Редко в жизни девушек, да что уж там, вообще любого человека случается день (ночь, вечер или любая другая часть суток), когда любование собой становится не дешевым беспочвенным нарциссизмом, а настоящей красотой. Во всех гранях этого слова. Обычный, ничего не значащий день, такой, каких уйма в твоей жизни, пусть и не слишком длинной, как у некоторых, проходит заурядно. Даже как-то чересчур... А вот вечером, который почти ночь, когда тебя никто не видит, ты действительно никому не нужен (да и кому ты сдался в двенадцатом часу ночи), в тебе что-то щелкает. Нет, слава Создателю, это не суставы, а нечто непонятное. То ли душа, то ли мозги, то ли, на худой конец, подсознание. И тогда ты решаешь, что, черт возьми, ты просто обязана напиться. И потому устраиваешь аристократический разврат. Хотя прекрасно же знаешь, что из тебя особа голубых кровей как из улитки аист. Если кинуть с крыши она, конечно, полетит, а дальше-то что?.. И вот ты по совершенно неясной причине идешь в комнату, отыскиваешь новые черные бриджи, сшитые под кожаные, черную же кофту, причем тоже новую, но которую ты панически боишься надевать на выход, потому что тут она обтягивает бока, там слишком короткий рукав и видны шрамы. Короче, набирается уйма проблем и физических недостатков, которые делают тебя если не фермерской Буренкой, то, как минимум, городской подружкой-дурнушкой. Только сейчас это совсем не важно. На кухне отыскивается вино. Хрусталя в доме, по всей вероятности, нет. Но почему бы не подключить воображение. И вот уже обычный бокал стекла деревни Тютькино становится дорогим фужером времен Людовика XIV, тусклый свет тлеющих свеч - отражением огней в огромных настенных зеркалах, скрипящий икейный стул закидывается подушками и обращается в кресло. До "Черной крови" тому, что ты пьешь, как пешком до Парижа, но все же. Напиться хочется неимоверно, но после первого же бокала это желание пропадает. Знаешь ведь прекрасно, что тебя свалит только пара стопок водки. А вино - что вода, даже голова не кружится. Лишь ощущение тепла, не более того. Мускатного цвета жидкость обжигает горло. По идее, должна осипнуть и еле крехтеть.. Но сегодня все не так. Металл под пальцами кажется шелковыми нитями, и пусть все менестрели этого мира тухнут от зависти, потому что настоящее серебро звучит именно так. Перебор и бой, легкий щипок в ритме вальса... Пальцы мелькают по струнам незаметно и легко, и ни одна из шести не скрипнет, не затрещит, как это обычно бывает. Нет смысла писать что-то новое, потому что сегодня нужно делать из чужого свое. И непременно шедевр. Гитару сравниваю с женщиной... Ну, и пусть эта крутобедрая незнакомка, имя которой тебе еще не открыто, увлечет тебя в сумасшедший танец, которому нет равных. Музыка захватывает, затягивает, уносит... Ты творишь это чудо, или тобой создают то, что сводит с ума сильнее танго. Она твоя, и никто никогда не узнает те шальные мысли, что проносятся мгновенно, не успевая обрести законченный смысл.

"Герцог, - внезапно спрашиваю я у неосвещенной стены, - вам нравятся ведьминские песни?" - и, не дожидаясь ответа, вновь с головой бросаюсь в пламенную волну.

Голос... Сколько раз ты проклинала себя за бестолковое горлопайство. Процент попадания в ноты равен нулю. Какие, к черту, ноты. Этой ночью есть только твой голос. И ни одна кошка не посмеет влезть со своими комментариями и заявить, что с таким "вокалом" только в переходе частушки орать. Не бойся, ибо сейчас ты прекрасна. Как никогда не была и, увы, не будешь, здесь, сейчас, сию минуту, секунду... Взяла чуть выше, спустилась ниже, еще ниже. И вновь взлетела вверх. Должно быть, вторая октава, не меньше. Первую ты, хвала богам, и в душе берешь. Выше, попробуй, смелее. Смогла, ты все можешь. И нет чего-то такого, чего бы ты не спела. Упиваешься собственным голосом? Почему бы и нет, ведь это действительно прекрасно.

Но вот закончилось вино... Лениво и как бы небрежно откладываешь гитару, и женщина твоей ночи по-кошачьи вытягивается на подушках. На кухню нужно идти мимо зеркал, и ты не можешь удержаться от искушения. Смотри, не бойся, потому что это не отражение. Ту, что смотрит на тебя хитрым взглядом, ты не встретишь больше никогда. Длинные чуть темные волосы тяжелыми кудрями падают на плечи и за спину; пряди обрамляют чуть вытянувшееся лицо, делая его контуры более резкими; миндалевидные, чуть раскосые глаза, мерцающие азартным блеском, неотрывно смотрят на тебя. "Кто это, - удивленно осматриваешь ее, стараясь запомнить каждую черту, - бог мой, какая красивая. куда мне до такой..."

А второй бокал уже искрится на столе, и горьковатый аромат дурманит и затуманивает взгляд. И снова струны сливаются в ритме со стуком твоего сердца, растворяясь в сознании. А с балкона доносится чуть холодный запах сырого утреннего ветра. Начинает светать, медленно, едва заметно, меняются тона неба. На темном синем, где не видно ни одной звезды, "луна зажгла свой свет", и теперь полный диск горит ярче солнца. Фантастичным он кажется уже на голубом фоне, будто на платке вышили... А свежий поток воздуха обволакивает и начинает баюкать. Безумная страсть уступает место покою и нежности. Уже закутываясь в одеяло, в последнюю секунду перед тем, как провалиться в мягкую дремоту, остатками мыслей ловишь тусклое желание почувствовать чье-то тепло, мягкое прикосновение, чтобы кто-то непременно родной обнял и... И что? Да, ничего, в общем-то. Только были бы такие ночи не будь ты одна?