Начало
Что нам с этим всем делать?
[показать]Начну с очень простой формулировки: если не играешь ты, то играют тебя. И в этой связи, среди проблем, с которыми столкнулась Украина, украинская экономика, украинские элиты, есть, конечно, проблемы общегуманитарного порядка. Во-первых, есть просто субъектная неготовность играть по правилам геоэкономического мира. Мы так же, как и многие нации, обретя государственность в период перелома конец 20 века, по инерции погрузились в стереотипы уходящей геополитической эпохи мир, с ее реалиями, мышлением и доктринальным наследием.
Нас можно понять, но нельзя прощать.
Есть второй момент, связанный с этим состоянием. Ладно, увлеклись бы геополитикой, но, к сожалению, это увлечение происходило в ситуации, когда элита не сформировала общенациональную утопию будущего. Мы говорили об этом на предыдущих «круглых столах», я только контурно упомяну, что можно говорить сейчас о формировании первых политических утопий после всех этих романтик 1991 года.
Одна политическая утопия, характерна для нового «помаранчевого» режима утопия «центральноевропейского середнячка». Его суть научиться жить «как все в Центральной Европе», а все геоэкономически конфликтные статусы и ресурсы сбросить более влиятельным субъектам (ядерные технологии, ракетный статус, авиакосмические технологии, биотехнологии и пр.). Домики в стиле сказок Андерсена, «вечорницы», фолк, евротуризм и «все будет хорошо».
Утопия вторая это технократический миф о росте, что если никуда не бежать, у нас есть некий ресурс, на основании которого мы должны просто хорошо зарабатывать на внешних рынках и хорошо жить. На практике все сводится к консервации нынешнего «дикого капитализма» с его выплавкой стали, стареющими шахтами, консервацией сырьевой структуры, и реальной угрозой нового застоя уже через 5-7 лет такого вот экстенсивного роста.
Оба мифа, конечно же, имеют определенные основания, то есть это не выдумки, не сказки. Они опираются на некие предпосылки для развития. Вопрос состоит в другом, что мифы оказались не в состоянии стать общенациональными. То есть, они не стали захватывающей идеей, которая бы стала составной частью национальной идентичности и понимания своего будущего. В этом вся проблема для элит, которые до сих пор не понимают, которые двоично выглядят в глазах избирателя. Но не в этом дело. Проблема Украины сейчас состоит в том, что в условиях вхождения в геоэкономическую эпоху и ее особый мир, она переживает практически одновременно две метаморфозы перевоплощения.
Первая метаморфоза украинская экономика постепенно ре-индустриализируется. От смешанной по составу индустрии, где наряду с низкотехнологическими отраслями сохранялись отрасли с высокой добавленной стоимостью продукции, инновационным потенциалом и наличием собственной технологической базы Украина переходит к экономике старой индустрии, сырьевой модели развития. Причем, если раньше это казалось неким объективным результатом неудачного распада прошлой империи СССР и субъективной, собственной невозможности утилизировать советское наследие, то сейчас уже можно утверждать с определенной долей уверенности, что эта реиндустриализация процесс сознательный. Просто он организуется и проводится инструментами, которые неизвестны в эпоху геополитики, а значит, мышлением просто не замечаются.
В качестве примера. Если вначале казалось случайным и временным доминирование сырьевого сектора, и сохранялись такие технократические ожидания: (возрождения, прорывы, инновационные перенаправления потоков за счет структурной реформы и сохранения высоких геоэкономических статусов), то сейчас уже как очевидный факт:
- мы де-факто уже лишаемся оборонного комплекса, как источника и механизма выработки промышленных технологий, и возможного заказчика на инновации.
- Через пять-семь лет, учитывая нынешнюю динамику деградации, мы можем лишиться еще одной статусной сферы авиакосмического комплекса.
Дело не только в отраслях. Вот то, о чем я говорю, - это статусные позиции национальной экономики и национального капитала в геоэкономический иерархии. Что ты умеешь, на то ты и претендуешь.
Вместе с тем о проблемах реальной деградации и потере статусов говорят сегодня даже самые либерализированные деловые издания в Украине. Вхождение в ВТО и политика последних лет приводят фактически к консервации той структуры, которая стихийно работала с начала девяностых годов. Это фактически доминирование четырех отраслей это горнометаллургический комплекс, химическая промышленность, инфраструктуры (включая транспорт, связь), и аграрный комплекс, учитывая большой запрос на развитие ресурсной базы для сырья (корма, сырье для биотоплива, масленичные культуры)..
Поэтому вот эта метаморфоза реиндустриализации становится уже все более очевидным фактом. Раньше это было предметом политических спекуляций, сейчас становятся предметом экономической аналитики и проектирования будущего.
