Белые лепестки на ветру,
У моря раскинулся облаком Вереск,
А рядом, рукою подать- наверху,
Стоит серый домик, со взглядом на берег.

А в нём живёт дева, небесной красы,
С глазами как звёзды, с жемчужной кожей,
И волосы светлы её1 как мечты,
И нет её в мире прекрасней, но всё же…

Она одинока в жилище своём,
И долгими летними вечерами,
Держит с ядом открытый флакон,
Над Вереском и над её облаками.

Но только не может убить и уйти,
Ей путь преграждают сердечные муки,
И воет на бреге она от тоски,
И воет на бреге она от разлуки…

Губами припав к белым лепесткам,
Она проливает горячие слёзы,
А Вереск молчит, он всё уж сказал,
Теперь не страшны ему ливни и грозы.

Сойдёт только снег, он зелень даёт,
Как будто бы он первейший подснежник,
И до суровых, до холодов,
Мир видит узоры цветов его нежных.

Она любит его, будто он человек,
Прижав его к сердцу, ступает по миру,
А он любит свой берег, и свой оберег,
Словно чувства губя, обнажает секиру.

Наступает печаль, и все слёзы в омут,
Первым снегом бархат зелени тронут,
Объятьями зелени опутан пруд,
Там где Вереск цветёт – там чувства живут…







Она Фея! А я ничтожная тьма,
Что же нас могла связать с нею вместе,
Она словно облачко утром нежна,
А я охвачена жаждою мести.

Не ведаю я небесных всех тайн,
Что головку её сейчас занимают,
Я ничтожна и жалка, я мерзкая дрянь,
И все, кто читает сие, это знают.


Она улыбнётся, махнув мне рукой,
Я приму это как сигнал к подчиненью,
Но вновь ускользает, Я крикну «Постой!»
И вот растворилось во мраке виденье.

Я распята на древе,
Подрезав крыла,
Миряне смеются собачьим лаем,
Она Фея! А я ничтожная тьма,
С именем её на устах умираю…