена казаки бросили жребий, кому и в какой последовательности лезть наверх дежурить на 9-метровом постаменте под Крестом. Разрезали лист бумаги. На кусочках написали цифры. Кусочки бумаги положили в фуражку и стали тянуть жребий. Листок с цифрой «1» «посчастливилось» вытащить активисту Сычевского «Российского Народного Ополчения» (РНО) Яну Брандису, которого походный атаман Виктор Заплатин тут же посвятил в приписные казаки. Кусочки бумаги с последующими цифрами вытянули казаки Виталий Валеев, Марк Орлов, Виктор Заплатин, Валерий Камшилов и другие.

[показать]
Ян Брандис - активист РНО и приписной казак.

27 июля 1992 года, как всегда, к Лубянскому постаменту подъехала грузовая машина. Трое казаков – Виталий Валеев, Валерий Камшилов и Ян Брандис – взобрались по лестнице наверх и установили Крест. Туда же на постамент подняли по веревке рюкзак, в котором находились канистра и бутылки с бензином.

[показать]
Мать Гермогена (в инвалидной коляске), племянница Гермогена (в центре с крестом).

Оставшиеся внизу казаки, во главе с Заплатиным, тем временем помогли монаху Гермогену выгрузить из такси инвалидную коляску с его матерью.
Мать уговорила Гермогена взять ее с собой.
Предчувствуя скорую свою кончину, она захотела посмотреть, как казаки ставят Православный Крест на месте лубянского «бронзового идола».

[показать]

Сделав дело, двое казаков слезли вниз. На 9-метровом постаменте остался активист РНО Ян Брандис с мегафоном, который начал зачитывать открытое письмо Приднестровцев к Президенту РФ Ельцину. В течении двух минут у здания «Детского мира» (напротив постамента) собралось более тысячи москвичей и гостей Столицы. Многие из них поддерживали Приднестровскую республику.

Опомнившиеся ОМОНовцы и чекисты арестовали и погрузили в милицейский автобус Виктора Заплатина, всех казаков и монаха Гермогена. Его мать в инвалидной коляске чекисты тоже затащили в автобус, который повез всех арестованных в 18-е отделение милиции.

После этого чекисты и милиционеры подбегают к постаменту, наверху которого с мегафоном остался активист РНО Ян Брандис, посвященный Заплатиным в приписные казаки. «Слезай лучше по-хорошему, не то каюк тебе будет» – закричали чекисты Брандису. Тот сверху показывает им кукиш. Чекисты в ответ хитро заулыбались и ушли. Через пять минут чекисты выносят из здания КГБ на Лубянке огромную раскладную металлическую стремянку. Тащат ее к постаменту. Им помогают милиционеры и ОМОНовцы.

Тут приписной казак вытаскивает канистру, а потом как рявкнет в мегафон – «Здесь у меня 50 литров бензина. Всех вас пожгу... Как камикадзе сам погибну, но с десяток чекистов с собой прихвачу». А чтобы чекисты и ОМОНовцы не сомневались, достает из рюкзака бутылку из-под шампанского с горючей смесью и бросает ее вниз к основанию пьедестала. Полыхнул мощный и дымный грибовидный столб пламени. От него занялась сухая трава, оставшаяся от прошлогоднего газона вокруг демонтированного монумента Дзержинскому. Лезть на постамент чекистам и ОМОНовцам сразу же расхотелось. Никто из них не захотел гореть. Они с перепугу тут же бросили стремянку на землю и разбежались с истошными воплями в разные стороны. Вопли были вызваны преимущественно тем, что многопудовая стремянка упала на ноги сразу нескольким чекистам. Трое из них, крича и хватаясь руками за отдавленные нижние конечности, поскакали на одной ноге вслед сослуживцам, улепетывающим на своих двоих от постамента со спринтерской скоростью.

Тем временем Петр Шибин обзвонил российские и зарубежные СМИ, а испанский военный атташе дон Эрэс проинформировал о событиях на Лубянке почти все посольства и консульства в Москве.

Поэтому, как только чекисты дали деру, косяком начали прибывать представители посольств и Телевидения. Еще через полчаса на машине подъехал лидер НПФ «Память» Дмитрий Васильев со своими адьютантами. О событиях на Лубянке он узнал по телевидению и решил лично принять участие в акции по защите Приднестровцев.

Активист Сычевского РНО Ян Брандис сверху по мегафону обратился к Дмитрию Васильеву и журналистам СМИ. Он закричал им, чтобы они срочно ехали в 18-е отделение выручать Гермогена, Заплатина и всех казаков. Васильев и группа его соратников вместе с журналистами поехали освобождать арестованных.

Еще через полчаса они вернулись в сопровождении милицейского автобуса. Оттуда вышли Виктор Заплатин и его казаки, которые выгрузили инвалидную коляску, где сидела мать монаха Гермогена. А сам он последним вышел из автобуса с небольшим развернутым трехцветным знаменем.

