В колонках играет - Tokio Hotel
Настроение сейчас - bad

Вот почитайте это. Говорят, это просто фанфик. Оставьте плиз свои коменты на него. Плииз. Мне его прислали на мыло.
Я знаком с одиночеством, хотя у меня много фанаток, даже фанатов. Я много путешествую, но я по-прежнему одинок. Почему? Где ты, моя единственная, которая будет любить меня не как исполнителя, а как простого Билла Каулитца из простого города Магдебурга, ходящего в простую школу? Я задавался этим вопросом не раз. Он мучил меня в турах, во снах, в простой жизни. Я забывал об этом только на концертах. Да, эта полная разрядка, прилив адреналина давал мне повод забыть обо всем, ведь я перед теми, кому я нужен. Может, не совсем я. Может быть, и Том и Георг и Густав. А может быть даже и наши продюсеры. Да, было бы смешно, особенно Дэвид. Ха-ха-ха.
Не теряя ни минуты, я мчался домой, чтобы сообщить Тому, что у нас намечается day-off. Он сегодня немного заболел, живот крутит, а тут нам позвонил Питер и сказал, что нужно с нами поговорить. Естественно я пошел один. Питер дал мне указания, на следующие полгода. Месяц нам можно будет отдохнуть, даже съездить куда-то, а потом с новыми силами за работу. Я не знал тогда, чем это может закончиться.
- Том, - сказал я осторожно, входя в дом, и пока не зная, где мой брат, - ты где? Как ты?
- Аааа! Я здесь, Билл, - послышался голос Тома из туалета, а сразу за ним последовал звук жестокого блевка.
Я поморщился, но все-таки подошел к двери туалета и аккуратненько постучал. Ответом мне послужил еще один блевок.
- Том, ты как?
- Не спрашивай, принеси полотенце и стакан воды.
Я пожал плечами и пошел исполнять указание Томми. Когда я вернулся, то увидел Тома, который, жестоко матерясь, стоял около туалета, весь в блевотине.
- Долго, однако.
- Прости, как мог. Держи.
- Спасибо. Что сказал Питер? Он нам повысит гонорар?
- Ага, жди! Он сказал, что месяц мы будем свободны.
- Не может быть, месяц. Раньше было две недели, а тут…
Том вытерся, и стал размахивать руками. Я замечал за ним, он много жестикулирует.
Я задумался. Здорово, я теперь смогу отдыхать, где захочу, сколько захочу. Смогу спать весь день. И никто мне не скажет ни слова.
Тем временем, Том, который допил залпом воду из стакана, воспользовался тем, что я погрузился в раздумья и сунул мне грязное полотенце прямо в руки.
До меня не сразу дошло, что я держу тряпку, полную блевотины. Очнувшись, я бросил ее на пол, и побежал накостылять Тому.

- Билл, вставай, хорош уже спать!!!
Том кричал мне прямо на ухо, иначе, я бы не проснулся.
- Билл, как мне тебя назвать?
- Хороший, умный, красивый, смышленый…
- Неа, так я тебя называть не буду. Ты мне обещал, что я тебя вытяну на вечеринку, в честь нашего «отпуска». И что теперь? Твоя рожа отпечатывается на подушке?
Я взглянул на подушку. Брат явно преувеличивал. На ней не было и следа.
- Прости, я забыл. Честно. Ты же знаешь, какой я соня.
Я оправдывался, но Том меня не слушал. Он явно был очень сильно возбужден и зол. И тогда я решил прибегнуть к способу, который всегда заставлял Тома пулей выскакивать из моей комнаты. Я по-кошачьи выгнул спину и поправил волосы, подражая гею. Затем подошел близко к Тому, обнял его за талию и сильно прижал к себе. Затем посмотрел ему в глаза и, нагнувшись к уху прошептал.
- Хорошо, сегодня я твой, пупсик.
Но Том явно не собирался сегодня сдаваться. Он также посмотрел мне в глаза и приблизил свои губы очень близко к моим, но этого было недостаточно, для того чтобы поцеловаться. Он тоже прошептал:
- Да, эта ночь будет наша.
