И снова я здесь.
В эти выходные было нечто. Еще в четверг у меня было нехорошее предчувствие, когда убирался в мастерской, подумал "Прямо, как перед смертью", после чего бросил уборку и пошел собирать рюкзак. Рюкзак я паковал основательно, ибо предстояло долгое плавание по тихим водам. Даже аккумулятор с собой прихватил, чтобы зажечь ходовые огни ночью, когда бы шли по Москве-реке. Практически все упаковал в несколько пакетов для герметичности. Даже взял с собой примус и полтора килограмма газа для приведения бомжпакетов в рабочее состояние. Барахла набралось на сорок килограммов.
В пятницу, в шесть часов утра мы двинулись в путь. Папа сильно волновался, машину вести толком не мог. Добрались до пункта назначения, дождался товарища Корвуса. Папа заблудился и долго катался по Люберцам, мы же с товарищем пошли на свалку, сначала на наше старое место, которое теперь изменилось до неузнаваемости -- там, где раньше было засранное говноболотце, теперь высятся десятиметровые горы земли. Обозрев окрестности свалки, поняли, что подходящих материалов тут нет, я высказал Корвусу все, что о нем думаю ("Тебя сейчас прибить или обождать чуток?"), после чего пошли на другую свалку. Когда туда шли, под мостом (лезть под низкий мост с таким рюкзаком -- это здорово) нашли могилу, где похоронен жутким образом убитый трехлетний ребенок. Наконец, нашли адекватное место, даже в тени, начали строить плот в виде катамарана, поплавки были около четырех метров в длину и где-то семидесяти пяти сантиметров в диаметре. Поплавки были из пластиковых мешков с бутылками внутри, я замучился сшивать вместе эти мешки, а товарищ замучился таскать бутылки. Расстелили коврик, попили чаю из чабреца, нашли коноплю, пожевали, ничего особенного, наверно, веревки из нее хорошие будут.
Срубили пару деревьев для рамы, прямо на свалке разбили палатку, ибо начинался дождь. Там же видели милого пятнадцатисантиметрового слизня.
Вскоре потребовались еще доски, ради них разобрали старый бомжедомик. Да, попалась бутылка с надписью "Дистиллят из резервуара №72", Корвус ее так неосмотрительно вылил рядом со стройплощадкой... Воняло просто песец как. После того, как закончили каркас, я со словами "Вот теперь я дам волю своему одиночеству." взял пилу и отпилил все лишнее, пилил так усердно, что заработал мозоль на правой руке. Каркас потащили к реке, вдвоем мы его еле подняли. Далее притащили листы ДСП для настила, на одном даже была кнопка "Вызов милиции". Думаю, что с настилом плот стал весить под двести килограммов.
Ближе к вечеру подошли оставшиеся члены команды, нас стало пятеро, плюс месячный котенок в корзинке. Котенок вел себя спокойно, большую часть времени спал, оставшуюся часть смотрел на неизвестный мир голубыми глазами.
Окончательно плот был готов к ночи, на нем установили палатку, потом мы отплыли от берега, бросили якорь, выпили спирту, Дене наварил манаги из местного сырья, выпили и ее и легли спать. Спали мы на соловьином болоте, некоторые из соловьюнчиков не просто квакали или трещали, а даже протяжно някали. Рядом находился железнодорожный мост, товарняки, едущие по нему, составляли чудесный аккомпанемент. Сквозь туман, окутавший реку-болотце, мне мерещились электровозы, осень, какие-то совсем тихие и приятные места. Проспать смог четыре часа. В пять снялись с якоря и пошли дальше. За весь путь не было ничего сверъестественного, пару раз пришлось сложить палатку, ибо мы не проходили под мостом, паоу раз заплыли под дерево, из-за того, что второй рулевой управлялся с примусом (плот весил где-то под полтонны, если не больше). Один раз капитально сели на упавшее в воду дерево, принялись это дерево пилить-рубить, напевая "И плащ налевом убить свою цель... Своим же чувством ты сможешь полеееен!". В конце-концов плот удалось перетащить, и под радостное "Мы смогли ПОЛЕЕЕЕН!" мы поплыли дальше. Но вот впереди показались обломки старых мостов... Бросили якорь, привязали к берегу лодку. Спрашиваю Корвуса, как быть. "Да правь по центру, проскочим!" Вытаскиваю якорь, и тут он отцепляется и уплывает. Мы начинаем плыть. Бегу на нос, пытаюсь разворачивать плот носом вперед, попутно говорю: "Корвусе, я проебал якорь!" Плот удается развернуть, но вскоре течение его подхватывает, разворачивает градусов на сорок пять и несет к мосту. Выровнять не удается. Одним углом мы летим на бревно, вторым -- в опору моста. "Ну все, приплыли." Удар, от которого в настиле осталась выемка по форме опоры... Короткое "Оперный енот", и я вместе с веслом лечу в бурный поток, пару раз шмякнувшись о ками на дне. Понимаю, что шмякаться о камни больше неохота, плыву. Как же классно лететь гордым карасем между камней и железяк, да еще и с веслом в руке! Через пятьдесят метров течение совсем ослабело, я выбрался на берег, вернулся на плот. Мы даже пытались его стащить, не понимая всей серьезности ситуации, девчонки смеялись... Пока на палубу не хлынула вода. Визг, суматоха. Кота вынесли, из палатки вылезли, стали спасать вещи. Внезапно плот накренился на левый борт, да так сильно, что край палатки на полметра ушел под воду, дуги хрустнули, ткань порвалась, а большинство вещей унесло мощным течением. В частности, уплыли мои боты, штаны и безрукавка, а вместе с ними фонарь, кошелек и мобильник. Документов я специально не брал. Я перетащил на берег почти все, что было на плоту, в том числе и рюкзак с аккумулятором, в котором оказалась сухая одежда, Корвус на лодке догнал предусмотрительно взятые мной кроссовки и один берец, позже я привязал к опоре веревку, держась за нее, прошел по дну пару раз, выловил Соне куртку, себе мешок от палатки и ребятам котелок, мешок, как и саму палатку, выкинул, ибо ее просто нафиг распидорасило. Возле плота в водовороте вертелись еще не распечатанные бомжпакеты.
Под мостом устроили лагерь. Так как питьевой воды не осталось, то кипятили и пили воду из Пехорки. Благодаря ей смородиновый чай приобрел привкус антифриза, а бомжпакеты на такой воде очень ничего, слава Люберецкой станции аэрации.
У Сони оказался рабочий мобильник, так мы связались с родными. За нами выехали.
Дома я выпил все спиртосодержащее, кое-как почистил рюкзак и лег спать. Заснул вмиг он недостатка сна и переизбытка впечатлений.

Итак, я проебал мобильник, плюс стопицот к мизантропии, минус косарей так пять к бюджету. На поиски нового пока забил. Плюс беготня, восстановление карточек и проездного. Зато впечатлений масса, а правая рука болела так, как никогда. Одиночество удовлетворилось.

К сожалению, фото вряд ли будет, ибо жена Корвуса утопила свой фотик, Корвус -- свой, да и я не стал отступать от общего порядка.