Ксо....XD Я ржууууу...
Я нагло спер фанфик с Белого Креста по- русски..
Начало, конечно..кхм..как бы помягче..ИМХО не получилось...хотя, для тех, кто любит излишний пафос...)
Но середина...*пускает слюнки в спешно подставленный тазик*..NC-17..обожаю..
А конец..ооо...какой это конец...это просто КОНЕЦ..Короче, читать стоит!
З.Ы.Гомен, не помню переводчика..

Солнечный котенок

Итак:
Плотские наслаждения, вендетта и…
Автор: elfedemoniaque
Переводчик: «Солнечный котенок»
Разрешение на перевод получено.
Оригинал расположен здесь.
Фэндом: Weiss Kreuz
Пейринг: Кроуфорд/Фудзимия
Рейтинг: NC-17
Предупреждения: вроде бы ничего сверх рейтинга не наблюдается.



Двое неподвижных мужчин замерли в тесном объятии. Катана одного из них прижималась к горлу врага, револьвер другого смотрел прямо в сердце неприятеля. И было очевидным, что не уступит никто – ни люди, ни их оружие.
Взгляд кофейных глаз противостоял глазам из яркого аметиста.
Губы брюнета дрогнули в безжалостной усмешке, лицо его красноволосого противника сковала маска с холодной улыбкой…

– Кажется, мы в тупике, Фудзимия.
– Ты о себе говоришь, Кроуфорд? – уточнил лидер Вайсс. – Если не заметил, то именно в твое горло упирается клинок, и он не дает тебе даже пошевельнуться.
– Думаешь? А я рад сообщить тебе, что в твое сердце упирается Смит и Вессон, – возразил Оракул и вновь улыбнулся фирменной дьявольской усмешкой. – Видимо, мы оба попали… не в самое удобное положение.
– Это для тебя оно неудобное, а я так смогу продержаться неделю! – уверенным тоном заявил Айя.
– Да ты что? Я был бы впечатлен таким подвигом, если б хоть на секунду тебе поверил. Тебе не выстоять и двух минут, готов поспорить на свою жизнь.
– Вот как? Меня это устраивает, – бросил Ран.
– Ты бы хоть подумал, Фудзимия… Я, конечно, не веду счет нашим стычкам, но каждый раз и ты, и твои товарищи были просто раздавлены нами. Разве не так? – презрительно прищурился темноволосый мужчина.
– Ты предлагал пари? – выдохнул красноволосый. – Принимаю. Ставка – та же.
Брэд загадочно улыбнулся.
Фудзимия нахмурился: язвительная улыбка Оракула не предвещала ничего хорошего. Когда она появлялась на обычно невозмутимом лице американца, то означала только одно – он готовит грязный удар. А поверить в милосердие безжалостного убийцы было трудно.

Как же он, опытный охотник света, смог попасть в подобную историю?


* * *
Это весеннее утро ничем особенным не выделялось. Просто…
Просто вчера был более чем насыщенный день. В течение всей смены не было ничего, кроме визитов клиентов… точнее, клиенток. Настырные девицы нагло осаждали красивых молодых людей, которые работали вместе с ним, и больше всего напоминали Айе пчел, кружащих вокруг его цветов.
Зато торговля шла на удивление бойко.
Оценив размер выручки, Айя объявил следующий день выходным для всех.
Это было исключительным событием – скупость красноволосого лидера уже стала поговоркой Вайсс. Но упускать такой шанс группа не собиралась.
Утром все трое охотников очень спешили – с Фудзимии и передумать станется. Первым, швырнув в сумку пару шмоток, из Конеко сбежал Кен – он еще с вечера предвкушал долгий день на пляже, в приятной компании Фарфарелло. Едзи и Оми дождались Наги и уехали на собственный пикник.
Айя, конечно же, знал об увлечениях своих коллег, но… Пусть он и был их явным лидером и всегда командовал на миссиях, вот только на личную жизнь его власть не распространялась. Иногда Абиссинец сожалел об этом.
Когда его товарищи сблизились с членами Шварц, он никак не смог вмешаться в ситуацию. Впрочем, Кроуфорд, кажется, тоже не предвидел случившегося.
Но как они могли? Ран чувствовал себя просто жертвой предательства!
Ведь Шварц были их давними врагами!
Обе группы не переносили друг друга. Ненавидели друг друга. Раздражали друг друга.
И каким-то образом любовь смогла проникнуть к ним и связать членов этих команд – при этом не затронув их лидеров…
Хотя как раз это и не удивляло…

Брэд и Айя с самой первой встречи невзлюбили друг друга, но недавние события окончательно перечеркнули все шансы на примирение.
На одной из миссий Айя убил Шульдиха.
Собственно, у Рана не было такой цели, но остановить удар – не удалось. Просто он не ожидал такого от циничного и бездушного Шульдиха…
И вообще, он хотел уничтожить Кроуфорда!
В тот день Оракул был каким-то непривычно расслабленным, задумчивым, доступным, а упускать такую возможность – верх непрофессионализма. Абиссинец почти достал Брэда, но рыжий немец неожиданно преградил клинку Фудзимии путь к Кроуфорду, и острое лезвие катаны вспороло сонную артерию телепата.
Обе группы убийц застыли, когда Шульдих рухнул в объятия остолбеневшего Айи. Взгляд умирающего телепата дышал холодом, побледневшие губы растянулись в хищной улыбке:
– Моя смерть будет твоим проклятием, – с трудом прошептал рыжий, сплевывая кровь, – он тебя не отпустит.
Слова Шульдиха поразили Фудзимию. Телепат был уверен в своей правоте – и эта вера помогла ему умереть с улыбкой.
К реальности Айю вернул вой дикого зверя. А мгновением позже кулак Оракула отправил Вайсса в угол склада, где разыгралась эта сцена.
Сдержав стон, Ран заставил себя подняться – и замер. Он смотрел на незнакомого ему Кроуфорда.
Он видел, как Оракул схватил погибшего товарища… Как судорожно сжал в объятиях… Как зажмурился, не в силах сдержать непривычные для беспощадного лидера убийц слезы…
Он никогда не представлял Кроуфорда таким… Таким человечным…
И не ожидал увидеть.
Откуда-то с самых глубин памяти выплыли чьи-то слова, что боль разбивает любые маски…
А затем Оракул медленно поднял голову и заледеневшим, полным ярости, взглядом впился в глаза Фудзимии. Айя вздрогнул, как от удара – впрочем, возможно паранорм и впрямь ударил его всей силой собственной ненависти.
– Я тоже проклинаю тебя, Охотник света, – тихий голос Кроуфорда дрожал от убийственного холода и сдерживаемой боли. – И я не остановлюсь до тех пор, пока его смерть не будет искуплена морем крови. Твоей крови, Фудзимия… Моей ненависти хватит, чтобы преследовать тебя каждый день и каждый час. Я уничтожу твою жизнь, мальчишка… Ты потеряешь покой, зная, что я в любой момент могу ударить тебе в спину. Это не угроза, Фудзимия. Это – обещание.


