С.Переслегин
1. Основная проблема прогностики была известна уже древним грекам, регулярно обращающимся к услугам дельфийского оракула: всякое предвидение есть метафора, которую ни в коем случае нельзя понимать и принимать буквально. Мы не умеем точно предсказывать конкретные события, хотя иногда можем их инициировать. Но, во всяком случае, мы способны улавливать и анализировать основные тенденции (тренды развития). Умеем работать с проблемами и вызовами. В последние годы разработка технологии "диких карт" позволила учесть влияние псевдослучайных факторов, вероятность реализации которых мала, но не равна нулю.
Современная концепция сценирования основывается на представлении о так называемом неизбежном будущем. "Неизбежное будущее" определяется решениями, принятыми в абсолютном прошлом, и не может быть отменено никакими действиями в настоящем или позднее. Будущее, несовместное с неизбежным, является, естественно, невозможным. Между неизбежностью и невозможностью лежат варианты будущего, которые, собственно, и подлежат сценированию. Бывают ситуации, когда в пространстве решений, поверхности, описывающие "невозможное" и "неизбежное" смыкаются: это называется "воронкой" и означает, что на самом деле никакого выбора у сценариста уже нет.
Относительно 2020-х годов этого сказать нельзя. Современная система противоречий исключительно сложна и может быть разрешена в нескольких весьма различных версиях. Проблема заключается в том, что все эти версии являются остро конфликтными, все они чреваты войной, и войной, прямо и непосредственно затрагивающей интересы России.
Мир 2000-х годов не определился относительно того, в какой парадигме - геополитической, геоэкономической или геокультурной - он собирается развиваться. Существует "общее мнение", что высшим приоритетом является геоэкономика, но необходимо иметь в виду, что по крайней мере две ведущие мировые державы (США и Китай) поддерживают геополитическую логику принятия решений.
В геополитике мир конфликтен по определению, причем предметом конфликта являются ключевые ресурсы. Ситуацию осложняет то обстоятельство, что в настоящее время развитые страны переходят от индустриальным форм хозяйствования к постиндустриальным (по крайней мере, они так думают), следовательно, борьба будет происходить за ресурсы двух разных типов.
Индустриальные ресурсы - это, прежде всего, углеводороды и природный уран, затем - коксующиеся угли и, наконец, металлы. По поводу нефти и газа человечество "нервничает" уже давно, цена на них непомерно высока, а территории нефтедобывающих стран неизменно являются если и не полем боя, то зоной конфликта интересов.
К постиндустриальным ресурсам относятся мировые города и определенные "дефицитные" люди - образованные, пассионарные, креативные, имеющие харизму.
Не определен фазовый статус такого ресурса, как "пустые", толком не застроенные и не заселенные территории. Как говорят китайцы, "на чистой бумаге можно писать любые, самые красивые иероглифы". Соответственно, ценность "геополитической пустоши" может быть весьма и весьма высокой.
Нетрудно видеть, что Россия обладает избыточным количеством ресурсов всех трех видов и, следовательно, будет вовлечена во все геополитические конфликты, как индустриальные, так и постиндустриальные.
Дополнительные геополитические сложности обусловлены явной неадекватностью старых международных правовых механизмов, восходящих к эпохе Второй мировой войны. Ни для кого не секрет, что ООН переживает острый кризис. Менее известно, что в кризисе, обусловленном явной неэффективностью в новых условиях, находится и НАТО. Наконец, в любой момент может быть официально денонсирован Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), фактически не действующий уже очень давно.
В логике геоэкономики миром владеет тот, кто контролирует коммуникации. В настоящее время Россия лишь потенциально представлена на этом рынке, но ее территория столь велика и столь удачно расположена, разделяя/соединяя крупнейшие мировые рынки Запада и Востока, что вступление ее в число крупнейших геоэкономических "игроков" неизбежно. Следует также учесть, что российские кампании де-факто контролируют значимую трубопроводную сеть.
Геоэкономическую ситуацию в мире может дополнительно усложнить создание "газовой" или даже "сырьевой" ОПЕК. США неоднократно заявляли, что "не допустят этого", то есть они переведут конфликт в геополитическое измерение.
