Умер Василий Аксёнов
07-07-2009 09:37
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Вам понравился пост? Добавляйте его в цитаты!
[показать]
Фото: Максим Коняев/Газета
Ушел из жизни писатель Василий Аксенов
С тех пор как в январе прошлого года Василия Аксенова за рулем настиг инсульт, все, кто знал и любил его книги, с ужасом и надеждой одновременно ждали новостей о состоянии его здоровья. Поначалу вести были неутешительными: "состояние тяжелое", "крайне тяжелое", затем, как водится, их стало все меньше, и утешительными они не были. Тем не менее мы продолжали ждать и надеяться — но увы. Вчера Василия Павловича не стало. Сын репрессированных партийцев (мать писателя Евгения Гинзбург — автор одной из знаковых книг лагерных мемуаров "Крутой маршрут"), Аксенов несколько лет прожил в ссылке в Магадане, затем окончил мединститут в Ленинграде и работал по специальности. Но он хотел писать. Повесть "Коллеги", опубликованная в журнале "Юность", едва ли не стала, как говорят нынче, маркером оттепели, а повесть "Звездный билет" — практически манифестом "поколения фестиваля", тех, кого в печати называли стилягами.
Не то чтобы Аксенов стал рупором завсегдатаев коктейль-холлов — он любил красивую жизнь без кавычек, любил джаз, качественный алкоголь и женщин, но прежде всего он был романтиком, и деятельная сторона жизни была составной частью его романтики. Его героями были люди, умеющие что-то делать: врачи, рабочие, физики. Или, скажем так, Аксенов был одним из московских денди 60—70-х, но ему хотелось продолжения, движения вперед, а не статики бесконечных развлечений.
Не все сейчас помнят удивительный роман "Джин Грин — неприкасаемый", написанный Аксеновым в соавторстве с Овидием Горчаковым и Григорием Поженяном под псевдонимом "Гривадий Горпожакс", а ведь это был едва ли не первый настоящий авантюрный шпионский роман на русском языке, написанный в западной традиции. Недавно переиздана дилогия "Мой дедушка — памятник" и "Сундучок, в котором что-то стучит" — невероятная для 70-х годов детская книга о советском пионере, приключения которого происходят практически по всей планете. Что говорить о "Затоваренной бочкотаре", повести революционной, композиционно невероятно сложной, и то ли абсурдной, то ли авангардной…
Да, он, конечно, был "удачником" — но удача уходила из-под ног вместе с завершением оттепельных лет. Последние советские книги Аксенова "Круглые сутки нон-стоп" и виртуознейшие, хоть и неровные "В поисках жанра" печатались только в "Новом мире". В них все больше сквозила невероятная тоска автора по здоровому, романтическому индивидуализму, карнавальности жизни — и свободе с самой большой буквы, трактуемой опять-таки сообразно романтическим представлениям Василия Аксенова. "Ожог" и "Остров Крым" — пронзительные, жесткие, страстные, самые, наверное, лучшие его книги — были запрещены к публикации.
История с неподцензурным альманахом "Метрополь", закончившаяся эмиграцией Аксенова, хорошо известна и описана иносказательно им самим в романе "Скажи изюм" — попытка напечатать его в СССР привела к исключению из Союза писателей Виктора Ерофеева и Евгения Попова; Аксенов в знак протеста тоже из этого союза вышел, уехал в США, где уже узнал о лишении его гражданства. Шел 1980 год.
Слава богу, там он не потерялся: там его знали, стали издавать, там вышли и "Ожог", и "Остров Крым", там он преподавал— и, говорят, весьма успешно — русскую литературу. Впрочем, он — американофил с многолетним стажем — обнаружил в Штатах, что словесность— тот еще якорь, и брошен он все-таки в России. Потому с перестройкой стал возвращаться— сперва, что понятно, книгами, потом— самолично, все чаще и чаще, теперь уже из Франции, где жил настоящим барином. А потом стал жить на два дома.
Последние годы его жизни можно считать удачными: его экранизировали, много издавали и переиздавали, книги становились событиями — так или иначе, он был публичной персоной, в отличие от многих не менее талантливых писателей эмигрантов его же поколения, ему и тут повезло. Повезло? Везет тому, кто везет, говорит грубоватая присказка, а он именно что вез — писал, присуждал премии, публично говорил, что думал, не оглядываясь назад. Он все время смотрел вперед, и если зрение его со временем стало допускать некоторые аберрации (как в романе "Редкие земли", задуманном как последняя часть той самой детской трилогии, но ею не ставшем по ряду очевидных причин) — не его вина. Впрочем, и беда не его.
Полтора года назад, за рулем, он тоже смотрел вперед. Что он там видел — нам уже не узнать.
Источник: Редакция и издатель: АНО "Редакция Ежедневной ГАЗЕТЫ".
Авторские материалы – (с) АНО "Редакция Ежедневной ГАЗЕТЫ".