Похороны Шульдиха прошли на редкость скромно. Присутствовали только Шварц и Вайсс. Лишь Айя не смог заставить себя пойти…
Как ни странно, он испытывал стыд и вину. Да и вряд ли Кроуфорд согласился бы, чтобы на похоронах его любимого присутствовал его убийца.
И все же, все же…
Да, все верно, Шульдих был его врагом, и сражаясь с ним, Айя кричал «Шинееееееее» – но при этом он никогда по-настоящему не желал рыжему Шварцу смерти.
Да, Вайсс и Шварц с самых первых встреч столкнулись в непримиримой битве – но со временем их сражения стали частью какого-то бесконечного ритуала.
Да, обе команды старались взять верх над противником – и физическом смысле, и в духовном. Но, хотя преимущество чаще имели Шварц, они никогда не переступали какую-то неуловимую грань в схватке. Даже если кого-то ранили, пострадавшему давали уйти. Не добивали.
В их группах еще никто не погибал.
Смерть Шульдиха ударила по всем – особенно по тому, кто был ее причиной.

С того дня его жизнь изменилась. На каждой миссии Вайссов он всегда оказывался лицом к лицу с Оракулом. И каждый раз на Фудзимию накатывало мучительное воспоминание о его поступке и о тех причинах, что привели сюда Кроуфорда.
Лидер Шварц не то чтобы помогал врагам… просто он делал все, чтобы миссия провалилась.
И это продолжалось больше пяти месяцев.
Наконец наступил маленький период затишья, когда убийца с пламенеющими волосами смог немного отдохнуть.
Больше всего на свете Айя хотел забыть тот случай. И это начало получаться.
А потом в его жизнь вошла любовь.

Это был юный кондитер, довольно эксцентричный рыжий молодой человек с нежным именем Сирус. Айю по-настоящему влекло к нему, но его холодная натура и привычка отвергать чужие чувства побуждали отказаться от любви столь экзотичного существа.
Не вышло.
Не обращая внимания на многочисленные отказы, молодой человек вновь и вновь приходил к флористу, ухаживал за ним, заваливал подарками, готовил вкуснейшие пирожные, от которых лидер Вайсс не мог отказаться…
Раз за разом красногривый корил себя за свои грехи – и сам себе обещал, что завтра запретит Сирусу даже появляться поблизости.
Но наступал новый день, и в магазин врывался юный рыжик с характером непосредственного ребенка, и однажды Айя понял, что случилось невозможное.
Настойчивость рыжего юноши, мягкий огонь его сущности растопили ледяной панцирь Рана Фудзимии.
Безжалостный убийца, дикий леопард позволил себя приручить.
Они начали проводить вместе все больше и больше времени: совместные обеды, кино каждый вечер, пляж в каждый свободный день…
Волнение первого поцелуя, смятение первых, робких и неумелых прикосновений…
Айя был готов к развитию их с Сирусом отношений, но, как сказал, привычно улыбаясь, Оракул – не судьба.

Наше прошлое никогда не забывает нас. И как бы мы не бежали от прошлого, оно всегда догоняет нас – и становится нашим будущим.

Айя на всю жизнь запомнил тот день, когда Брэд Кроуфорд со своей неизменной дьявольской ухмылкой возник из-за его спины, спокойно зарядил револьвер и выстрелил... Вайсс успел удивиться, что не чувствует боли, а в его руках уже обмякло тело того, кто стал самой важной частью его жизни… Человек, которому он позволил коснуться своего сердца… Юноша, которого он смог полюбить…
Кроуфорд угрызений совести не испытывал. «Око за око», – напомнил он. Да, справедливость восторжествовала! Смерть рыжего телепата была оплачена кровью рыжего непосредственного мальчишки.
Сируса больше не было…
Только сейчас Айя по-настоящему понял, что такое хоронить любимого человека… И что довелось пережить Кроуфорду, потерявшему своего возлюбленного…



На похороны любимого Вайсс пришел инкогнито.
Стоя в тени густых деревьев, Фудзимия с удивлением и мягкой радостью узнал, насколько популярен был его любимый человек. Проводить Сируса пришли его друзья, знакомые, родители… А у него, у Айи, даже не нашлось времени получше узнать того, кто задел его сердце.
В какой-то момент его внимание привлекла молодая женщина, чье лицо было скрыто вуалью. Она была достаточно полной, и в то же время ее это не портило, но… Внимание Айи она привлекла не этим. Она стояла и двигалась как-то странно, и возникало чувство, что она разговаривает с умершим.
Несколько минут спустя она откинула вуаль, и Айя едва устоял на ногах: ее лицо было точной копией лица Сируса.

