Настроение сейчас - уряя, нам дали горячую воду!!!

День обещал быть теплым и солнечным. Знакомые пригласили меня провести время на даче. На мой вопрос: «Надо ли мне что-нибудь взять с собой?» Мне ответили: «Нет. Мы обо всем позаботимся. Бери детей и хорошее настроение. Мы за тобой заедем». Вот так я оказалась у кого-то в гостях в его загородном доме. Меня освободили от обязанностей по нарезке салатов и сервировке стола. Кто-то взял на себя заботу о моих детях. Я отдыхала, сидела в тени фруктовых деревьев или осматривала постройки на участке. Почему-то вспомнился фильм «Москва слезам не верит», та сцена, где главную героиню и ее дочь пригласили на шашлыки. Если бы мне поставили шезлонг, я бы в нем уснула.
Пройдя по тропинке между деревьями, я увидела гараж. Любопытство взяло верх и я туда вошла. Обычный гараж, инструменты и запасные шины для машины.
– Что ты там увидела интересного? – окликнул меня мужской голос. – Пошли, я нашел тебе занятие.
Я вернулась на лужайку, где шли приготовления к застолью. Неподалеку слышался детский смех. Мои дети и пара взрослых с упоением играли в мяч. Картина действовала умиротворяющее, прикрыв глаза рукой, я смотрела на небо и проплывающие мимо редкие облака.
– Наташ, иди сюда. Я хочу тебя кое-с кем познакомить.
Взглянув в сторону говорившего, я увидела, что он стоит в компании мужчины и женщины. Они о чем-то разговаривали. Я решила приглядеться к его собеседникам. Внешность выдавала их восточное, точнее арабское, происхождение. Мужчина был одет в деловой костюм, а женщина – в длинное платье и на голове был платок. Платье ее не уродовало, скорее наоборот, даже подчеркивало достоинства ее фигуры. Осмотром этой пары я осталась довольна.
– Это Наташа, а это мои друзья. Они из Арабских Эмиратов, – так нас представили друг другу. – Они хотят купить участок неподалеку и построить дом. Я хочу, чтобы ты его спроектировала.
– Я? – просила я удивленно, – Но у меня нет в этом опыта, я даже не знаю с чего начать.
– Я видел ремонт в твоей квартире, у тебя неплохой вкус, просто попробуй, у тебя может получиться.
– Даже не знаю, – тихо произнесла я.
– Вам не стоит бояться, – произнес наш арабский гость, – Вы можете просто попробовать. Нам нужен трехэтажный дом с домашней мечетью. Моя жена вам поможет, она говорит на русском, – при этих словах его жена посмотрела на меня и ободряюще улыбнулась.
– Дом с домовой церковью своего рода. Она, конечно же, должна смотреть в сторону Мекки, – произнесла я.
– Вы правильно поняли нас. Вход в мечеть должен быть расположен в доме, на первом этаже. У вас холодные зимы.
– А почему три этажа? Какой из них будет нежилой? – спросила я.
– На первом этаже буду жить я, на втором – моя жена, на третьем – наш ребенок. Он приедет, когда дом будет построен.
– Я попробую, – ответила я смущенно, – но ничего не обещаю. У меня нет в этом опыта.
– Вот и славно, – произнес мой знакомый, доставая, как фокусник кролика из шляпы, альбом и карандаши.
Немного смущенная и растерянная, я отошла от этой компании, чтобы не мешать их дальнейшему разговору.
– Вот увидишь, она справится, – произнес знакомый.
– Не сомневаюсь, – ответил его собеседник. – У нее могут быть хорошие идеи.
Это последнее, что я услышала, отдаляясь от них на почтительное расстояние. На момент этого разговора, мыслей по внешнему виду дома и внутреннему дизайну у меня не было. Я чувствовала растерянность и неуверенность в себе. Одно дело, продумывать дизайн собственной квартиры, когда ты четко знаешь и видишь, каким будет окончательный результат. Совсем другое – проектировать посторонним людям, с культурой, отлично от русской, и традициями, о которых ты слышала только по телевизору.
– Привет. Как дела? – этот знакомо-незнакомый голос вывел меня из состояния глубокой задумчивости.
– Привет. Твоими молитвами, – ответила я автоматически.
Я всегда так ему отвечала. Он всегда говорил, что не молится. Это был, своего рода, ритуал. Оглядевшись вокруг, я увидела, что опять стою около того гаража, от которого меня увели, и он смотрит на меня серым полумраком распахнутых ворот. Рядом со мной стоял мужчина моих грез, смотрел на меня и улыбался. Хотелось проснуться и избавиться от этого наваждения, чтобы оказаться подальше от него и от той боли, что причиняли мысли о нем.
– Что ты здесь делаешь? – задала я ему вопрос, делая ударение на слове «ты».
– Вообще-то, это мой дом, я здесь живу, – ответил он.
Такого ответа я не ожидала, как не ожидала увидеть его здесь.
– А, Мишка, привет. Хорошо, что ты вырвался с работы пораньше. Почти все готово, – к нам подошел один из гостей, уже наших общих знакомых.
– Почему ты не сказал, что это его дом? – спросила я его, в душе поднимался гнев.
