Не дожидаюсь ваших тапок и выставляю то, что я накрапала вчерась:
2.
Мои обноски пропитались уже насквозь, и было холодно. Внизу доедала моего соседа крыса, а я благодарил небеса, что она не подняла пока ещё голову вверх. Её круглые мутные глаза щурились от удовольствия, а зубы перемалывали косточки моего несчастного соседа как жернова. Дышать я старался очень тихо и боялся закашляться, ибо тогда мне пришел бы конец. Всего в нескольких шагах протекала река, в чьих чёрных водах тоже таилась немалая опасность. Как-то раз я видел, как человека из реки схватило нечто напоминающее сома и змею одновременно. Из трубы я наблюдал за противоположным берегом и думал, что люди всегда были добычей. Хотя мне рассказывали историю, будто в начале тысячелетия люди жили хорошо в огромных домах и вообще никто им не угрожал, кроме их самих….
Теперь всё стало совсем уж печально. Крысы… наверное главная опасность в городе… грязные голодающие люди.. всё это было невероятно грустно и наводило на мысли о суициде. Но никто не сводил счёты с жизнью, потому, что чувствовали какой-то долг за собой. Человеческий род стремительно вымирал. Оружия у нас не было, хотя ходили мифы, будто бы когда-то было его великое множество. Куда потом всё это подевалось – тайна покрытая мраком.
Крыса закончила трапезу и отправилась к реке, дабы напиться. Она пила громко лязгая зубами. Однажды я видел эти зубы вблизи, когда старый Янус притащил умершую от старости крысу в бокс. Мы потом месяц не нуждались в охоте. Так вот зубы у той крысы были чем-то вроде сплава. Мы пытались их растопить, но с них лишь кусками поотваливались куски металла и осталась кость.
Уверен, что для науки это было бы открытие века… если бы у нас была наука. Но её не было, как и не было теперь Януса. Его сварочные очки теперь лежали в кровавой грязи, а в моих ушах стояли лязг зубов крысы.
Внезапно я услышал всплеск воды. Крыса бежала в свою нору, неся в зубах мутировавшего сома. Это означало, что путь свободен, и можно выходить на охоту. Крыса не появится в этих краях ещё минимум часа два, беспокоиться не о чем.
Я спустился осторожно на землю, хватил очки Януса и перебежками стал подбираться к месту, где обычно мы собирали молочай. Чёткими, отработанными движениями я срывал его охапками и трамбовал в свой рюкзак.
Нарвав нужное количество, я быстренько взобрался на ближайший бокс и побежал в безопасное место. Годами тренировок я научился бесшумно передвигаться по крышам жестяных жилищ. Такой дар был не у всех. И старый Янус, который мог ещё обучить этому искусству, канул в небытие.
3.
Добравшись до своего бокса я шмыгнул внутрь и наконец задышал. Изнутри наш дом выглядел как и все другие… В углу валялись костюмы химзащиты, единственное спасение от губительного дождя, до которого оставалось несколько дней, всюду были рассованы ножи, которыми мы отбивались от вечно крутящихся рядом собак. Одна из стен с пола до потолка была уставлена книгами, которые читал Янус при свете старенького фосфорного гриба. Такие грибы росли ещё до моего рождения, сразу после первого дождя, так что, я с детства восхищался этой сверкающей диковинкой.
Янус говорил мне об электричестве, только я уже не застал его. Свинцовый дождь уничтожил все провода и разъел бетонные сооружения. Единственным спасением от него стали наши боксы из жести. Странно, но таков уж был этот мир. Фосфорный гриб освещал комнату лишь наполовину, стоя на костяном столе. Его соорудил Янус, когда я был совсем маленьким.
Старик не любил поднимать эту тему, и говорил, что я его родной сын, но я-то знал, что на самом деле он вырвал меня из пасти пса ещё в младенчестве. Я не могу себе представить, как Янус меня смог вырастить, имея под рукой лишь молочай и кислотное мясо собак. Ноя вырос, и я выжил, хоть и не знал, проснусь ли следующим утром.
Но я проснулся. Проснулся оттого, что выли собаки. Они выли, только когда близился смертельный дождь, а это значило, что пора было облачаться в химический костюм и передвигаться на максимальной скорости.
Сегодня я планировал напасть на собаку, так как чувствовал, что в моих жилах не достаточно силы для дальнейшей жизни. Янус ковал ножи сам, и поэтому у нас их было много. Но я взял лишь десяток ножиков для метания и алебарду, которую старик выковал специально для меня.
Желтый костюм химзащиты подвергал меня излишней опасности, ведь передвигаться я должен был по земле. Я дышал ровно, перебегая от бокса к боксу, прячась в кучах ржавого, полурасплавленного железа, пока не услышал за своей спиной тихое рычание. Я был у цели, но мог погибнуть сам.
Медленно я повернулся на звук, но собаки не увидел, хотя рычание не прекращалось. Я огляделся и увидел, что перед моими ногами стоял щенок. Должно быть где-то поблизости бегала собачья нянька… Эти собаки были опаснее остальных, потому, что следили за сотней щенков одновременно. Мне пришлось ретироваться на крышу соседнего бокса. Через несколько секунд мимо протекла река из многочисленных собачьих отпрысков, во главе с громадной псиной. Охота была безнадёжно испорчена, так как тучи собирались в одно огромное облако. Я вздохнул, ближайшие три дня я буду голодать, но внезапно передо мной возникла верёвочная лестница, которая спускалась с неба.
