[показать]От геополитики к геоэкономике вызовы для национальных правительствАндрей Ермолаев
Эпоха начала разворачиваться на осколках мира геополитики, и опираясь на глобальные последствия Второй мировой войны.
Характерной чертой новой политико-экономической системы стало формирование транснационального разделения труда с глубоким уровнем кооперации и взаимопроникновения.
Крупный капитал, который по своей природе давно уже оторвался от национальной экономики, начал формировать замкнутые производственно-потребительские цепочки, связующие самые разные рынки, в зависимости от экономической выгоды. Тем самым в основе новой экономической структуры мира геоэкономики стали крупные производственно-потребительские комплексы, не имеющие национальной привязки. Ключевую роль сыграло и то, что новым технологическим «заказчиком» на глобализацию стал военно-промышленный комплекс как новая глобальная производительная сила, ускоряющая темпы технологического перевооружения и создающая все более масштабные запросы на потребление, инвестиционные затраты и масштабы освоения новых технологий.
Главным конкурентным преимуществом стала технология. На смену политики территориального империализма постепенно пришла политика империализма технологического.
Независимо от формальных территориальных границ национальных государств, начали формироваться новые политико-экономические комплексы, связующие интересы сверхкрупного капитала, который превратился из транснационального в космоэкономический.
Сама по себе геоэкономическая эпоха, на мой взгляд, имеет переходной характер. Если в эпоху геополитики национальные государства как базовые структуры боролись за территории и физическое влияние капитала, его экспансию, то в эпоху геоэкономики в едином мире формируется крупные олигополистические структуры с транснациональным типом связей по всей цепочке от продуцирования технологии до потребителя конечной продукции. И борьба ведется за формирование и удержание «потребительских миров». Технологическая конкуренция и социальное проектирование «потребительский миров» - это новая реальность, создающая условия для перехода от геоэкономической к геокультурной конкуренции, где «потребительский мир» превратится в главный продукт капитала (футуристы в 70- грустно шутили о будущих «империях кока-колы»).
Что характерно для политики «технологического империализм» в эпоху геоэкономики? Прежде всего, полным вынесением производств и созданием «эффекта технологического крючка», с помощью которого можно превращать целую национальную экономику в зависимую от большого цикла оборота. При этом приоритетом является собственно монополия на технологии, на инновации, и обеспечение политического контроля за всей цепочкой. В этом загадка и особенность характера интеграции в постгеополитический и так называемый геоэкономический мир.
Изменился характер войн и конфликтов. На смену войнам территориальным и, межгосударственным пришли так называемые молекулярные войны конфликты с высокой степенью вмешательства внешнего фактора (гражданские конфликты с внешним влиянием, миротворческие операции с участием международных контингентов, межнациональные пограничные конфликты с участием «международного арбитра»).
Субъекты геоэкономики. В эпоху геоэкономики субъектами становятся не только государство, но и транснациональные группы капитала в качестве самостоятельных игроков. Такими же субъектами выступают и глобалистские организации, которые в отличие от международных организаций, имеют функции наднационального управления, а не только координации и контроля - ВТО, МАГАТЭ, МВФ.
Четвертый тип субъекта транснациональные союзы с функциями надгосударства. Наиболее очевидный пример ЕС. Пройдет десять-пятнадцать лет, и такого рода структур будет побольше.
Геоэкономическая инфраструктура. Она отлична от структуры геополитической. Здесь доминируют региональные экономики с внутренним разделением труда и с влиянием на политико-экономические союзы. Уже сейчас, если не смотреть на мир в красках национальных государств, а представить его в свете региональных союзов, мы имеем довольно сформировавшуюся картину мира региональных экономик с политической перспективой интеграции. Здесь можно вспомнить Евросоюз, НАФТА, АТЭС, Организацию исламской конференции, южноамериканский МЕРКОСУР, ЕврАзЭС, ШОС, ОИК и другие.
Вторая характерная особенность геоэкономической инфраструктуры - глобальное разделение труда, где нации больше не специализируются на производстве того или иного вида продукции и сырья, а становятся элементами глобальных оптимизированных цепочек. И таким образом, вчерашние аграрные нации становятся сегодня нациями, производящими конечную продукцию в компьютерной сборке и наоборот.
Теперь коснемся качественных изменений, которые произошли с субъектами, известным нам по эпохе геополитики. Что произошло с нациями?
Я предлагаю очень краткий классификатор наций эпохи геоэкономики. Какие нации существуют?
Во-первых, это нации-цивилизации, связанные со специфически организованным экономическим и социальным миром, с крепкой и стабильно воспроизводящейся традицией социальной организации. К таким нациям можно отнести сейчас Россию, Китай и Индию и т.д. Этот концепт активно отрабатывается как раз в этих странах.