Виталий Валеев, тут же забрался на постамент, чтобы помочь и поддержать своего соратника, сидящего наверху. Теперь на постаменте у Креста сидели двое казаков. Вместе они по мегафону продолжили бессрочный митинг, начали зачитывать собравшимся внизу людям сводки боевых действий, свидетельства, письма и обращения Приднестровцев. К тому времени на Лубянской площади собралось более трех тысяч человек. Прибыли руководители и активисты различных общественно-политических партий и движений, чтобы поддержать казачью акцию в защиту Приднестровья. Сопровождаемые Петром Шибиным, подъехали представители Приднестровской республики. Они сразу же забрались на постамент и начали выступать по мегафону, требуя немедленной встречи с Президентом и Премьер-министром РФ. А двое казаков тем временем, чтобы развлечь прессу, бросали время от времени вниз с постамента горящие тряпки, смоченные бензином.

Ночь прошла спокойно. Чекисты казаков не осмелились потревожить. Ведь с ними вместе остались дежурить журналисты СМИ, около сотни активистов разного рода партий, движений и групп, в том числе московские представители Приднестровской республики. На следующий день – 28 июля 1992 года – бессрочный митинг возобновился.

[показать]
Виктор Заплатин зачитывает журналистам ТВ обращение в защиту Приднестровья.

Ближе к вечеру того же дня, когда толпа возле постамента значительно уменьшилась, на черных лимузинах стали прибывать официальные представители Президента Ельцина и Правительства РФ. Они сообщили об отмене прежних решений о выводе 14-й армии и разоружении Приднестровского ополчения. По их словам в ближайшие дни Российская сторона окажет всестороннюю помощь руководству Приднестровья, включая экономическую и гуманитарную. После этого они предложили представителям Приднестровской республики проехать с ними в Кремль для конфиденциальной беседы. С ними поехали монах Гермоген и Петр Шибин.

Как только они уехали появился еще один правительственный лимузин. В нем сидел вице-президент Александр Руцкой. Из машины он не вышел, но бросил казакам несколько ободряющих фраз через приоткрытое автомобильное окно, потом приветливо помахал рукой и сразу же уехал в сторону Кремля.

После него подъехали представители Московской Патриархии, в том числе митрополита Ювеналия. Священники вышли из машины и начали беседовать с казаками в присутствии журналистов СМИ. Православный Крест на Лубянке охранять благословили, но сжигать чекистов вместе с собой запретили – грех.

Еще через два часа из Кремля (с совещания) вернулись монах Гермоген и Петр Шибин. Как оказалось, чиновники Администрации Президента, Правительства РФ и Московской Мэрии клятвенно заверяли их в том, что Православный Крест на Лубянском постаменте не тронут. А в последующие месяцы будет подготовлено решение о строительстве на Лубянской и Театральной площадях – на месте демонтированных монументов Дзержинскому и Свердлову – Православного Храма и часовни. Кремлевские чиновники попросили монаха Гермогена срочно связаться со скульптором Вячеславом Клыковым и подготовить вместе с ним возможные проекты.

Монах Гермоген рассказал, что во время беседы с Кремлевскими чиновниками предложил в первую годовщину Победы над ГКЧП – 22 августа 1992 года – устроить Крестный ход от «Белого Дома Советов» до Креста на Лубянской площади. Более того, он высказал идею прийти на Красную площадь, проникнуть в Мавзолей Ленина, совершить внутри его помещений молебен и окропить Святой водой мумию Ульянова-Ленина. Монах Гермоген сообщил (ошарашенным Кремлевским бонзам) о том, что готов вместе с казаками установить Православный Крест на крыше Мавзолея Ленина на Красной площади.

В ответ, испуганные Кремлевские функционеры, стали уверять монаха Гермогена в том, что возможно в ближайшее время Президентом РФ будет принято решение о выносе из Мавзолея на Красной площади и перезахоронении мумии Ульянова-Ленина.

По свидетельству Петра Шибина, после завершения беседы с Гермогеном чиновники, хватаясь за сердце, выбежали в соседнюю комнату и стали пить коньяк с валерьянкой.

Обещания монаха Гермогена установить Православный Крест на крыше Мавзолея Ленина на Красной площади у Кремлевской стены – были не пустые слова. Гермоген был самоотверженным (вплоть до самопожертвования) и решительным человеком.

В 1991 году праздник трудящихся – первое мая – совпал с Пасхальной неделей. Первого мая – в последний год существования советской власти – монах Гермоген со своим помощником Рафаилом Тараном и большой группой единомышленников проникли на первомайскую демонстрацию на Красной площади. С собой они пронесли двухметровый деревянный крест с распятием.

[показать]

Во время прохождения демонстрантов по Красной площади Гермоген и его группа подошли к Мавзолею Ленина.

[показать]

Возле Мавзолея монах Гермоген и Рафаил Таран внезапно подняли Крест с распятием.