Служба закончилась, и Айя медленно побрел к выходу. Ему больше нечего было делать здесь: с тем, кого он любил, он уже попрощался… действительно, навсегда. И уже у ограды ощущение чужого присутствия заставило его обернуться.
Сирус…
Нет, конечно нет…
Та самая девушка!

Ее глаза, в которых не наблюдалось даже следов слез, были полускрыты тонкой пленкой, но сквозь нее просвечивал их каштаново-ореховый цвет. Глаза Сируса… Боль вновь заворочалась в сердце Айи.
– Простите, не хотела Вас напугать, – извинилась женщина.
– Ну что Вы, – взял себя в руки Айя. – Вы не напугали меня, просто я удивлен…
– И все же простите меня за бесцеремонность… Вы ведь Айя, не так ли? Айя Фудзимия? – спросила она, чуть принужденно улыбаясь.
– Вы знаете мое имя? И как Вы узнали, что это я?
– Я почти слепа, но мне это давно не мешает, напротив… А Сирус так часто говорил о Вас, что я почти видела Ваш образ… К тому же, – лукавая улыбка скользнула по губам, – на нем постоянно был Ваш запах…
Айя слегка покраснел.
– Наверное, можно не говорить о том, что мы с Сирусом близнецы, Вы же не могли этого не заметить?
Как она могла шутить в такой момент? Она ведь только что похоронила своего брата…
– Когда-то мы с Сирусом пообещали друг другу, что не будем оплакивать смерть того, кто уйдет раньше. Пока память о брате жива во мне, Сирус не умрет, – тихо пояснила женщина, глядя прямо в фиалковые глаза. – А раз мой брат жив, то почему я должна плакать?
Айя почувствовал, что в присутствии незнакомки все больше теряет связь с реальностью. Все было так странно…
– Я Кэрри, – донесся до него ее голос. – Нет, если правильнее, то Кэрол. Когда мы еще были детьми, Сирус никак не мог правильно выговорить мое имя. Он произносил его как Кэрри, и с тех пор меня зовут именно так…
Айя промолчал – просто не знал, как ему держаться с этой загадочной особой.
– Добрый день, Кэрри, я Айя, – с улыбкой подсказала она.
– Э… Я…
– Не извиняйтесь, я просто слегка Вас подразнила. Сирус любит, когда я шучу, – внезапно ее улыбка исчезла. – Айя, вы напрасно вините себя в смерти моего брата. Вы не можете отвечать за жизнь и смерть наших близких.
С чувством стыда Айя понял, что сдерживаемые им слезы вот-вот вырвутся наружу… Одна слезинка медленно текла по щеке, обжигая кожу.
– Вы… Вы не знаете, что произошло на самом деле, – неожиданно севшим голосом возразил он. – Если бы не я, Сирус бы не погиб. Его убили из-за глупой вендетты и из-за того, что я посмел его полюбить. Это я совершил ошибку, на которую не им ел права…
– В жизни убийц никогда не появится покой, не так ли?
Айя вздрогнул и холодным вопрошающим взглядом посмотрел на собеседницу.
– Не надо, Айя, это бесполезно. У Сируса великолепная интуиция… Вы же так это называете? Он паранорм.
Айя широко распахнул глаза… Она же почти незрячая, тогда как она столь точно видит его реакцию?
– Отчего Вы так удивлены?
– Не могу привыкнуть к тому, что Вы так точно узнаете, что я чувствую… И к тому, что Вы… Вы по-прежнему говорите о нем как о живом, хотя его больше нет и он никогда не вернется.
– А это мой дар, Айя. И потом, мы очень по-разному смотрим на жизнь. А Сирус… он когда-то хотел доверить Вам свою маленькую тайну, но не смог… Вы ненавидели паранормов, хотя я считаю, что Вы ненавидели тех людей… Сирус не решился рискнуть. И еще… с тобой он чувствовал себя нормальным… обычным человеком.
Сердце Айи вновь болезненно сжалось от ее слов.
– Если бы мы не встретились… – сквозь зубы прошептал он. – Тогда бы Сирус был жив. Я действительно проклят.
– Вздор, – воскликнула Кэрол. – Встречались бы вы или нет, у Сируса не было будущего!
– В каком смысле не было будущего?
– Сирус был обречен, – выдохнула женщина.
– Хорошо, в каком смысле «обречен»? – начал закипать Айя.
– Наследственная болезнь – не хочу вспоминать ее название. Неизлечимая… Сирус должен был умереть еще в детстве, врачи говорили – лет в десять. Чудом было уже то, что он продержался так долго. Не знаю, что дало брату эту отсрочку, но он успел сделать все, о чем мечтал… Исполнил все, чего когда-то желал. Он всегда был сладкоежкой и хотел стать кондитером… Он жалел всех нищих бродяг и всегда старался что-нибудь для них сделать. Участвовал во множестве благотворительных акций… Он… он успел много… Больше, чем многие за полную жизнь.
– Тогда понятно, почему здесь все эти люди, – кивнул Айя в сторону толпы у светлого надгробия.
– Да, и сюда пришли не все его друзья и знакомые. Для многих он навсегда останется живым, – Кэрол осторожно коснулась ладонью плаща Абиссинца. – Не надо ни о чем жалеть, Айя. Вы принесли столько счастья Сирусу, с Вами он жил полной жизнью. Перестаньте винить себя. Он – не жалеет, я знаю, ведь он и сейчас со мной. Хорошо бы и тот, Провидец, забыл свой гнев, свою вину, свою ненависть… Его рыжий друг должен был заставить его это понять. Вы же не виновны в его смерти, просто так легли карты судьбы…
– Откуда? – прошептал Айя.
– Ох, это мои глаза. Мой дар. Вы же заметили, что у меня с глазами, верно? Я плохо вижу окружающее, зато мне позволено чувствовать отзвуки прошлого в настоящем.
– Так Вы тоже – паранорм?
– Ну… в каком-то смысле, да, – согласилась Кэрри. – К сожалению, будущего я не вижу. Но, Айя, не позволяйте ненависти отравить Вашу жизнь. Те чувства, которые Вы испытывали к Такатори, и так почти испепелили Вас.
Услышав ненавистное имя, Айя содрогнулся от отвращения, а женщина продолжала:
– Да, вы смогли отомстить, но стало ли Вам легче? Нет! Вы стали еще более холодным и замкнутым, чем раньше. Не позволяйте тем чувствам, что Вы испытываете к убийце моего брата, разрушить все то хорошее, что остается в Вас, все чудесные качества, за которые Вас любил Сирус. Забудьте Вашу ненависть и попытайтесь жить нормально, если не ради Сируса, то хотя бы ради себя самого. Ради Вашей сестры, Ваших товарищей, ради всех людей, которые любят Вас.
– Спасибо, Кэрол, – улыбнулся Абиссинец.
– Кэрри, – поправила она.
– Кэрри, – согласился Айя. – Мне пора уходить. Еще раз спасибо. Я счастлив, что у Сируса было столько друзей. Спасибо Вам за все.
Фудзимия уже повернулся к выходу, но Кэрри удержала его. Обернувшись, молодой человек увидел в ее руке кусочек фиолетового картона.
– Моя визитка, – пояснила сестра Сируса. – Если захотите поговорить… на любую тему. Я всегда найду время для Вас, не сомневайтесь.
– Но…
– Не надо ничего говорить, просто возьмите ее. Это Вас ни к чему не обязывает.
Фиалковые глаза мягко блеснули, Айя молча взял карточку, кивком поблагодарил женщину и ушел.