Вторая метаморфоза имеющиеся индустриальные ресурсы включаются в чужие геоэкономические комплексы, что означает поключение во внешние геоэкономические стратегии в качестве ресурса.
Я приведу лишь только два примера, для того чтобы это не было голословным.
Пример первый связан с металлургией.
За последние годы металлургические олигархи стали уже притчей во языцах. На них повесили всех «собак» - и социально-экономические проблемы, и политические вызовы. В ГМК действительно, самый высокий уровень концентрации и централизации капитала в украинской экономике. Миллиардеры делают ставку на консервативную модель без структурных реформ, с ориентацией на экспорт сырья, без особого интереса к развитию в национальной экономике новых отраслей. Но за последние годы борьба с олигархами создала новые риски их бизнесу и фактически вынудила к форсированному слиянию (или к переговорам о слиянии) с крупными ТНК и ГК.
Во-первых, олигархов убедили в том, что нужно срочно сливаться, потому что есть экономические риски, правительство не защищает, а наоборот, как бы наступает на позиции горнометаллургической олигархии. А с другой стороны, слияние крупных транснациональных компаний позволяет не только защищать активы, но и их оптимизировать.
Но самое интересное в другом. Это слияние происходит, как правило, с крупными российскими ТНК, и это слияние происходит на фоне фактической, не декларированной переориентации горнометаллургического комплекса на новые рынки.
Речь идет о том, что, несмотря на разговоры о привлекательности западного рынка, более пятидесяти процентов металла сейчас продается на рынках Китая, Индии, Азии в целом. С одной стороны, объясняется это тем, что это действительно, самые растущие рынки, и там - самый большой спрос на металл. В условиях экономического спада на Западе это вполне объяснимо.
Но есть и другой аспект.
Речь идет о геоэкономическом стратегировании развития и конкуренции за новые центры роста, и взаимосочетание стратегии России, ориентированной сейчас на ШОС, с экономическими стратегиями Китая, Индии и других участников совместных проектов развития. Украинский ГМК на совершенно экономических основаниях и без особой геополитической шумихи ориентирован на поддержку роста данных центров. Встраивание украинского ГМК в крупные транснациональное образование российского происхождения, включенного в свою очередь в стратегию Россия-2020, есть не что иное, как нормальный, просто классический пример геоэкономического управления ресурсами.
Второй пример, может быть, покажется более спорным, но тем не менее. Он связан с нашей транзитной политикой и политикой газопоставок.
Известно, что Украина является одним из самых крупных потребителей газа в регионе. Не очень благодарной, правда, по платежеспособности и по организации бизннса, но тем не менее.
Украина владеет инфраструктурой, которая сама по себе не имеет смысла, если она не включена в стратегии либо производителей, либо потребителей газа. Можно долго анализировать, какая группа олигархов и с кем не сошлась по интересам в контексте организации крупных поставок газа из Средней Азии, но конечный результат известен: сейчас украинский бизнес и представители инфраструктурного бизнеса, связанного с транзитом, конкурируя между собой и одновременно подрывая и снижая конкурентные преимущества России в Средней Азии, тем самым пробивают дорогу для доступа к среднеазиатских рынкам газа и нефти европейским компаниям. Причем я не исключаю, что наступит момент, когда в общем балансе газа евразийского происхождения (т.е. и России, и стран СА), доля газа, на который может рассчитывать сама Украина, будет уменьшаться. Зато будет увеличиваться доля поставок в страны Европы, потому что придут европейские инвесторы, и они смогут отвоевать у «Газпрома» не только среднеазиатские объемы, но и модели поставок намного эффективнее, чем это делает сегодня Украина. Украинская власть словно выполнила функцию пращников, задача которых метнут пращу и погибнуть первыми в бою. А элитная конница и пехота идут сзади и готовятся к решительным боям.
Но украинская элита, которая всегда на этом зарабатывала огромные деньги с настойчивостью, достойной лучшего применения, участвует в этой игре. Вначале я предполагал, что это просто элемент какого-то сговора. Ну, можно предположить, как это у нас было когда-то с цементной промышленностью, что просто это какой-то межкорпоративный интерес.
Но сейчас я готов утверждать, что эта ситуация тоже во многом связана с тем, что наши политики воспринимают эту игру как геополитическую, не учитывая, что они сами являются структурным компонентом большой геоэкономической игры.
Теперь я объясню, почему геоэкономической игры. Дело не только в объемах газа, привлекательности этого региона. Есть еще одна характеристика, которая является ключевой, интересной для европейского капитала в отношении среднеазиатского ресурса. В отличие от ближневосточных стран, которые являются монополистами в рамках ОПЭК и в рамках поставок газа, среднеазиатские государства ведут более либеральную политику. И там возможна работа не только с национальными компаниями, сохраняющими полную монополию на лицензии, месторождения и прочее, но возможна и самостоятельная работа как производителя. То есть выдача лицензий и работа с месторождениями более либеральна.