Во-вторых, это ультра-нации, или новые мультикультурные сообщества которые, опираясь на политические союзы бывших национальных государств, фактически абсорбируют уже сложившиеся нации, превращая их в культурные сообщества как элементы новой мегаобщности. Пример таких ультра-наций: европейцы, исламский мир (на основе развития Организации исламской конфедерации).
В-третьих, это нации-культурные общности. В данном случае я говорю о так называемых этнокультурных сообществах, которые так и не превратились в политически самостоятельные образования, но имеют свои уникальные институты гражданского общества. И все же определять их как «нации без государства»,на мой взгляд, не совсем верно, потому что как правило они инкорпориваны в политические нации (татары в Украине). Нации-культурные сообщества имеет Китай (Тибет), Америка (индейцы), Турция (курды), Испания (баски).
В-четвертых, автономные нации. Это особенно интересный, на мой взгляд, феномен. Автономные нации это политические нации, которые сохраняют статус политической нации с независимым, невключенным в региональные союзы национальным государством, к которым пока, с запятой, можно отнести и Украину.
Следующий аспект геоэкономической эпохи - типы государств. Я бы выделил три типа.
Первый - государства-корпорации, где бюрократии, распоряжаясь экономическими ресурсами государства, ведут игру вместе и наряду с ТНК (транснациональные корпорации) и ГК (глобалистские корпорации) как самостоятельный игрок, и используют свои конкурентные преимущества, в том числе и систему управления. Государства-корпорации с высококонцентрированным капиталом, который управляется и подконтролен правящей элите, это США, Россия, Китай. Украину я бы не спешил так определять к этой категории.
Второй тип государства-«управляющие». Это, прежде всего, европейские государства, где государственная политика и роль национального правительства ограничиваются развитием социального капитала и социальной инфраструктуры (социал-либеральная модель).
Третий тип - государства-фантомы. Условно, это государственные образования, которые выполняют лишь одну функцию легитимность территорий для внешнего управления. Наиболее яркий пример, это произошедшая сейчас легитимация государства Косово. Еще один из самых ярких примеров - это так называемые латиноамериканские модели государственности, в частности, Центральной Америки, этническая государственность на Кавказе, режимные государства в Африке. Характерная черта государств-фантомов - практически полное отсутствие каких-либо достаточных экономических оснований для реализации суверенитета.
В чем разница между геополитическим и геоэкономическими эпохами и мирами?
Геополитическую эпоху можно рассматривать как эпоху, в которой весь человеческий мир просуществовал более полутора сотен лет в «одеждах» наций и с инструментарием национального государства, в постоянной борьбе за зоны и сферы влияния, ведя непрерывные территориальные и ресурсные бои. Это «плоский мир», в котором социальная жизнь могла быть описана языком географии и сравнительной социологии.
Геоэкономическую эпоху, на мой взгляд, можно представить несколько по-иному. Мир геоэкономики - не плоскостный, а как бы проявляется и существует в двух плоскостях, в трехмерности. Это «трехмерный мир», который требует синтетических подходов к анализу и описанию, сочетающий политэкономию и культурологию, как минимум. (Грядущая геокультурная эпоха сделает мир еще сложнее и многомернее).
Горизонтальная интеграция в эпоху геоэкономики представляет собой создание сети постнациональных и региональных образований, с формированием глубоко интегрированных региональных экономик. Их экспансии вовне представляет уже не только товары, услуги, технологии, но и образ жизни.
Вертикальная интеграция тоже очень интересна. Мир геоэкономики это мир пирамидальный. Состоит из инновационного конуса, индустриального сектора новых центров роста, и двух периферий старой индустрии, а также сырья и ненормативной экономики.
1) Есть верхушка - инновационный конус, который экспансирует технологиями, и для которого характерна политика технологического империализма.
Я думаю, что сейчас этот инновационный конус это двух-трехполюсная межгосударственная модель, в которой присутствуют Соединенные Штаты, Евросоюз, и в какой-то степени, еще сохраняющая свою автономность Великобритания.
2) Второй компонент пирамиды индустриальный сектор и новые центры индустриального роста (страны АТЭС, Китай, Индия в перспективе Россия и Бразилия). Особенность этого сегмента утилизация инновационных технологий на индустриальной основе. Реализуется эта модель на основе деятельности олигополий (новых ТНК и ГК), через механизмы интеллектуальной собственности распространения и экспансии инновационных средств производства в новые центры роста, которые характерны, прежде всего, высокой социальной мобильностью и адаптивностью к новым технологиям.