* * *

– Его ненависть настолько огромна, что просто сражает наповал, – раздался голос за спиной Кэрри. – Знаешь, я уловил его эмоции даже раньше, чем он пришел сюда. Ты не поможешь ему, слишком сильна горечь в его душе, и слишком много яда отравляет его кровь. Он сможет успокоиться только тогда, когда сгорит дотла в своей боли.
– Да, Вэйн, – вздохнула Кэрри, поворачиваясь к собеседнику, шатену со стальными глазами. – К сожалению, мы ничего не можем. Наши силы не способны ничего изменить. Но я не могла не попытаться.

* * *

Возвращаясь домой, Айя вновь и вновь вспоминал свой разговор с Кэрри. Он был рад поговорить о человеке, которого любил, но которому не успел рассказать о своих чувствах; поговорить с тем, кто любил этого человека так же сильно, как он сам.
И совет Кэрри Айя тоже не забыл.
Возможно, медиум была права… Возможно, для него не был закрыт путь к нормальной жизни…
Ему было сложно забыть смерть Шульдиха от его рук, но любовь и поддержка друзей помогли ему это сделать.
Только он виноват в гибели Шульдиха – и только Кроуфорд виновен в убийстве Сируса…
Может быть, пришло время заключать мир? Момент подходящий… Вайсс и Шварц смогли забыть о вражде, и их лидерам тоже пора зарыть топор войны.
Айя улыбнулся – страстный монолог этой молодой женщины, Кэрри, смог убедить его, холодного и решительного командира группы убийц, сложить оружие.
Фудзимия искренне хотел мира…
Но как только он встретил надменный и презрительный взгляд Оракула, его благие намерения растаяли, как дым. Он просто не мог не увидеть в этих карих глазах отражение собственной ненависти. А еще в них горел вызов…
Жажда смерти с новой силой вспыхнула в крови, и вендетта продолжилась.
Теперь уже Фудзимия начал вмешиваться в миссии Оракула, заставляя того срываться. Убийцы начали преследовать друг друга, подстерегать, ходить кругами, как хищники в борьбе за добычу…
Через несколько месяцев их маленькая игра окончательно вымотала членов обеих групп, которые больше всего страдали от борьбы лидеров.
Все понимали, что эта нелепая вендетта должна была прекратиться. Шульдих был убит Айей, Сирус был убит Брэдом – в знак мести за смерть телепата.
Была ли восстановлена справедливость?
Талион… Древний закон крови… Око за око, зуб за зуб, кровь за кровь.
Смерть за смерть.
Но когда война и ненависть могли вернуть к жизни погибших?!
Убийства не смягчают боль, какой бы сильной она не была…
Лидеры Вайсс и Шварц должны были понять это… как бы трудно это ни было.

Пятеро убийц твердо решили положить конец этой бессмысленной вендетте. Встретившись тайком от своих лидеров, они долго обсуждали ситуацию. То, что их командиры должны были встретиться лицом к лицу и откровенно поговорить, было понятно, но… как устроить такую встречу? Как заставить двух опытных убийц остаться наедине в одной комнате?
Подходящую идею предложил Оми…

Кроуфорд и Фудзимия одновременно получили задания на выполнение срочной миссии. То, что выполнять задание придется в одиночку, не взволновало ни того, ни другого – напротив, оба были рады возможности хоть на миг забыть о невыносимой боли в сердце, возможности выплеснуть накопившееся напряжение.
Кроуфорд и Фудзимия одновременно, но с разных сторон, проникли на заброшенный склад, где, по информации заказчика, хранились нужные им документы. На складе, в принципе, не должно было находиться ни одного человека, и никто из мужчин особо не таился.
И, конечно, ни один из них не подозревал, что по всем углам и щелям склада были натыканы микрофоны, жучки и скрытые камеры, а за громадным тонированным окном за происходящим наблюдали Кен, Едзи, Оми, Наги и Фарфарелло…