– Ты бы тогда отказалась сюда приехать, – спокойно чуть с насмешкой ответил он.
– И чья была идея меня сюда пригласить? – гнев прорывался в слова, чувство, что меня подставили, и я сейчас выгляжу полной дурой, заполняло душу.
– Как знать, как знать, – ответил он, подмигивая Мише, и направляясь в сторону остальных гостей.
Мы остались наедине. До нас только доносился отдаленный шум голосов нашей компании. В его обществе я чувствовала себя неловко. Он просто стоял, смотрел на меня и улыбался. Я молчала, я была зла, я не знала, что ему сказать и о чем спросить. Мне надо было успокоиться и все обдумать. Надо было продумать, как себя вести с ним и с остальными, которые будут с удовольствием наблюдать этот спектакль.
– Извини. Я пойду, – бросила я слова на воздух, направляясь к остальным и ускоряя шаг.
Мое поведение выдавало меня с головой. Не надо было ходить к гадалке, чтобы предугадать мою реакцию на его появление. Он ничего не ответил, он смотрел и улыбался. Я снова устроилась под фруктовыми деревьями и стала думать о внешнем виде дома и дизайне комнат, которые мне заказали. Мне надо было отвлечься, чтобы не думать о нем. Для этого надо было направить мысли в другую сторону, а это было сложно.
Солнце было уже высоко, тень дарила прохладу, и ноздри щекотал аромат жарившегося на огне мяса. Я открыла альбом и стала рисовать. Художественным рисованием, мой примерный чертеж дома, назвать было сложно. Это было просто пять прямоугольников соединенных вместе. Мыслей не было, и я стала смотреть на небо и наблюдать за людьми.
– И что это будет? – спросил меня насмешливый голос.
Я перевела взгляд в сторону говорившего. Догадаться, кто это труда не составило. Миша присел рядом на скамейку. Возражать не имело смысла, это мы находились у него в гостях, а не наоборот.
– Трехэтажный дом с домашней мечетью, – ответила я. – Правда, на рисунке этого не видно.
– Я бы сказал – даже отдаленно не напоминает, – ответил он. – И почему ты решила заняться не своим делом?
– Меня попросили. Я отказывалась, говоря, что у меня нет опыта в подобных вещах, – начала я толи оправдываться, толи объяснять, почему я сижу с таким глупым видом и рисую прямоугольники. – Но мне предложили попробовать.
Он ничего не ответил, просто улыбнулся мне. Разговор снова прекратился. В этом молчании не было неловкости. Может мы и хотели поговорить друг с другом, но или не знали с чего начать, или не находили нужных слов для разговора. Я не знаю, сколько времени мы так сидели, я заметила, что он массирует, нет, правильнее было сказать «поглаживает», ногу.
– Что у тебя с ногой? – спросила я.
– Ничего, скоро пройдет, – ответил, или скорее, огрызнулся он.
– Болит? Давай я помогу. Не зря говорят, что «руки матери обладают целебной силой».
– Не надо.
– Повредил в одном из своих путешествий?
– Нет. На войне.
– На какой войне? Врешь небось. Ты же тогда говорил, при мне это было, что ты в армии не служил, ты в институте учился.
– На какой, на какой, – с усмешкой произнес он, – война в Персидском заливе. США против Ирака.
– Мы же не воевали в ней. Это Америка и ее войны.
– Мы и в Афганистане официально не воевали. А сколько народу погибло.
– И чем же ты занимался в войну? – хитро спросила я.
– Мы связь обеспечивали, – просто ответил он.
– Связь? Для этого надо иметь профильное образование.
– Я же не уточнял, что именно я изучал в институте.
Мысли и догадки ворвались в голову бешенным ревущим потоком. Вспоминая историю первой мировой войны, я вспомнила, что у России был свой иностранный легион. Нигде не было сказано, что его распустили после революции. Ну, может, переименовали, но он остался. И вполне возможно, что Миша после института вступил в него, и они попали на войну в Персидский залив. Работая с американцами и обеспечивая им связь, он выучил английский и приобрел много ценных знаний, плюс нехило заработал. А, вернувшись в Россию, дождался благополучного момента и вложил деньги в фирму своего друга, где и является главным техническим специалистом и заместителем директора, вот уже десять лет.
Солнечный луч пробился сквозь занавески и начал играть мелодию утра. Через какой-то период времени к ней присоединился ровный гул кулера включенного компьютера и звук мультика. «Кажется это «Спанч Боб», – подумала я. Открывать глаза и вылезать из-под одеяла не хотелось. Кто-то на кухне включил чайник. Я вспомнила про подругу, что ночевала у меня. Она тихим голосом разговаривала с моим сынишкой. Делать нечего, пора ставать. Я нехотя выползла из-под одеяла и вышла на кухню. Предложила подруге кофе.
Держа в руках чашку горячего свежесваренного кофе и закуривая сигаретку, я поняла, что день начался.
– Привет. Мне сегодня дурацкий сон приснился, – начала я.
– Правда? – спросила она, сделав заинтересованное лицо. – Расскажи.
– Сейчас. «День обещал быть теплым и солнечным».