С этим механизмом тесно связан успех «восточных драконов» в 70-90е 20 века (Япония, Ю.Корея, Тайвань ), и новые центры - Китай, Индия, Индонезия.
3) Считаю важным различать новых центры роста на основе индустрии с продукцией с высокой добавленной стоимостью (как результат политики технологического империализма), и индустриальный пояс с старым индустриальным сектором. К последнему уже можно причислять и Украину и в какой-то степени и Россию, хотя стратегия-2020 говорит о том, что российская элита пытается осуществить рывок вперед. Нужно также заметить, что амбиции и самостоятельность «новых центров роста» в мировой политике зачастую преувеличивается и переоценивается. И это можно понять. По меркам и шаблонам геополитической эпохи Китай новый игрок и центр мира, но в геоэкономичскую эпоху это кажимость. Экономика Китая крайне уязвима и зависима, а политика технологического империализма может превратить Китай из лидера мирового роста в центр нестабильности (Китай зависим от товарного и финансового рынка США).
Специфическая черта старого индустриального сектора (или, другими словами, сектора индустриального сырья) состоит в том, что в основе экономики находятся отрасли с низкой добавленной стоимостью.
При этом нужно учитывать, что сейчас даже сборка автомобилей рассматривается как сырьевая индустриальная технология. Поэтому для экономик, представляющих сектор индустриального сырья, характерно как развитие и укрепление с помощью глобалистских механизмов в традиционных сегментах старой индустрии (металлургический комплекс, химическая промышленность, деревообрабатывающая, целлюлозная, транспорт),, которые давно уже перестали быть, так сказать, предметом гордости, являются экологически и социально дорогими, опасными и так далее. В общем, все тяжелое производство, и вынесение сборочных производств, где преимущество в дешевой рабочей силе является привлекательным. Поэтому к сектору индустриального сырья можно отнести фактически все страны ОПЕК, несмотря на их кажущиеся богатства, страны Латинской Америки, в частности, объединение МЕРКОСУР, Центральную Америку, нынешнюю Россию (хотя и с амбициями сменить статус), Украину и все страны Центральной и Восточной Европы, Турцию, и так далее.
4) В фундаменте пирамидального геоэкономического мира - сектор сырьевой базы и ненормативные экономики (наркобизнес, торговля людьми). Частично - Индокитай, часть Латинской Америки, Океания, большая часть Африки.
Таким образом, первый сегмент, связанный с инновационным конусом и второй сегмент индустриальный сектором с элементами инновационного роста, можно условно отнести к стержню геоэкономического мира.
Сектор индустриального сырья и сектор так называемой сырьевой базы и ненормативной экономики (наркобизнес, торговля людьми и т.д.) я определяю как две периферии.
Обе периферии тесно сосуществуют, и, что самое интересное, по ряду признаков очень интересно связаны между собой. Миграционные заграждения и отстойники, торговля живым товаром (женщины, рабы, органы), наркоторговля с высоким уровнем потребления, распространение «глобальных эпидемий» СПИД и пр. все это каким-то жестоким образом объединяет сырьевой, ненормативный и старый индустриальный сектора. Украина в этом смысле просто пример для учебников по геоэкономике и геоэкономическим войнам
Какие возможны стратегии для национальных государств в геоэкономическую? А вернее сказать, какие стратегии продуцируются независимо от нашего разговора?
Стратегия первая инкорпорирование и мимикрия в мегаобщности: в макрорегионы и в региональные политические союзы.
Стратегия вторая периферийное выживание на основе геоэкономического объектности. То есть, грубо говоря, предложение себя, своей инфраструктуры, экономики в качестве сырьевой базы («Криворожсталь» в этом смысле показательный пример) для формирующихся новых транснациональных производственно-потребительских комплексов.
Стратегия третья стратегия статусного накопления глобальных инноваций. То есть, обретение геоэкономической субъектности. В качестве примера, как это не удивительно, в отношении этих стратегий, на мой взгляд, можно приводить не Китай, а Южную Корею. В одном из самых интересных исследований о китайской экономике приводится в качестве примера такое наблюдение: несмотря на всю помпу и рекламу «китайского чуда», в структуре внутреннего реинвестирования доля затрат на инновации, разрабатываемые своими силами, на порядки ниже, нежели у Южной Кореи. Таким образом, несмотря на вот этот бум, высокий уровень роста, рост ВВП, Китай может оказаться в состоянии кризиса модели модернизации уже через пятнадцать-двадцать лет, несмотря на все ожидания и планы. В отличие от Южной Кореи, которая сделала ставку на двоичность модернизации, и на этом основании осуществляет большие инвестиции в собственные инновации, усиливая субъектность в технологической геоэкономической войне.
Продолжение