Опытным убийцам понадобилось меньше минуты, чтобы обнаружить присутствие друг друга. Фиалковые глаза Фудзимии гневно вспыхнули, он выхватил катану и бросился на врага, но карающее лезвие со свистом рассекло воздух – Кроуфорда не оказалось на том месте, где он находился еще доли секунды назад. Развернувшись, Айя вновь бросился на ненавистного ему паранорма.
Брэд отражал атаки голыми руками. В бою Оракул превосходил обычных людей, но ярость, кипящая в крови Абиссинца, придавала тому нечеловеческие силы и позволяла бороться с Кроуфордом на равных.
Бой казался бесконечным, но никто из убийц не давал противнику ни секунды передышки. Атаки сменялись контратаками, Айя безостановочно наносил удары катаной, в ответ получая сильные удары кулаков Оракула, но уступать не хотел никто. Обоих противников начала одолевать усталость, но никто из них не мог позволить другому заметить это.
Это действительно был бой на смерть.
В последнюю атаку Оракул и Абиссинец бросились одновременно. Айе удалось очутиться рядом с Кроуфордом и приставить катану к его горлу, но в тот же миг он почувствовал холодный металл револьвера у своего сердца…

Вот таким вот образом лидеры Вайсс и Шварц оказались в этот день в столь интересной позиции…

* * *

Голос Оракула выдернул Айю из воспоминаний.
– Значит, готов сыграть на свою жизнь? – с улыбкой спросил он, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
– Я сотру эту ухмылку с твоих губ, – мрачно пообещал Вайсс.
Брэд чуть приблизился к Фудзимии, и лезвие катаны, плотно прижатое к его горлу, немного рассекло кожу брюнета – несколько алых капель растеклось по светлой стали. Абиссинец торжествующе улыбнулся, но его улыбка быстро увяла, когда он ощутил бедра противника, прижимающиеся к его собственным.
– Ты что, пытаешься ускорить свою смерть? – с убийственным холодом в голосе спросил Айя.
– Ну что ты, просто приближаю твое поражение, – усмехнулся брюнет, и его бедра придвинулись сильнее, втиснулись между ног Вайсса.
Красноволосый юноша отчаянно вцепился в свою катану – так хватаются за последнее, пусть и ненадежное средство, а Брэд не отрываясь смотрел в его глаза, и по тонким губам змеилась насмешливая улыбка.
«Неужели он думает, что я ему позволю так себя вести», – подумал Айя, но как остановить противника, просто не представлял, а трение чужих бедер становилось все более интенсивным.
Лезвие сильнее разрезало кожу на горле, но Оракула это не остановило. Он мечтал уничтожить Айю и упускать такой шанс не собирался.
Кроуфорд сознательно провоцировал возбуждение противника, и тому все сложнее становилось удерживать оружие в руках… Да ладно, оружие – держать в руках самого себя…
Насмешливая улыбка Оракула стала еще шире, когда тело красноволосого отозвалось на движения его бедер.
Джинсы внезапно показались Айе тесными, неудобными и абсолютно лишними, все его тело пронзали странные ощущения…
Нет… Не может быть…
Это будет настоящим предательством Сируса – отдаться его убийце…
Но последняя попытка удержаться в рамках рухнула, когда он почувствовал ответное желание своего персонального дьявола… Руки Айи задрожали, и катана с печальным звоном упала на бетонный пол склада.
В тот же миг исчез револьвер, упирающийся в его грудь, но Абиссинец не заметил этого, он элементарно потерял контроль над собой, его тело выгнулось, прижимаясь к телу давнего врага, из ставшего чужим горла вырвался низкий стон, глаза закрылись…
Чудовищным усилием воли Айя взял себя в руки, открыл глаза и… встретился с удивленным взглядом Кроуфорда.
– Доволен? – жестко спросил Вайсс. – Ты выиграл свое пари. Чего ты ждешь, заканчивай! Я же полностью в твоей власти.

Оракул смотрел на Фудзимию так, словно бы видел его впервые в жизни.
Да, в его власти было пристрелить давнего врага, человека, убившего его любимого…
Но почему же он не чувствует себя довольным? И что мешает довести дело до конца?
Ведь он же выиграл это смешное пари…
В сердце должна была гореть жажда мести, которая не затихала с того момента, как его Шульдих упал на руки своего убийцы…
С того мига он больше всего на свете мечтал уничтожить лидера Вайсс.
Нет, даже раньше. Он и прежде ненавидел этот высокомерный облик Фудзимии, за эту невыносимую наглость хотелось унизить красноволосого воина, наказать его…
Но сейчас в крови бушевала совсем иная страсть, и желание усилить, углубить прикосновение было просто неодолимым…

А за надежными тонированными стеклами пятеро убийц застыли в изумлении…

Тем временем Кроуфорд позволил своим желаниям вырваться на свободу.
Ловким движением расстегнув джинсы противника, Брэд скользнул туда ладонью. Айя не возражал, не вырывался, не пытался уклониться, и Оракул, удерживая взгляд Абиссинца, начал уверенно и жестко ласкать напряженную плоть красноволосого.
– Кроуфорд, – задохнулся тот, – Кроу… форд…
В фиалковых глазах плескалось желание, узкие бедра толкались в ладонь брюнета, чувственно реагируя на каждое движение. Выдержать такую атаку врага не удалось – а Кроуфорд не собирался отпускать его…