Он стал уменьшать расстояние между нашими губами, постепенно приближаясь. Я не желал сдаваться, но чувствовал, что мурашки медленно ползут по низу моего живота. Я знал, что Том не сможет этого сделать. Я более упрям, чем он. Это проверено уже со временем. И поэтому я стал еще сильнее сжимать его талию. Но тут же почувствовал что его руки лежат на моих ягодицах. Расстояние было пройдено и Том впился в меня губами. Я почувствовал его я зык у меня во рту. Но все еще это был не конец. Я решил, что не буду сдаваться и поддался. Множество мыслей прокрутилось у меня в голове. И то, что если Том станет геем, то, я подумаю насчет своей ориентации. Еще, я подумал, что его девчонкам везет, он прекрасно целуется. Никто из нас не хотел отрываться первым, толи потому, что не хотел сдаваться, или нам просто нравилось это делать. Последняя мысль показалась мне ужасной. Мы целовались минут пять, не отрываясь. И тут услышали женский голос:
- Мальчики?!
Это в дверях стояла мама. Она вопросительно смотрела на нас. Из-за ее спины выглядывало нахальное лицо Георга, который хихикал, в предвкушении чего-то новенького. Из-за другого плеча выглядывала физиономия Густава. Он сначала смотрел на нас огромными, как блюдца глазами, а затем заржал, чуть не упав.
У нас был реальный ступор. Сказать было нечего, да и в этом случае оправдания не прокатили бы. Мама сделала паузу, посмотрела вниз, затем опять на нас и немного погодя сказала:
- Я вам разрешала все. В том числе и рок (посмотрела на меня), девочек (посмотрела на Тома), пирсинг (посмотрела на обоих), татуировки (посмотрела на меня), курение (на Тома), вечеринки и музыку (на меня), - затем она вздохнула и, опустив глаза сказала, - и это тоже разрешу.
Я всегда поражался маме. Она настолько терпелива, что мне ее уже было жаль. Я не знал тогда, насколько у нее хватает терпения, но со временем стал это ощущать. Я с гордостью смотрю на людей, которые любят, заботятся о своих родителях, я проверил на себе, что это важно.
Мы с Томом переглянулись и в один момент ринулись к маме, обняли ее за плечи и стали говорить, что все это не так. Но мама говорила, что нам этого не нужно стесняться. Долго же нам пришлось маме объяснять нашу шутку с Томом. Все-таки, после совместных усилий, и после того, как мама спросила у Густава и Георга, как мы себя ведем во время концертов, когда мамы нету рядом, мама поверила.
- Но больше никаких таких шуток, я чуть не упала!
- Да, конечно, мамочка! – почти хором сказали мы.
Георг, который все еще стоял и ржал, вдруг сказал:
- Не хочу нарушать вашу семейную идиллию, но нам пора на вечеринку. Я пригласил всех своих друзей. Будет нехорошо, если они придут, а я опоздаю.
Том резко поцеловал маму в щеку и побежал вниз по лестнице. Я последовал его примеру. Мама пожала плечами, и вышла на крыльцо, чтобы проводить нас, она помахала рукой, дождавшись, пока мы тронем и ушла в дом.
Я повернулся к Тому, и заглянул в его глаза. Карие, как шоколад глаза. Я решил еще раз поприкалываться над Томом.
- Том, а ты классно целуешься.
Том улыбнулся мне своей немного нахальной (из-за пирсинга) улыбкой. А я стал продолжать.
- Я еще подумаю над своей ориентацией, имей ввиду, Том, я тебя добьюсь!
Том поперхнулся и стал кашлять. Густав тут же принялся стучать ему по спине. А смеялся. Это было действительно смешно. Том – человек эмоциональный. Я люблю наблюдать за тем, как реагирует на некоторые мои шуточки. И этот случай не исключение.
Вечеринка была у кого-то дома. Я не знал чей это дом, но Георг сказал, что это дом одного из его друзей. Царила атмосфера мелкого беспорядка. Такое всегда бывает на вечеринках. Но она еще не была в полном разгаре. Все ждали нас, ведь это мы дали повод для вечеринки. Обычно у меня либо острая нужда веселиться, либо меня не затащить на вечеринку никаким способом. Сейчас у меня было чувство абсолютного пофигизма.
Тут знакомое лицо мелькнуло в толпе и устремилось на задний двор. Скорее всего я обознался, но мне было интересно проверить. Я поспешил, пробиваясь сквозь толпу, и слыша недовольные возгласы за спиной. Я толкнул дверь от себя и попал на просторный двор. Лишь темная фигура сидела на лавке. Я подошел поближе и понял, что не обознался. Я подошел совсем близко к лавке и сел рядом с фигурой.