Более того, среднеазиатские правители проводят политику вовлечения энергетических инвесторов во внутреннюю модернизацию и индустриализацию своих экономик. И зачем им очередные «калоши» украинского происхождения, если им нужны технологи, образование для своей рабочей силы и необходимые для этого современные индустриальные технологии и активы. Поэтому и есть встречный интерес как к европейским компаниям, крупным транснациональным группам, так и к китайским. Аргумент - готовность размещать у себя производство, связанное с углеводородами. Таким образом, среднеазиаты сами позиционируют себя как потребителей и утилитов промышленных технологий с максимизацией выгоды и для инвестора, и для производителя, и для потребителя углеводородов.
В этой игре Украина, с повадками мелкого жлоба, потребляющего миллиарды кубов газа, выглядит даже не смешно, а скорее грустно. Потому что с настойчивостью, достойной лучшего применения, она воюет с российской монополией в Средней Азии, но выполняет при этом черновую работу она стелет дорогу европейскому капиталу, и капиталу Китая, которых Соединенные Штаты вышибли из Ирака (северные месторождения), и будут вышибать из Ирана.
Это только два примера.
Я думаю, что можно вспомнить проект «Одесса Броды».
Важно понять, что в геоэкономическом проектировании нет смысла иметь просто физическую монополию на трубу. В украинских СМИ часто гадают будет нашей ГТС или не будет нашей ГТС. Тогда как имеет смысл вся схема, весь комплекс, в котором это работает.
И в этой связи можно сколько угодно упрекать клятую Москву, что она запускает северный газопровод, но это не только потому, что они не любят Украину, а еще и потому, что это просто связано с новыми расконсервированными месторождениями, и с новой экономикой поставок, доступа инвесторов и так далее.
В завершении доклада.
Первая проблема, с которой сталкиваемся мы сейчас в Украине, учитывая это слом, которые переживают наши элиты и молодое государство, оказавшись в эпоху геоэкономики с мышлением геополитики это проблема неэффективного геополитического мышления.
Проблема вторая это компрадорство элит. Я совершенно спокойно использую этот термин, потому что компрадорство элит это не обязательно шпиономания, или в найме, это значит, что наши элиты позиционируются в крупных геоэкономических проектах, как партнеры-подрядчики, а не как заказчики-инвесторы. И в этом вся разница. И вольно, или невольно, даже декларируя самые классные, привлекательные геоэкономические проекты, в итоге они начинают обслуживать чужие схемы. Ведь пример ГМК это констатация настоящего. Но подобная ситуация уже реализована в финансово-банковском секторе, где вместо стимулирования создания крупных финансовых групп с национальными корнями украинская элита пошла на ресурсную распродажу. А в будущем нас ждет повторение этой схемы с АПК (перераспределение земли, изменение специализации на культурах, сырьевая переработка, импорт продовольствия).
И последний момент психологический: трусливость и дезориентация. То есть, мы много говорим о рациональных моментах, но нужно еще учитывать возможное состояние сознания и духа наших элит. В дискурсе о выборе стратегии и позиционировании страны очень часто преобладают совершенно обыденные бытовые представления о том, что «в Европе хорошо». Вот это я называю бегством в Европу. Это поиск новых варягов. На самом деле, иногда наша элита представляет в моих глазах силу, которая настолько устала управлять хозяйством, которого она не понимает, что вопрос интеграции для них - это вопрос сбрасывания этого хозяйства и уход от исторической ответственности. ЕС все решит, он знает, как жить в 21 веке. А наше дело служить, потреблять, «включаться в процесс». И тут не нужно искать сложных ответов, потому что у большей части элиты уже такое состояние, что она давно готовы куда-то уехать, просто нужно как-то «дотянуть», сохранить лицо, и максимально выгодно это сделать.
И совсем уж последнее. То, что мне кажется важным в качестве предложения для какого-то геоэкономического стратегирования. Конечно же, из тех возможных вариаций стратегирования в эпоху геоэкономики, можно мимикрировать, можно приспосабливаться, можно постепенно, как бы по частям заниматься такой работой, как органы на продажу.
И все-таки в эту эпоху, в эпоху геоэкономики, решающими являются статусы и производственно-потребительские комплексы, и возможные инновации, не только экономические, но и социальные, которые приращивают капитал.
Примеры и предложения.
Прежде всего, напомню, что статусы девальвируются и упраздняются как раз геоэкономическими инструментами. Поэтому вопрос статуса это вопрос амбиции и самостоятельная игра с учетом ресурсов национального капитала, государственных возможностей и искусства выработки совместных геоэкономических стратегий с внешними игроками, чьи интересы не противоречат интересам защиты статусов.