Наконец, на языке геокультуры сражаются между собой глобальные проекты. Россия с ее имперским прошлым имеет опыт в осуществлении по крайней мере трех таких проектов и не сможет удержаться от того, чтобы не принять вызов мировой геокультурной среды.
Куда ни кинь - всюду клин. При любой парадигматике развития США Россия, Европейский союз, Япония и Китай попадают в фокус глобальных противоречий.
2. Попробуем раскрасить эту картинку в другие цвета.
В 1970-е годы был заключен ряд соглашений, касающихся нерушимости европейских границ. Хотя, конечно, любой договор соблюдается лишь до тех пор, пока это выгодно сильнейшей стороне, некоторая гарантия стабильности все же была, и всех игроков это, в общем, устраивало.
Распад Союза и агрессия против Югославии перечеркнула систему соглашений, устанавливающую приемлемый для всех сторон баланс. Европа вновь стала остроконфликтной территорией.
Противоречия группируются вокруг России на постсоветском пространстве и вокруг бывшей Югославии. Особое значение имеет статус Украины, которая находится в поле действия центробежных сил - ее одновременно тянет на Восток, на Запад и на Юг. Россия крайне негативно относится к изменению политической ориентации бывших союзников - Польши и Чехии, не говоря уже о бывших республиках - Эстонии, Латвии, Литве. И, положа руку на сердце, это можно понять. Еще более тяжело воспринимается "измена" Украины. США и страны Евросоюза, продавливая в свою пользу ситуацию в Восточной Европе, подчеркнуто действуют с позиции силы. Но в двадцатилетней перспективе, учитывая высокие цены на углеводороды (а совершенно не видно, с чего бы им падать), Россия также начнет действовать с позиции силы, причем речь идет не о "вероятности", а о "неизбежности".
Тогда в Европе, возможно, разразится война.
3. Дополнительным штрихом к портрету будущего театра военных действий стало провозглашение независимости Косова. Я, кстати, отказываюсь рассматривать этот акт по разряду "антирусской политики". Похоже, страны ЕС и США просто запутались в клубке неразрешимых проблем, возникших в связи с распадом Югославии, которая плохо ли, хорошо ли, но контролировала этническую чересполосицу Балканского полуострова. Во всяком случае, принятое ими решение создает трудности только для них самих, не говоря уже о том, что дает России (или Китаю?) формальный повод признать не только Осетию или Приднестровье, но, например, Корсику или Эльзас. Или даже Ниццу. Я уже не говорю о Валлонии и Фландрии.
А дальше начинается "второе приближение": границы Литвы и Польши, статус Клайпеды, которая перешла к Литве по пакту Молотова - Риббентропа, статус Крыма, статус Галиции. Легко нарисовать сценарий, в котором Дания (читай: ЕС) в рамках борьбы за арктический шельф поставит вопрос о возобновлении Датско-исландской унии, которая была отменена фактически при отсутствии Дании, в тот момент оккупированной рейхом.
Учтем теперь крайнюю этническую неоднородность современной Европы и присутствие на ее территории конфессионально чуждого населения. Идентичность ведь раскрывается при предъявлении "инаковости", чужой идентичности. Впереди - агрессия, активизация правых сил, беспорядки.
Современная система противоречий в Европе носит этнический, фазовый (индустриальные - постиндустриальные страны), конфессиональный, блоковый, проектный и классовый характер. Эти противоречия будут развиваться в условиях нарастающих антропотоков (человеческих течений), острого дефицита ключевых ресурсов, да еще и в условиях энергетического кризиса, вызванного даже не столько нехваткой углеводородов, сколько кризисом генерирующих мощностей. Я не вижу никаких причин, по которым это развитие не должно принять форму "горячей войны".
"Теперь, когда вы признаны виновным в государственной измене, можете ли вы назвать причину, по которой вам не может быть вынесен смертный приговор?"
4. Клубок противоречий в Европе является лишь тенью, бледным подобием той совокупности напряжений, которая определяет развитие Азиатско-Тихоокеанского региона.
5. Соединенные Штаты Америки прекрасно сознают, что они находятся в динамическом сюжете "Гибель Рима", и, разумеется, будут использовать любую возможность, чтобы выйти из этого сюжета. Очень сомнительно, что большую войну американские элиты рассматривают как недопустимое решение.
Далее: