Шаги по асфальту… Тук, тук, тук… Музыка звенит в ушах, проникая в самую голову, прямо в сознание. Все тише и тише… а затем растворяется в шуме проезжающих мимо машин. Серое небо давит… на людей которые даже не замечают его… Шаги… все дальше и дальше… Все быстрее. Не мои.
Ты наверно видел, если зайти во двор и расшатать старые качели, они будут громко скрипеть, а кошка, сидящая на крыльце подъезда, скроется в темноте пустого подвала.
Что скажет мать, когда ты опять затемно вернешься домой, когда твои усталые мутные глаза снова не смогут смотреть на нее? Сейчас не хочется думать об этом. Да и не стоит.
Единственное спасение – чем выше, тем ближе к звездам, будто привинченным отверткой к небосводу. Чья-то неумелая рука плохо сделала свою работу, и теперь они постепенно отвинчиваются, пролетают и в панике светятся, сгорая далеко от земли.
Меня забыли снять отсюда! Меня забыли покромсать на кусочки, прежде чем я успею снова утонуть в себе. Сколько еще это будет продолжаться? Кто скажет мне? Долгие-долгие секунды, минуты, часы. Особенно долгие секунды… Я держусь обеими руками за черепицу и в то же время падаю вниз…
А затем все с начала, как уже было когда-то: рентгеновский свет фонарей, лужи, полупьяные прохожие… Я иду. Я слишком четко ощущаю свое нахождение здесь. Но зачем? Ради какой цели или самоутверждения? Нет, не то… Ради того, чтобы просто скрыться, сбежать, спрятаться, словно маленькому ребенку… только не под крылом родителя, как это было раньше…
Кто бы знал… Как устала, устала, устала!!! И в то же время, я готова снова промотать пленку дня, чтобы вернуться в этот же вечер. Только завтра. Только с еще большим грузом воспоминаний, с еще большим количеством слез, которые никто не увидит. И не должен увидеть.
Запертая в собственном нелепом мире, запутавшаяся в обрывках мыслей и воспоминаний. Их слишком много и я была бы рада отдать добрую половину кому-нибудь другому.
Знаешь… ведь иногда мне снятся сны, от которых хочется бежать. Ко мне приходят те образы, воспоминания о которых внушают если не страх, то отвращение и растерянность… Растерянность. Злость. И вырожденную чистоплотность… Брезгливость. Я не хочу прикасаться к ним…
И снова… Музыка нарастает, заглушая шаги по мокрому асфальту и злобное шипение колес, проезжающих мимо машин. Впереди еще долгий-долгий проспект, которого хватит на всю ночь…

5 марта. 18:40

Вечно молодой и вечно пьяный. Вечно ищущий то, чего не хватает и то, чего никогда не добиться. Сменяя день за днем, он все перебирал слова и образы, утопая во лжи и вновь придуманном чувстве, будь то сожаление, тоска, наивная со стороны хитрость или любовь. Сквозь призму дна стакана светилась еле прикрытая фальшь, но настолько приятная, что в нее иногда хотелось верить. А иногда, наоборот, не слушать, просто закрыв его губы своими губами. А когда вечный вечер сменялся утром, как то незаметно пропустив ночь, он глупо шутил или молчал. За чаем говорил о совершенно не нужных вещах, а в объятиях – пытался просто не оказываться.
Вечно молодой и вечно пьяный. Он не умел пользоваться гордостью, сменяя ее на приторный пафос. Он выглядел своим в своей компании только, когда его движения расковывало спиртное. Когда его мысли не были затуманены проблемами и тем, что он кому-то должен или обязан. Худощавое телосложение было приятным и в то же время, не мешало ему быть сильным. А в свете вечерней лампы или просто при мимолетном трезвом взгляде хотелось с издевкой спросить, а не бывал ли он в кунсткамере.
Вечно молодой и вечно пьяный. Вечно ищущий развлечений. Вечно пропадающий, после долгих телефонных разговоров. Если он и был, то, к сожалению, не оставил следа. Как большинство подобных людей. Как те, кто не может найти свою индивидуальность и то личное красивое и сильное чувство, которое будет отличать их от остальных.

23 марта 16:10