Оба человека медленно восстанавливали дыхание. То, что произошло сейчас, изумило их.
Кроуфорд первым обрел подобие самоконтроля.
– Интересная ситуация, – растягивая слова, заметил он. – И что дальше?
– Мне почему-то кажется, что из нас двоих сэмэ будешь ты, – резко бросил Айя.
Брэд улыбнулся и притянул к себе Айю, впиваясь в губы страстным поцелуем, наслаждаясь пылким откликом врага. Затем Брэд переключился на шею, сначала осторожно касаясь нежной кожи, затем сильнее захватывая ее губами и зубами, оставляя маленькие красные метки – доказательства своей власти над этим сильным гибким телом. Айя лишь слабо стонал от этих ласк, вплетая свои тонкие пальцы в темные волосы Кроуфорда.
Оракул оставил в покое шею, покрытую пламенеющими отметинами, и с удовольствием поглядел на покорно отдающееся ему тело врага. Тело будущего любовника… Его губы изогнулись в абсолютно развратной улыбке, он медленно провел пальцами по вороту футболки Абиссинца, а затем одним движением разорвал ее. Айю это немного удивило, испугало и… возбудило.
Отбросив в сторону обрывки футболки, Оракул медленно опустил любовника на бетонный пол, скользнул щекой по груди юноши, поймал губами маленький бутон нежно-розовой плоти, начал неторопливо его посасывать. Затем пришла очередь второго соска… Фудзимия, незнакомый с такими ощущениями, мог только тихо постанывать, подчиняясь уверенным ласкам своего безжалостного врага. Он даже не пытался возражать и лишь затаил дыхание, когда губы Кроуфорда покинули затвердевшие, жаждущие ласк бугорки и скользнули вниз, по гладкой груди, плоскому животу…
Кроуфорд поднял голову, взглянул прямо в фиалковые глаза и, увидев в них нужный отклик, продолжил настойчивые ласки. Айя даже не обратил внимания, что с него стянули остатки одежды, но просто задохнулся, когда брюнет выпустил его из рук. В этот момент промелькнула мысль о сопротивлении… но Айя потерял дар речи – Кроуфорд медленно раздевался перед ним, обнажая сильное красивое тело.
Избавившись от одежды, Кроуфорд осторожно лег сверху, согревая Айю, вжимаясь между узких бедер юноши, заставляя юного убийцу полыхать на холодном полу. Абиссинец разрывался между безумной страстью в крови и страхом перед тем, что сейчас произойдет. В отчаянии он вцепился в плечи Оракула, не зная толком, отталкивает он от себя это гибкое тело или притягивает поближе…
Он никогда…
– Кроуфорд, – закусив верхнюю губу, пробормотал он наконец.
– Что, котенок? – отозвался Брэд, на миг прекратив целовать пылающие щеки воина света.
– Я… – и как такое объяснить? а вдруг он остановится? а вдруг … – Кроуфорд, пойми, я… я никогда…
Щеки юноши запылали еще сильнее, он зажмурился, смущенный и немного напуганный, и Брэд вдруг сжалился над ним:
– Я понимаю, котенок. Не бойся, мой малыш, я не причиню тебе боли…
Он не причинит боли… Айя мимоходом подумал, что тот всегда приносил с собой боль, с самой первой встречи… Как странно было слышать такое обещание от лидера Шварц. Ему же нельзя верить, по крайней мере, не в этом… но… Но у него не осталось выбора, он не мог отказаться от этих ласк, от осторожных рук, от безумственно-нежных губ… Поверить врагу… стать его любовником…
Айя медленно закрыл глаза, подчиняясь воле мужчины.

Гибкое, сильное, пылающие тело Оракула вжималось в него, чуть покачивалось, подразнивало, обещало… Ощущения захватывали и сводили с ума… Айя ответил на мягкий поцелуй Брэда, выгибаясь в такт касаниям чужого языка, а затем твердая плоть вторглось в его девственное тело, и он жалобно застонал прямо в губы любовника. Каждый мускул напрягся, сопротивляясь чужеродному присутствию, до боли содрогаясь в спазмах. Не очень сознавая, что он делает, Айя кусал губы мужчины, царапал короткими ногтями гладкую кожу его спины, выгибался в сильных руках, порываясь вырваться из таких мучительных объятий. Кроуфорд почти не шевелился, лишь руки осторожно ласкали спину и бедра, смягчая неприятные ощущения, отвлекая, но главное все же он не двигался там, внутри, и постепенно собственное тело начало уступать, смиряясь с обжигающе горячим чужим присутствием в себе, принимая его…

Почувствовав, как этот невинный мальчик расслабился под ним, Брэд осторожно шевельнулся, проникая чуть дальше, задевая самую чувствительную точку юноши. В ответ Айя застонал, изогнулся, в фиалковых глазах боль сменялась разгорающимся наслаждением. Столь откровенный отклик от внешне холодного Абиссинца просто сводил с ума, Брэд еще контролировал себя, с осторожностью скользя внутри податливого тела, но постепенно все сильнее и сильнее врывался внутрь. Все быстрее… все глубже…

До предела распаленный теми ощущениями, которое вызывали внутри жесткие удары Оракула, Айя обхватил сильными бедрами его талию и скрестил ноги за спиной, полностью раскрываясь под любовником. Эмоции опьяняли, ничего подобного раньше он не испытывал. Это было просто изумительно… Божественно…
– Кроуфорд, – простонал Айя, – еще… сильнее… пожалуйста…
Брюнет коротко хмыкнул в ответ – и с радостью исполнил сбивчивую просьбу. Толчки становились все быстрее и быстрее, жестче, откровеннее, глубже, Айя выгибался им навстречу, сам насаживаясь на горячую плоть, захлебываясь в собственных стонах, дрожа от страстных криков Кроуфорда…
Удовольствие стало непереносимым, скольжение плоского живота Оракула по напряженной плоти Абиссинца, безжалостные удары изнутри… Айя просто не выдержал, изогнулся в безумной попытке слиться с брюнетом, закричал, освобождаясь… Мышцы красноволосого, получив полную свободу, бешено сокращались вокруг пылающей плоти Кроуфорда, и тот присоединился к наслаждению любовника, выплескиваясь в содрогающееся от страсти тело.