Статусы, за которые мы еще можем бороться: ракетный статус, ядерный статус, авиакосмический, биотехнологический статус, технологии и продвижение natural foods (одно из самых крутых направлений агропромышленного комплекса двадцать первого века). И если сейчас победят те, кто намерен ограничиться 50 заводами по производству биоэтанола или биодизеля для поставок на службу европейским машинам, проиграем мы все. Хотя, , конечно же, можно и рапс выращивать...
А вот что касается глобальных инноваций, я все-таки сторонник того, что Украина может обрести геоэкономическую субъектность только идя по пути автономной нации. И в этой связи ее статус может быть обеспечен как правильно просчитанными программами экономического саморазвития, связанного со статусами, так и разработкой, и пропагандой возможных глобальных инноваций.
Направления: проект Большой Европы как союза союзов. Мы долгое время друг другу доказывали, что Евросоюз - это не конечная, не предельная точка выражения европейского проекта. Сейчас две страны макнули всех, извините, просто в песок, когда заявили, что кроме Европейского Союза создаем Средиземноморский.
А ведь еще вчера каждого из нас упрекали в фантазиях. Поэтому вопрос конструирования проекта Большой Европы открыт, и необходимы инициативные и практические предложение своего видения разделения труда, культурной политики Большой Европы. Вполне возможно, что в украинской версии Большой Европы будут сосуществовать Европейский Союз, Средиземноморский, Черноморский, с новыми ролями и геоэкономическими статусами инициаторов и участников. Но это уже отдельная тема разговора.
Геокультурный компонент. Я убежден, что если сейчас это кажется не актуальным, то пройдет время, и постепенное преобладание геокультурной парадигмы над геоэкономической поставит вопрос на уровне сохранения идентичности и культурных войн. Единственный ресурс, который мне кажется перспективным для Украины, - это все-таки славянский мир в Большой Европе. Исчерпана и не подлежит реанимации «австро-славянская» версия, исчерпаны все эти русофильские фантазии, поэтому я совершенно спокойно сейчас смотрю на все эти разговоры со стороны «северного соседа., Дай бог ему пережить евразийские мутации ближайших 20-30 лет. Но вот реабилитация этой проблемы в Большой Европе как Европе «культурных миров», мне кажется очень перспективной и интересной. Тем более что так же, как и мы сейчас переживаем бои за историю в национальном масштабе, в ближайшие тридцать пятьдесят лет, судя по всему, это будут большие европейские бои, где будут такие же мучительные травмы, такие же мучительные психологические переломы, связанные с вынужденным пересмотром, переосмыслением истории - от церковной до государственной.
И еще о глобальных инновациях. Ситуация с НАТО показывает, что в этой дискуссии необходима выработка, как когда-то Горбачев говорил, «нового мышления». Я сторонник того, что все, что связано с современными инновационными средствами уничтожения, должно иметь глобальный контроль. Так же как парламент должен контролировать конституционный процесс, так и ядерную бомбу, лазер, космические военные технологии и прочее, - это все удел глобалистских структур, которые будут наследниками ООН.
А с этим связано и мое видение того, чтобы можно было предлагать и инициировать таким странам, как Украина, которые лишались ядерного оружия и имеют моральное право об этом рассуждать в отношении будущей системы безопасности. Конечно же, блоки на идеологической основе, или все эти варианты коллективных сиюминутных образований а ля ГУАМ - удел прошлого, удел эпохи геополитики.
Но вот формирование глобального контроля за оружием массового поражения как системы глобальной безопасности и создание региональных системы контроля за терроризмом, предотвращением локальных конфликтов, международной преступностью, - такая проектная инициатива требует усилий, уверенности в силах, знании предмета, формирования круга союзников из числа стран, близких по интересу. Это одновременно и видение того, как может быть обустроена Европа, и того, как можно ограничить амбиции стран, претендующих на глобальное лидерство, и, в каком направлении реформированы существующие структуры, доставшиеся эпохе геоэкономики от эпохи геополитики. В качестве контраргумента для того, чтобы довести и доказать, что этот проект может быть реализован, Украине ничего не остается, как сформировать первой, может быть, в мире высокотехнологическую армию. Такую, которой еще нет, но которая была бы подчинена именно этим двум задачам: уметь работать в глобалистской структуре и обеспечивать национальный суверенитет.
Вы знаете, когда Президент страны говорит, что нам нужно на Евро-2012 сто двадцать миллиардов, а из них двадцать или тридцать как минимум из бюджета, и тут же говорит, что как Главнокомандующий, он знает что у нас самолеты уже не летают. Ну, я старый футбольный болельщик, но честно говоря, потратил бы эти деньги на новую ракетную технологию.Полый текст