- Привет Ханс! Долго же мы не виделись. Как жизнь, девушка, родители? Ты выставил свои картины? Ну не молчи же!
- Да. Ты не изменился, Билл. Все так же тараторишь, спешишь куда-то.
Мы рассмеялись. Это был мой лучший друг, Ханс. Кроме брата, он меня понимал лучше, чем остальные мои друзья. В руках у Ханса была банка пива. Он предложил ее мне. Я отказался. Тогда он сказал.
- Да ну, Билл. Ты слаб? Что случилось? Дожил, мало того, что на бабу похож, так еще от пива отказывается. Нехорошо. Может, сделаешь глоток, как в память того, что мы опять встретились.
- А память, это похмелье на утро?
- Билл, ты не меняешься!
- А ты?
С этими словами я взял у него банку, сделал глоток и поперхнулся. Пока я откашливался, он ржал, чуть ли не до потери пульса. Когда я пришел в себя, я спросил:
- Так что с твоими картинами?
- Вот, я завтра уезжаю в Париж. Там у меня выставка. Она будет примерно неделю. А когда у тебя следующий тур?
- Через месяц.
Мы поговорили пару минут, а затем Ханс сказал, что мне пора сматываться, что он ждет девушку. Я попрощался, встал и ушел.
Вечер был смешной. В общем, как и всегда на глупых вечеринках. Какие-то девчонки, которых я видел не больше трех раз, утверждали, что хорошо меня знают и знакомили со своими гламурными подружками. Это меня немного раздражало. Я решил выйти на улицу. Когда я натягивал куртку, я заметил, что Ханс уходит. Он тоже подошел к вешалке и спросил:
- Что? Тоже сваливаешь?
- Да, здесь душно. Я решил подышать. А ты чего?
- У меня самолет через четыре часа, а я еще не собран. Надо бежать. Ты мне звони. Телефон у меня тот же самый и дом тот же. Заходи. Моя мама спрашивала как ты там.
- Хорошо.
И мы разошлись. Он пошел в одну сторону, я в другую. Я очень устал и поэтому шел тихо, не оглядываясь и никуда не торопясь. А куда торопиться-то? Тут я случайно задел плечом кого-то. Я обернулся.
- Простите.
- Нет. Ничего, - это была она. Я сразу понял. Да, это те глаза, о которых я пел. Те ухоженные руки, о которых я столько говорил. Скромная улыбка, на десять сантиметров ниже меня. Я протянул руку и, хотя такой тип знакомств очень типичен мне, и очень уж он банален, сказал,
- Билл.
- Лиза, - она усмехнулась уголочком рта. Не зная о чем говорить, я быстро осмотрел ее с ног до головы.
- Панк?
Она опять усмехнулась:
- Да, что-то вроде того. А ты? Эмо?
- Ну, что-то вроде того. Нефор. Ты сейчас куда?
- Да так. Мама сейчас сидит дома со своим очередным парнем и просила меня где-нибудь покулять.
- Я тоже сейчас с вечеринки сбежал. Давай тогда составим друг другу компанию.
- Ок. Только сечас двенадцать. До ближайшего открытого кафе неблизко.
- А разве ты спешишь куда-нибудь?
- Нет.
- Так в чем проблема?
Мы пошли в кафе, разговаривая по дороге о стилях, музыке, о себе. Мне все больше нравилась эта особа. Когда мы пришли в кафе я заказал себе сок, а она кофе. Затем мы опять пошли гулять. Нам было очень комфортно вместе. И вдруг ветер сорвал с ее шеи длинный, похожий на шарф платок и понес вперед. Мы резко вместе кинулись за ним и она, первая поймавшая шарф, подняла руки наверх, как будто благодаря кого-то за то, что она его поймала. Я находился в метрах двух от нее. Я тут я не здержался и рванулся к ней, прильнув своими губами к ее губам. Она ответила на мой поцелуй. Я гладил ее волосы, признавался ей в любви, а она целовала мое лицо и что-то шептала. Я бы променял эти поцелуи и этот шепот на все. Мы стояли посередине дороги ночью и целовались. Я никогда и ни с кем не был так счастлив, как сейчас. Радость зарождалась где-то в животе и подкрадывалась к горлу, выливаясь в поцелуи. Мы так еще долго стояли.