Главный редактор: Сухов Павел Викторович
NikkiEwart
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
[показать]Фото: Максим Коняев/Газета
Ушел из жизни писатель Василий Аксенов
С тех пор как в январе прошлого года Василия Аксенова за рулем настиг инсульт, все, кто знал и любил его книги, с ужасом и надеждой одновременно ждали новостей о состоянии его здоровья. Поначалу вести были неутешительными: "состояние тяжелое", "крайне тяжелое", затем, как водится, их стало все меньше, и утешительными они не были. Тем не менее мы продолжали ждать и надеяться — но увы. Вчера Василия Павловича не стало. Сын репрессированных партийцев (мать писателя Евгения Гинзбург — автор одной из знаковых книг лагерных мемуаров "Крутой маршрут"), Аксенов несколько лет прожил в ссылке в Магадане, затем окончил мединститут в Ленинграде и работал по специальности. Но он хотел писать. Повесть "Коллеги", опубликованная в журнале "Юность", едва ли не стала, как говорят нынче, маркером оттепели, а повесть "Звездный билет" — практически манифестом "поколения фестиваля", тех, кого в печати называли стилягами.
Не то чтобы Аксенов стал рупором завсегдатаев коктейль-холлов — он любил красивую жизнь без кавычек, любил джаз, качественный алкоголь и женщин, но прежде всего он был романтиком, и деятельная сторона жизни была составной частью его романтики. Его героями были люди, умеющие что-то делать: врачи, рабочие, физики. Или, скажем так, Аксенов был одним из московских денди 60—70-х, но ему хотелось продолжения, движения вперед, а не статики бесконечных развлечений.
Не все сейчас помнят удивительный роман "Джин Грин — неприкасаемый", написанный Аксеновым в соавторстве с Овидием Горчаковым и Григорием Поженяном под псевдонимом "Гривадий Горпожакс", а ведь это был едва ли не первый настоящий авантюрный шпионский роман на русском языке, написанный в западной традиции. Недавно переиздана дилогия "Мой дедушка — памятник" и "Сундучок, в котором что-то стучит" — невероятная для 70-х годов детская книга о советском пионере, приключения которого происходят практически по всей планете. Что говорить о "Затоваренной бочкотаре", повести революционной, композиционно невероятно сложной, и то ли абсурдной, то ли авангардной…
Да, он, конечно, был "удачником" — но удача уходила из-под ног вместе с завершением оттепельных лет. Последние советские книги Аксенова "Круглые сутки нон-стоп" и виртуознейшие, хоть и неровные "В поисках жанра" печатались только в "Новом мире". В них все больше сквозила невероятная тоска автора по здоровому, романтическому индивидуализму, карнавальности жизни — и свободе с самой большой буквы, трактуемой опять-таки сообразно романтическим представлениям Василия Аксенова. "Ожог" и "Остров Крым" — пронзительные, жесткие, страстные, самые, наверное, лучшие его книги — были запрещены к публикации.
История с неподцензурным альманахом "Метрополь", закончившаяся эмиграцией Аксенова, хорошо известна и описана иносказательно им самим в романе "Скажи изюм" — попытка напечатать его в СССР привела к исключению из Союза писателей Виктора Ерофеева и Евгения Попова; Аксенов в знак протеста тоже из этого союза вышел, уехал в США, где уже узнал о лишении его гражданства. Шел 1980 год.
Слава богу, там он не потерялся: там его знали, стали издавать, там вышли и "Ожог", и "Остров Крым", там он преподавал— и, говорят, весьма успешно — русскую литературу. Впрочем, он — американофил с многолетним стажем — обнаружил в Штатах, что словесность— тот еще якорь, и брошен он все-таки в России. Потому с перестройкой стал возвращаться— сперва, что понятно, книгами, потом— самолично, все чаще и чаще, теперь уже из Франции, где жил настоящим барином. А потом стал жить на два дома.
Последние годы его жизни можно считать удачными: его экранизировали, много издавали и переиздавали, книги становились событиями — так или иначе, он был публичной персоной, в отличие от многих не менее талантливых писателей эмигрантов его же поколения, ему и тут повезло. Повезло? Везет тому, кто везет, говорит грубоватая присказка, а он именно что вез — писал, присуждал премии, публично говорил, что думал, не оглядываясь назад. Он все время смотрел вперед, и если зрение его со временем стало допускать некоторые аберрации (как в романе "Редкие земли", задуманном как последняя часть той самой детской трилогии, но ею не ставшем по ряду очевидных причин) — не его вина. Впрочем, и беда не его.
Полтора года назад, за рулем, он тоже смотрел вперед. Что он там видел — нам уже не узнать.
Источник: Редакция и издатель: АНО "Редакция Ежедневной ГАЗЕТЫ".
Авторские материалы – (с) АНО "Редакция Ежедневной ГАЗЕТЫ".
Главный редактор: Сухов Павел Викторович
NikkiEwart
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Умер Василий Аксёнов | Nikki_Ewart - Nikki Ewart |
Лента друзей Nikki_Ewart
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»