Объятия врага… нежность любимого… сумасшедший стук сердца где-то в горле… Горечь… Ничего не изменилось, ничего… ничего…
Прийти в себя…

Айя медленно втянул ставший ледяным воздух. Брюнет плавным движением приподнялся, отвел огненную прядь с влажной щеки охотника света. Лица любовников медленно застывали в привычных масках.
– В чем дело? – немного нервно спросил Абиссинец.
– По правде говоря, я сам себя об этом спрашиваю, – хриплым голосом ответил Брэд. – И о том, что будет с нами дальше…
– Кто из нас Оракул? – прошипел Айя. – Ты же наверняка уже заглянул в наше будущее.
– Наше будущее? – медленно повторил брюнет, изогнув бровь. – Хочешь сказать, тебе понравилась наша… битва, и ты не против… м-м-м… продолжать такие отношения?
Судя по голосу, в ответе Оракул не сомневался, и это его забавляло.
– А ты – против? – парировал Фудзимия, пытаясь не замечать шероховатых пальцев, задумчиво скользящих по груди.
Улыбка медленно исчезала из темных глаз Кроуфорда.
– Ты убил Шульдиха, – тихо прошептал он, убирая руку с чужого тела.
– А ты – Сируса, – резко выдохнул Фудзимия.
Слова Кэрри вновь вспыхнули в памяти. Опять вендетта? Сейчас? После такого…
– Я не его тогда хотел убить, – неожиданно для самого себя сказал Айя, а затем взглянул прямо в глаза любовника. – Тебя.
– Знаю, – мягко ответил Оракул, отводя взгляд. – Я тоже не имел ничего против того мальчишки… того рыжика… Я просто хотел отомстить…
– Знаю, – эхом отозвался Вайсс.
Тишина, и холод, и страшно прикоснуться к желанному телу, и больно, и понимаешь, что сейчас все закончится… и что это – навсегда…
– Что будем делать? – разбил тишину голос Кроуфорда.
– Я… солгу, если скажу, что простил тебя…
– Да… и я пойму, что это была ложь… И мне тоже придется солгать…
Тишина, и холод, и теплая рука ложится на светлую кожу, горячие пальцы путаются в мягких волосах…
– Почему-то мне нравится мысль продолжать встречаться, – дыхание Кроуфорда обожгло ухо, вызывая дрожь в теле партнера.
– Согласен, – отозвался он.
– Будем друзьями? – насмешливо улыбнулся Брэд, отстраняясь, вглядываясь в лицо юноши.
– Это шутка? – возмутился Айя.
– Компаньонами? – предложил Оракул.
– Мечтать не вредно, – фыркнул Абиссинец, поднимаясь.
– Любовниками? – улыбнулся Кроуфорд.
– Согласен, – выдохнул Фудзимия.
– Уверен в своем решении? – усмехнулся брюнет.
– Ага, ты тоже еще не видел будущего, – сердце было просто переполнено каким-то неожиданным счастьем, и Айя не смог удержаться. – Кроуфорд?
– Да? – глаза Оракула были тоже… немного шальными, и это придавало решимости.
– Мне нравится наше решение.
– Мне тоже.
– Но мне гораздо меньше нравится тот способ, которым меня заставили его принять, – почти раздраженно произнес Ран.
– Зато они, за тонированными стеклами, воображают себя великими стратегами.
– Как будто мы недостаточно взрослые, чтобы самим решать свои проблемами, – продолжал возмущаться Фудзимия.
– Надо полагать, что нет, – ответил Брэд, протягивая руку, возвращая юношу в свои объятия…

Глаза в глаза… так близко… так хорошо…
Перемирие еще не было надежным, оно казалось хрупким, как осенний лед, слишком многое стояло между ними, и слишком мало времени прошло. Каждому требовалось намного больше, чтобы суметь простить, чтобы забыть… Чтобы начать жить в мире хотя бы с самим собой…
Но – у них еще будет это время.
Им было хорошо друг с другом, и они достаточны сильны, чтобы победить самих себя… И они найдут в сердцах нежность, чтобы согреть друг друга.

Когда Брэд улыбнулся, непривычно, не столь знакомой дьявольской усмешкой, а мягко, тепло, Фудзимия ощутил, что какой-то обруч, сжимавший сердце, тихо лопнул. Айя потянулся к сильному телу любовника, спрятал улыбку на его груди, и, не выдержав, облегченно рассмеялся…
И ощутил под ладонью беззвучный смех Кроуфорда…


* * *

Несколько секунд их обнимающиеся тела демонстрировались крупным планом, затем камера стала удаляться, экран медленно потемнел до густой черноты, и на этом фоне появилась надпись «The End». Надпись исчезла, и по экрану начали поочередно проходить имена.
Вспыхнул свет, зазвучали аплодисменты и громкие возгласы…

– Великолепно! Превосходноооо! Этот фильм будет иметь большой успех, я вам это гарантирую, – довольно полный светловолосый мужчина еще раз оглянулся на потемневший экран и направился к небольшой группе людей, сидящих рядом посреди огромного зала и оживленно спорящих. – Мистер Кроуфорд, Вы не пожалеете, что уступили мне права на эту историю.
Брэд пожал протянутую руку незнакомца.
– Я уверен в этом, мистер Спилберг, – заметил Оракул, отвечая ставшей столь знаменитой улыбкой.
– Можете звать меня Стивен, – предложил блондин.
Вероятно, это был продюсер, и, судя по сильному американскому акценту, из Голливуда.
– Стивен, – согласился Брэд.