Затем, дорогой дневник, я тебя забыл. Надеюсь ты меня поймешь. Следующая неделя была неделей блаженств. Мы с Лизой гуляли, ночевали в лесу у озера, целовались, смеялись, говорили. Единственное, чего я боялся рядом с ней, это то, чтобы все это блаженство никогда не заканчивалось.
Через неделю мне позвонил Ханс и сказал, что прилетает и если я хочу, я могу его встретить. Я согласился и тут же позвонил Лизе. Я сказал, что у меня появились дела, и что я не смогу с ней встретиться. Лиза сказала, что она сама едет с мамой на пару дней куда-то. Мы договорились встретиться через дня два.
На следующий день я пошел встречать Ханса в аэропорту. Я его уже видел и собирался подойти, как на мое внимание наткнулась Лиза. Я проследил глазами за ней. Она подошла к Хансу и обняла его. Затем Ханс бросил сумки, и они стали целоваться, долго цловаться! Это было мерзко смотреть, как человек, которого я люблю целуется с МОИМ ЛУЧШИМ ДРУГОМ! Я резко развернулся и убежал прочь.
Ударившись лицом об подушку слезы полились из моих глаз. Ревность разрывала меня. Я резко втал, одним движением руки скинул все со стола и крикнул, что есть мочи:
- Ненавижу!!!
Том зашел в мою комнату как раз в тот момент, когда ваза разлетелась по полу. Затем в ход полетели игрушки. Том налетел на меня, пытался остановить меня, но я вырывался. Тогда он со всего размаху приложил меня кулаком по губе. Хлынула кровь. Я остановился, коснувшись пальцем того места, откуда текла кровь. Том крикнул:
- Успокойся, идиот!!! Ты псих?! Что бы то ни было, все можно решить!!!
Он окинул взглядом комнату.
Я понял, что Том - тот человек, кому нужно все рассказать. Я так и сделал. Том выслушал меня. Мы даже поговорили на эту тему. И Том меня успокоил. Следующий день. Раздался звонок в дверь. Я открыл. На пороге стоял Ханс, обнимая за талию Лизу. Та сначала смотрела на сад, о потом посмотрела на меня и резко изменилась в лице. Ханс сказал:
- Вот этот друг, с которым я хотел тебя познакомить. Лиза, это Билл. Билл, это Лиза.
А мы просто стояли и молчали. Я спросил:
- Зайдете?
Ханс ответил:
- Конечно.
Они прошли в дом. Мы уселись в гостиной. Разговаривали о том, как Ханс съездил в Париж. О том, что изменилось. Ханс спосил, как я за последние дни, я спокойно сказали при этом смотрел на Лизу:
- Я нашел себе девушку. Я ее любил, а она притворялась, что любит меня. Я этого не понимал и искренне любил ее. А она оказалась такой стервой и предательницой. Я случайно заметил, как она целовалась с парнем. Она меня не видела. Она предала сразу двух человек.
Лизе хотелось остановить меня, но я нагло смотрел ей в глаза, которые наполнялись слезами. Ей никак не удавалось ничего сказать и наконец:
- Билл, где у тебя туалет?
- Я покажу.
Мы встали. Я пошел, она за мной. Я завел ее в свою комнату и спросил.
- Зачем?
- Ты не понимаешь. Мне нужно было с кем-то проводить время, пока не было Ханса. Ты не единственный, с кем я спала эту неделю. Думаешь все так просто?
Она улыбалась сквозь слезы.
- Но потом ты мне действительно стал нравиться. Но пойми, я люблю Ханса и не могу быть с тобой. Прости.
- Убирайся!!!
- Билл, прости.
- Уходи!!!
Она вышла из комнаты. Подошла к Хансу, взяла его за руку и сказала:
- Пора. Пошли.
Они порощались со мной и ушли.
Слезы опять взяли меня. Стакан, который я держал в руках лопнул, порезав меня. Кровь не останавливалась. Это увидел Том и подбежал ко мне. Он отвел меня на кухню и стал обрабатывать мне раны. Я смотрел вперед. Я плакал.
Следующую неделю я плохо спал, кричал во сне и днем разговаривал сам с собой. Этот урок - самый жестокий урок жизни на данный момент. Вот моя история.

[689x289]