... Первые лучи неяркого осеннего солнца показались из-за старых корпусов завода. Пробиваясь сквозь густой туман, они упали на городские здания, в том числе и на полуразвалившуюся ратушу, к шпилю которой был прикреплен изолятор с блоком от контактной сети трамвая. Через блок был перекинут трос, на тросе сушились носки. На носки солнечные лучи упали первыми, и капельки росы на ткани заблестели, как маленькие алмазы. Солнце поднималось все выше, носки уже высохли, а солнечные лучи продолжали падать на все новые места. Наконец они добрались до будки заводского сторожа, спавшего на ржавой металлической кровати и ласково, но неуклонно засветили ему в глаз. Сторож потянулся, пробормотал что-то нечленораздельное, открыл глаза, снова закрыл, отвернулся и встал с кровати. Всякое изменение распределения нагрузки на нее сопровождалось душераздирающим скрежетом, но сторожу было не в первой. Удовлетворенно потрогав не менее ржавую, но излучавшую приятное тепло батарею, надев ватные штаны, валенки и неопределенного вида куртку, сторож взял лом и вышел на улицу, где на цепях висел кусок трамвайного рельса. Когда-то, когда завод еще работал, удар ломом по рельсу означал начало рабочего дня, перерыв и многое-многое другое, но теперь, когда от завода остался один эпизодически работающий механический цех, сие действо носило исключительно ритуальный характер, напоминание о былом величии... Лом достиг рельса. Рельс отозвался протяжным, мелодичным звуком. "Начался новый день...". Но в этот раз утро началось особенно. После традиционного "дзыыынь" раздалось "хрясь", ибо цепь была старая, и освободившийся конец рельса начал стремительно описывать дугу по направлению к земле. Сторож такого явно не ожидал, отскочил, но все-таки получил по ноге рельсом. "Оперный енот!", -- раздалось над городом. Вот теперь день действительно начался.
В доме рядом с ратушей человек готовил себе завтрак. Услышав привычное "Оперный енот", он подошел к окну, где за вбитый в стену крюк был зацеплен второй изолятор с блоком, и стал перематывать трос. Высохшие носки медленно, но верно поехали к окну. Вместе с носками на тросе приехала наполовину ручная ворона с очередной блестяшкой в клюве. Она твердо знала, что здесь их можно обменять на еду.
На окраине города, рядом с трамвайным депо старый тепловоз, уже давно лишившийся тележек и стоящий на бетонных блоках, коротко свистнул и затарахтел, его двигатель набирал обороты. Механик подождал, пока двигатель прогреется, потом зашел в машинное помещение и включил пару тумблеров. К размеренному рокотанию дизеля добавился плавно нарастающий гул главного генератора. Тепловоз был электростанцией. Гул стал еще сильнее, ибо единственный пассажирский трамвайный вагон тронулся и со стуком поехал за ворота.