Сидели как-то раз в маленькой комнате Ермиладзе, Мосисян, Керский и Смирнов.

Ермиладзе говорит:
- Давайте съедим кислоты!
А Смирнов говорит:
- Я против! У меня от неё изжога!
А Керский говорит:
- Это потому что ты предатель!
А Мосисян говорит:
- Давайте предателя предадим суду!
А Смирнов говорит:
- Я кажется дома забыл выключить бритву для носа. Как бы пожара не случилось.

Пожалуй пойду до дома, проверю.
И ушёл.
А Ермиладзе, Мосисян и Керский дальше сидят.
Ермиладзе говорит:
- Может чайку?
А Мосисян говорит:
- А может лучше кислоты?
На том и порешили. Ермиладзе съел серной кислоты, Мосисян съел синильной

кислоты, а Керский съел уксусной кислоты. Ермиладзе стал гореть, Мосисян

посинел, а от Керского стало уксусом пахнуть.
Ермиладзе угарает и смеётся, угорает и смеётся. А Мосисян весь синий сидит и

говорит:
- Мне эта кислота не нравится. Вы не знаете можно как-нибудь её действие

прекратить?
А Керский говорит:
- Можно. Нейролептиками.
А у Ермиладзе и Мосисяна глаза от запаха уксуса заслезились и они говорят:
- Керский, мы конечно понимаем, что ты еврей, но ты больше слов не говори, а

то у тебя изо рта уксусом пахнет!
Керский сконфузился и замолчал. А они дальше сидят. Мосисян спрашивает

Ермиладзе:
- Ты случайно не помнишь, чем Керский сказал от кислоты попустится можно?
А Ермиладзе отвечает:
- Помоему пиротехникой.
С этими словами Ермиладзе достал из шкафа петарду и начал её жевать. Зуб нашёл

на зуб и высек искру от чего петарда загорелась и подожгла Ермиладзе. И стал

Ермиладзе угарать пуще прежнего. А Мосисян говорит:
- Ты, Ермиладзе, грузин, поэтому в препаратах ничего не понимаешь!
А Ермиладзе ему отвечает:
- А ты, Мосисян, армянин, поэтому ничего не понимаешь в препарировании.
- Это я не понимаю? Вот щас я Керского препарирую, увидишь как я умею! Ещё и

не так умею.
И с этими словами взял нож и пошёл к Керскому. А Керский испугался и стал

верещать, от этого испарения уксуса вырвались из его рта и стали душить

Мосисяна. Мосисян отступил, присел на тумбу и задумался. А потом говорит:
- А я слышал, что кислоту гасят щёлочью.
Достал из тумбы соду и съел прямо в картонной обёртке. А потом смотрит на

Керского и Ермиладзе и понимает, что они всё ещё под кислотой, а он уже нет.

Он встал и говорит:
- У меня дома хлеб с молоком закончились. Пойду схожу в магазин, пока не

закрылся.
И ушёл.
А Керский и Ермиладзе остались. И сидят.
Ермиладзе скучно одному угарать, а Керскому рта открыть неудобно. Час сидят,

два сидят, три сидят. Ермиладзе и говорит:
- А давай я прищепку на нос одену и хотя бы пообщаемся чтоли?
Керский кивнул, а Ермиладзе достал прищепку из под кровати.
Керский начал говорить и всё-бы хорошо, но у Ермиладзе от уксусных паров стало

глаза жечь. Так жгло, что он загорелся. Он говорит:
- Керский, подожди я сниму линзы.
А пока линзы снимал, солнечный луч сквозь них упал и поджёг Ермиладзе. От

этого Ермиладзе стал ещё больше угарать.
Ермиладзе смеётся и говорит:
- Я худая морковка, а ты мечтаешь божью коровку с божьим маститом подоить и

божьего молока выпить и обожествиться.
А Керский отвечает:
- Я вообще в последние несколько часов сомневаюсь в существовании реальности и

попутно убеждаюсь, что мысль материальна!
А Ермиладзе ему:
- Ну это загон!
А Керский:
- Не загон, а стойло!
А Ермиладзе:
- Тебе, Керский, не мешало бы попуститься!
А Керский ему:
- Давай нейролептиков обожрёмся!
А Ермиладзе:
- А мне и так не плохо! Сижу угараю!
А Керский встал на колени и стал умолять. Тогда Ермиладзе не выдержал и

согласился:
- Хорошо. Тогда ты ешь типичные нейролептики, потому что ты тот ещё тип! А я

съем атипичные, потому что на той неделе атипичной пневмонией переболел.
Так и сделали. Керского отпустило, а Ермиладзе нет. А Керский подумал, что

Ермиладзе втихую нейроплетики в ладошку сплюнул. Керский на него разозлился и

отчитал его! А сам собрал чемодан и улетел в Британию, чтобы попробывать левой

рукой скорости переключать.
А Ермиладзе так и сидел и угарал. А потом на следущий день Мосисян, Смирнов и

Керский пришли к нему, а он обугленный сидит. А Смирнов сказал:
- Ермиладзе обугленный, а я обгугленный!

Конец!