Я вот думаю, что многие впечатления детства и отрочества мы получаем как бы «навырост».
Значимость определённых событий и ощущений до меня дошли только много позже.
И если какие-то вещи в детстве проходили незаметно, как рядовые и обыкновенные, то теперь воспоминания о них вызывают то радость, то печаль, то стыд, то слезу умиления, то ком в горле. Так странно всё…
Многие детские обиды кажутся смешными. А тогда, бывало, какая-то мелочь могла стать причиной большого детского несчастья.
А ощущение одиночества в детстве, помните? Такое сладкое, тягучее и подлое. Когда хочется умереть, «тогда они все узнают… тогда ещё пожалеют обо всём»… Могло длиться каких-то пару минут, а высасывало, как будто длилось годами.

А иногда видишь на улице маму, которая тащит за руку ревущего ребёнка, и дёргает, и орёт на него, и шлёпает по попе, а он упирается, весь в слезах и соплях… И его неподдельная трагедия вызывает у вас самое настоящее сочувствие. И ещё немножко - раздражение. И чуть-чуть - отвращение.
И я не знаю, как это всё сочетается между собой.
У взрослых, вообще, чувства очень часто противоречивы и необъяснимы никакой логикой.

Дети чувствуют гораздо честнее.
И если какой-нибудь четырёхлетка в сердцах кричит маме: «Уходи, уходи! Ты плохая!», а мама вдруг поворачивается и начинает уходить, то он бежит за ней со слезами и вцепляется ручонками ей в юбку, или штаны, или что там у неё. Потому что она его мама, и он её любит. И орущую, и уходящую, и всякую любит. И он совсем не представляет, как же он будет без неё.
А взрослые, они уже знают, как обходиться без кого-то. И они говорят кому-то: «Ты плохая! Уходи!» - и кто-то уходит. И даже если этот кто-то любимый, то взрослый не побежит за ним со слезами. Он отыграет мизансцену. Он ещё помотает нервы. Он ещё подождёт, пока сами приползут…