маленькие шалости
вызывают жалость-
помочь мы не умеем,
но можем повздыхать,
тоненьким сопрано
засыпав солью рану.
судить же не сумеем-
поможем подыхать.
тоненькие губки
шумят и плачут в трубку.
играть-то не умеет,
дешевый балаган.
но плачущие глазки
поведают вам сказки,
что врать она не смеет!
нет, что вы! не обман!
вчера в аэроплане
(на самом заднем плане)
она чуть выше тучек
считала голубей.
и вдруг- ужасный грохот!
в моторе- лютый рокот!
*здесь всплеск тончайших ручек*
что может быть страшней!
упал аэроплашка
беспомощной букашкой
а люди- вот те чудо!
остались без потерь.
"нет, что же вы, не смейте!
товарищ, не наглейте!
ведь это было! утром!
поверь уж мне, поверь.
а после, за обедом,
встречалась я с медведем.
он целовал мне руку
и медом угощал.
ах, у него манеры,
как у пенсионера!
он, право, даже в скуку,
в тоску меня вогнал.
а после, на прогулке,
вдруг шум раздался гулкий,
и небо раскололось
на два кривых куска,
и вылезли из дырки
вдруг акробаты цирка,
и небо защелкнУлось,
как кнопка кошелька.
а ужин был прелестным-
на НЛО чудесном
ко мне в окно влетели
зеленые друзья.
и было просто чудно!
хотя, признаться, нудно
рассказывать про ели
и сок березняка."
посмеивались тихо,
подшучивали лихо
над бедной фантазеркой
миледи, господа.
и думали напрасно,
что ложь ее ужасна,
и можно только поркой
беднягу наказать.
не верили ни слову
и были наготове
за клевету Несчастную
отправить жить на дне.
а всё ведь вправду было:
сказать она забыла,
что видела всё ясно
в прекрасном длинном сне

(C)