[показать]

Этим Крестом они начали осенять Горбачева, Рыжкова, Лукьянова и других членов Политбюро ЦК КПСС, стоящих на трибуне Мавзолея Ленина. «Горбачев, Рыжков, Лукьянов – Христос Воскресе!» – закричали Монах Гермоген, Рафаил Таран и их сторонники. После этого всех членов Политбюро внезапно начало дергать и корежить. Они спешно покинули трибуну Мавзолея, не дожидаясь окончания первомайской демонстрации. «Вот, что Крест животворящий с безбожниками делает!» – воскликнул тогда монах Гермоген.

30 июля 1992 года – казаки, дежурившие наверху Лубянского 9-метрового постамента под деревянным Крестом, спустились вниз и присоединились к своим соратникам, находившимся внизу. Сделано это было по приказу походного атамана Виктора Заплатина и монаха Гермогена, которые убедились что Кремль выполняет свои обещания относительно Приднестровья и Креста.

Виктор Заплатин выстроил в шеренгу два десятка казаков. Монах Гермоген и представители Приднестровской республики выразили казакам благодарность за проявленные храбрость, героизм и самопожертвование. После этого казаки, во главе с Заплатиным и Гермогеном, строем, чеканя шаг (с песней «Как ныне сбирается Вещий Олег») покинули Лубянскую площадь.

Вечером 22-го августа 1992 года – в годовщину Победы над ГКЧП – были организованы шествие и крестный ход от «Белого дома Советов» до постамента с Крестом на Лубянской площади. Возглавили шествие монах Гермоген и походный атаман Виктор Заплатин.

[показать]

Почти сразу после этого казаки и их походный атаман Виктор Заплатин уехали добровольцами воевать на Кавказ за свободу Абхазии, где разгорался новый военный конфликт.

Потом казаки-добровольцы оказались на Балканах в Боснии, где воевали за Православных сербов.

А два Православных Креста на постаментах демонтированных памятников Свердлову на Театральной площади и Дзержинскому на Лубянке – простояли еще полгода.

Скульптором-патриотом Вячеславом Клыковым, при участии монаха Гермогена и казаков, было подобрано и подготовлено несколько возможных типовых дореволюционных проектов Храмов и часовен.

[показать]
Скульптор Вячеслав Клыков.

[показать]
Скульптор Клыков В.М. и художник Сычев И.С.

Проекты, по которым должны были построить Храм и часовню (на месте демонтированных памятников Дзержинскому и Свердлову), были продемонстрированы на пресс-конференции журналистам СМИ.

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

В январе 1993 года (не дожив два дня до Праздника Крещения) скоропостижно скончался от тяжелой и продолжительной болезни Православный монах Гермоген – в миру Геннадий Михайлович Хмельницкий. О его кончине сообщила в статье «Человек божий» газета Патриархии «Московский церковный вестник» № 2-3 (89-90) за 1993 год.

Еще через несколько месяцев – летом 1993 года – Правительство Москвы полностью демонтировало два постамента, оставшихся от памятников Свердлову и Дзержинскому (на Театральной и Лубянской площадях).
Оба постамента были ликвидированы с ведома Кремля и чекистов.
Назревали кровавые события октября 1993 года. Кремлевские и московские бонзы опасались, что постамент Дзержинскому на Лубянке (следуя примеру казаков) может кто-нибудь использовать для новых политических акций протеста.



ПОСТСКРИПТУМ.

С тех пор прошло 18 лет. Духовными наследниками «железного Феликса» – ярого ненавистника Христианской церкви, России и русского народа – было предпринято несколько неудачных попыток восстановить памятник палачу Дзержинскому на Лубянской площади.

Мы же предлагаем воздвигнуть на Лубянской площади Православный Храм либо часовню в память всех жертв братоубийственной Гражданской войны, массового террора и репрессий (с обеих сторон).
Установить Храм или часовню можно на том месте, где стоял кровавый Феликс либо у Соловецкого камня «жертвам политических репрессий».
А бронзового Феликса Дзержинского современные чекисты пусть забирают к себе и ставят во внутреннем дворике здания ФСБ.
Они считают Дзержинского основателем их ведомства.
Вот пусть и стоит бронзовый Феликс во дворе здания ФСБ – того ведомства, которое (по мнению чекистов) он основал.
Так будет справедливо.



СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМЫХ ИСТОЧНИКОВ.

«Крест во имя мира», «Народная газета» 11 ноября 1995 г.

«Воздвижение креста», газета «Подмосковье» 11 февраля 1995 г.

«Нет мира на площади «Детского мира», «Московский комсомолец» 28 июля 1992 г.

«Вечерняя Москва» 28 июля 1992 г.

«Независимая газета» 28 июля 1992 г.

«Игорь Сычев: вечная память», газета «Коммерсант» № 28, 16-23 июля 1990 г.

Летописец «Памяти», выпуск второй, 1989 г.

«Человек божий», газета «Московский церковный вестник» № 2-3 (89-90) 1993 г.

«DIE ZEIT» - Nr. 37-6. September 1991.

«Newsweek», September 2, 1991.

Газета «Наша страна», № 2389-2390, 25 мая 1996 г.



КОНЕЦ ПУБЛИКАЦИИ.