Ночь над городом в переплетении высоток и допотопных пятиэтажек. Она совсем не такая, как та, что запуталась в жилистых электропроводах далеко за городом, которые тянутся от столба к столбу вдоль узких неасфальтированных просёлочных дорог. Она совсем не такая, как та, что повисла над бескрайними нивами и уснувшем в поле комбайном. Ей никогда не стать той ночью, что убаюкивает пассажирские поезда дальнего следования, держащие курс в другие города по, казалось бы, бесконечным веткам железных дорог. В больших городах не бывает таких ночей, в которые дышишь свежим воздухом и до рассвета сидишь на зеленом холме в огромном поле с ноутбуком на коленях, сочиняя очередную балладу, рассказ или заметку. Город слишком шумный и яркий для таких сельскохозяйственных ночей. И вместо крика петуха жителей поднимает на работу гул близлежащей магистрали и треск, издаваемый троллейбусами, когда те длинными металлическими рогами цепляются за крепления и разводки проводов. Шум старого дизельного автобуса советского производства, который ходит на самых окраинах города….
     Из окон многоэтажек совершенно не видно ночи, как ты высоко не поднимайся. И порывы ветра на вершине совсем не те, что терзают флюгера на крышах деревенских домиков или загородных коттеджей. Ночной город – это место, где, приближаясь к небу, всё равно не обнаруживаешь сотен звёзд, которые, словно бисер, рассыпались над спящим в стоге сена комбайнером. Город фальшив неоновыми огнями витрин и, будто фотопленка, засвечен миллионами рыжих уличных фонарей. Звонок по мобильному в ночном городе – это совсем не то, что испытываешь по дороге в Орловскую глубинку, когда стоишь на бездорожье, среди темно-зеленого луга, и протягиваешь светящийся экран сотового телефона к звездному небу, в надежде не потерять то единственное деление, символизирующее наличие слабой связи в отдаленной от цивилизации сельской глуши….