"У нас тут, конечно, приживается любовь, и много. Но у нас напрочь нет культуры страсти. Да, она вроде бы описана многократно Достоевским, Лесковым, Толстым etc. И смерть, и слезы... Но, увы, все это почти уже ничего не значит в бытовом, конечно, плане для людей второй половины двадцатого столетия, коими мы все являемся. Мы приучились тихо любить — в смысле понимать до донышка. Еще жалеть несчастных и алкоголиков, спивающихся от загаженности собственной души. Еще с милым(ой) рай в шалаше строить поднаторели. Еще ждать годами. Еще ноги мыть, воду пить. А вот страсти как недолговечного сжигающего огня фиг вам! Мы не способны ни на страстный месяц (пусть один-единственный, но сладкий, изнуряющий и соблазняющий на безумие), ни даже на страстный разрыв под содрогания всего организма, когда очевидно, что это разрыв, но так давайте же разрывать на взлете! Попробуйте, ради интереса, предложите своему кавалеру расставание на пике любовных отношений. Он в ужасе отшатнется от вас. Ведь у нас если уж расставание, то это развод и вывоз скарба вперемешку с застарелой пылью на нем.

Потому что наша просоветская любовь — это сплошное копание в себе, а не желание взять от партнера все счастье до донца, даже если это финальные его часы, и дать ему взамен столько же, пусть даже если завтра пустота на подушке обязательна.

«Страсть» по-нашему — это путешествие из точки «А» в точку «Б». В «А» поцеловались, в «Б» пилим диван. Счастье еще, большое везение, когда путешествие — прямая. Ужас, когда кривая, что чаще. Да что уж тут лясы точить — нам ли, каждому, этого не знать...

Может, квартирный вопрос сожрал нашу страстную потребность? Тоже бывает. Однако страсть требует не только квадратных метров, о которых ни в коем случае нельзя думать, как же их, поганых, в случае чего делить. Страсть непременно требует денег, а наши мужчины от десятилетия к десятилетию мельчали именно потому, что нищали. И даже когда разбогатели в последнее время, ринулись от жен прямо к проституткам или просто доступным, в открытые тут стрип-клубы и массажные салоны... Куда угодно, только не попробовать себя в страсти.

А уж эти последние годы, вовсе губительные для такого дела, как страсть! Вслед за подростками и рэкетирами все остальное общество даже в терминологии стойко перешло к слову «трахаться». Если у кого-то какие-то отношения, значит, «трахаются» (и сами так о себе говорят, и окружение). Пары у нас больше не жалеют, не зовут, не плачут — они трахаются. Банкиры трахаются, их дети трахаются, бывшие инженеры трахаются, бомжи трахаются, музыканты и поэты тоже... До вертепа ли страстей тут? До трясучки ли последних расставаний нам, до подгибающихся ли колен, если выпала случайная встреча? Нет, не до того. Успеть бы потрахаться... А если же тебя обуревает страсть, ответ нашего мужчины, поднаторевшего именно в траханье, будет убийственным: «Не ставь меня в трудное положение... Мы же люди взрослые...»

(С) Анна Политковская