Я решил, что умер или сплю. Не знаю, что дёрнуло меня в тот момент коснуться лестницы, но я стал взбираться по ней. И именно с этого момента я простился с прежней жизнью.
4.
Лестница уводила меня вверх и вверх, ощущение было такое, что я поднимаюсь в рай. С каждым метром становилось теплее и светлее. Наконец я увидел идеально-круглое облако, такое же, какие висели над городом. Лестница свисала с его краешка, и я прибавил ходу.
Там, на верху, было светло и солнечно. Я видел солнце в последний раз в детстве, и прищурился, спасая глаза от обильного свечения.
Когда глаза привыкли к свету, я стал оглядываться, выставив на всякий случай перед собой алебарду. Я находился в саду, где росли сказочной красоты деревья с плодами как капли крови. Воздух здесь был ощутим на вкус. Не было здесь запаха смерти и гниения. Нигде не валялись трупы, и не было здесь боксов, где скрывались люди. Всё было стерильно и светло.
- Здравствуй, брат,- обратился ко мне кто-то тонким голосом.
Прыжком я повернулся на голос и увидел среди деревьев бритого наголо мальчика, закутанного в белую ткань. Он собирал плоды в плетёное лукошко. Я только сейчас заметил, как на облаке было жарко, под желтым костюмом я стал обливаться потом.
- Брат?- не понял я.
- Конечно, - мальчик улыбнулся.- Мы все братья!
- Чего?
- Брат, помоги мне с вишнями.
- С чем?
- С вишнями,- мальчик протянул мне плоды.
- Я умер или сошел с ума,- сказал я себе под нос.
- Нет, брат, ты не умер,- рассмеялся мальчик.
- Как можно выращивать деревья в облаке?- спросил я.
Мальчик вложил мне в руку горсть плодов и с улыбкой проговорил:
- Возвращайся в свой мир…
5.
Я стоял на крыше бокса и рассматривал плоды. Они пахли небом, а мой мир падалью. Плоды уводили меня прочь от реальности, и лишь первые капли смертельного дождя смогли меня к ней вернуть.
Сбивая дыхание, бежал я по крышам к своему логову, и не мог его найти. Я чувствовал, как воздух наполняет едкий запах смешанного с уксусом свинца, а это означало, что если я не найду укрытия, возможно это будет последнее, что я почувствую в жизни. Дышать становилось всё тяжелее, перед глазами плыла мутная пелена, и я уже почти не видел дороги. Наконец я приблизился к знакомым местам, но не обнаружил там своего дома.
Вместо него теперь там был огромный ангар, уводивший мой взгляд закоулками внутрь себя. Осторожно спустился я с бокса, на котором стоял и почти лунной походкой подошел поближе к ангару.
Никого не было поблизости и я решил войти в него, чтобы спасти себя от свинцово-уксусной небесной жидкости. Когда я оказался внутри, моим глазам открылась картина полная жести и костей:
Фосфористое свечение, исходящее откуда-то с потолка слабо помогало мне в исследовании помещения, однако удивляло меня своей неизвестной природой. Я переступал через обглоданные человеческие косточки, и ожидал, что на меня вот-вот нападет собака-нянька, со своими подопечными, но зловещего рычания ниоткуда не доносилось.
Изнутри ангар оказался куда больше, чем снаружи. Я шел и шел, а конца ему всё не было. С каждым шагом мрак сгущался, а под полом плескалась река, пополняемая в данный момент дождём. В голове моей металась мысль о том, что же произошло за те несколько минут, что меня не было в городе.
Инстинктивно шел я бесшумно, ведь неизвестно, что ждало меня в полумраке. Наконец я увидел глухую стену. Она была сера и одинока.
- Тупик…- шепнул я сам себе, оставляя осторожность.
В тот же момент я услышал лязг цепи. Из мрака на меня смотрели два огненных глаза. Я выставил вперед алебарду. Глаза сощурились. На меня вышла собака, превосходившая обычных вдвое, но с одним отличием – она была посажена на цепь.
Я оторопел. Никто прежде не мог приручить собаку. А громадина смотрела на меня своими красными горящими глазами лениво и без эмоционально, будто не была голодна. Обыкновенно псы, при встрече лоб с лоб нападали без предупреждения, однако на этот раз ощущения подсказывали, что нападения не произойдёт.
Пёс зевнул. Затем лениво опустился он на свой мясной зад, и вздохнув так, будто ему это жутко надоело, завыл.
Ангар оживился. Я услышал, как стали приближаться человеческие шаги. Эхом разносились по ангару агрессивные людские голоса.
И единственным правильным решением в этой ситуации стало бегство.
Дождь был ядовитее обычного. И я чувствовал, как мой костюм начинает плавиться от кислотных капель.
Мне несказанно повезло, что на моём пути встретился старинный мусорный бак, который и спас мне жизнь. Сжимая в кулаке плоды, которые дал мне облачный мальчик, выравнивая дыхание, прижимая к себе алебарду, я в скором времени уснул.