Фудзимия рядом с Кроуфордом тихо закипал в душе.
И как этот наглец посмел? Это же настоящее предательство! Продать подробности их личной жизни продюсеру…
Но когда Брэд упускал свою выгоду?
Не сдержавшись, Айя ткнул брюнета локтем в бок, отчего тот застонал, и набросился с упреками:
– Как ты посмел, Брэдли! Ты рассказываешь о нас, потом отдаешь все права на эту историю, да еще и позволяешь снять про нас фильм?!!
– С ума сошел? – выдохнул Брэд. – У меня еще с нашей последней миссии рана не зажила!
– Сам виноват, – яростно возразил Айя.
– На что ты так взъелся? – удивился брюнет. – Этих событий в нашей жизни никогда не было и не будет, зато за счет фильма мы разбогатеем!
– Знаешь, Кроу, – вмешался в спор Шульдих, – в кои-то веки я согласен с котенком. Это позор! Меня просто нет в этом фильме, я умираю в первых же минутах!!
– Ты хотя бы убийцей остался, а со мной что сделали?! – воскликнул Сирус. – Кондитер! Да еще и влюбленный в котенка. Ниже падать некуда…
– Хватит меня так называть, – раздраженно заявил Айя. – Ненавижу, когда мне дают прозвища.
– Неужели? – искренне изумился Брэд. – Наедине со мной ты никогда не был против.
– Это… другое дело.
– Я, знаете ли, тоже решительно протестую, Фарфи и я задвинуты на вторые роли, и вообще из нас каких-то маньяков-вуайеристов сделали, – пожаловался Кен.
– Фарфи в шоке, – привел веский довод альбинос.
– А я? – дождался своей очереди Едзи. – Меня отодвинули на тот же план, но я оказался законченным извращенцем, состоящим в связи с двумя детьми! Это просто возмутительно!
– Кхм-кхм, – прокашлялся Оми, – Едзи, сердце мое, но это же правда…
– Разве что никто тебя извращенцем не считает, да и мы уже совершеннолетние, – добавил Наги.
– Да на что вы все жалуетесь? Меня вообще показали как тучную слепую женщину! – воскликнула Кэрол.
– А что здесь не так? – удивился Едзи.
– Я не слепая! У меня только миопия и астигматизм.
– Да ладно, я появляюсь всего на минуту, чтобы сказать пару фраз. Да еще каких фраз! Неужели сценарист не мог что получше придумать? – нервно буркнул Вэйн.
– Короче, Брэд Кроуфорд, неужели ты не раскаиваешься, что использовал нашу личную жизнь для того, чтобы обогатиться? Ты ведь продал авторские права на нашу жизнь, – резюмировал красноволосый лидер Вайсс. – И разве ты не видишь, насколько бездарен этот фильм?! Цензура никогда не пропустит его из-за откровенной сцены, да и вся история неправдоподобна.
– Хочешь держать пари с Оракулом? – очки брюнета хищно сверкнули. – И, если ты не в курсе, о нас создано аниме, которое принесло колоссальный доход. Мы уже известны во всем мире.
– Только не говори, что права на Weiss Kreuz принадлежат тебе, – съязвил Айя.
– Нет, конечно, мне хватит ума остаться вымышленным персонажем.
– Кроуфорд, смиренно сообщаю Вам, что вы – реальный человек, как и все мы!
– Спасибо, я знаю. Но требовать нашу долю только потому, что это аниме было создано на основе нашей настоящей жизни, небезопасно. Ответственность за убийства, сам понимаешь…
– Ха, да ты обратил внимание, какими нас там изобразили? Я – истеричный, заторможенный, страдающий синдромом брата-покровителя маньяк, – возмутился Фудзимия.
– Они в чем-то преувеличили? – насмешливо спросил брюнет, которого иногда называли дьяволом.
– Я… я не истеричный! Я просто немного… некоммуникабельный.
– Немного! – хмыкнул Оракул.
У Айи лопнуло терпение.
– Ты что-то сказал? – холодно поинтересовался красноволосый.
– Ничего, тебе послышалось, – хмыкнул Кроуфорд.
– Выдумка это или нет, но если эта, – Фудзимия нервно кивнул на экран, – мура распространится по всему миру, кто-нибудь сможет сопоставить факты, и всем станет известно, кто мы.
– Сердце мое, ну какой идиот поверит, что симпатичные мальчики-флористы или обольстительные телохранители могут в действительности оказаться убийцами? Как ты только что заметил, это слишком неправдоподобно, – улыбнулся его любовник.
– Нет, Брэдли, даже ты не найдешь причин, по которым я изменю свое мнение.
– Уверен? А это? – из нагрудного кармана Оракул достал чек.
На белом листке отчетливо темнели девять цифр.
– Бездарность этот фильм или нет, но мы в любом случае в выигрыше. Нам заплатили вперед, а если фильм будет иметь успех, то нам причитаются проценты с проката. Я до сих пор тебя не убедил?

Большие глаза Абиссинца округлились и увеличились раза в три. Калькулятор, заменявший ему мозг, заработал на полную силу.
Айя вырвал чек из рук своего любовника и внимательно осмотрел его – чтобы убедиться, что это не подделка. Что все происходящее – не сон.
И без слов опустил чек в карман своего пальто.
– Больше возражений нет. Они могут демонстрировать фильм, где пожелают.
– Эй, верни чек на место! Он принадлежит нам всем.
– Разумеется, но у меня он будет в безопасности. А ты можешь… потерять его.
– Ну-ну, – рассмеялся Шульдих.
– У тебя кассовый аппарат вместо мозгов, – улыбнулся Сирус.
– В кои-то веки наши мнения совпадают, – добавила Кэрри.
Все присутствующие расхохотались.
– Да, как насчет того, чтобы пойти в ресторан и смыть горький вкус этого бреда? – с усмешкой спросил Шульдих.
Идея была встречена взрывом оваций. Кто бы сомневался.
– Ха, а чем вы платить собираетесь? – с подозрением поинтересовался Айя.
– Угадай! – предложил его любовник.
– Я за вашу пьянку платить не собираюсь, это даже не вопрос, – встряхнул кровавой гривой Айя.
– Все в ресторан! – выкрикнул Шульдих.
– Даааааааааааа!!!!! – завопили остальные.
– Я сказал, нет! Вы глухие или что? – раздраженно рявкнул Фудзимия.
Но кто же его услышал?
Обе группы уже покинули кинозал и направились к самому дорогому в округе ресторану.
– Ненавижу, когда они так делают! – нервно прошептал Айя. – Никакого уважения к старшим…


Owari