Ну очень похоже. Не могу я без сарказма относится даже к собственной деятельности на ниве выращивания чужих денег.
Читаем бессмертные строки
"И снова пошла канитель на битых три часа. Он стал объяснять мне, как из одного рубля  делают три,  а  из трех -- десять.
Перво-наперво, говорит  он, вносят  сотню и  велят  купить  десять штук,  --  уж  я  и  забыл,  как  это называется, -- потом выжидают несколько дней, пока это самое не поднимется в цене...  Тогда  дают  куда-то такое  телеграмму  и  велят продать это, а  на вырученные деньги купить вдвое больше... Потом это снова повышается  в цене, и снова посылают телеграмму, и так до тех пор, пока  сотня не  превратится в две, две  -- в четыре, четыре -- в восемь, а восемь -- в шестнадцать. Чудеса да  и только! Видел он, говорит, в Егупце таких,  что совсем еще недавно без сапог  ходили,  были маклерами,  лакеями  на побегушках...  А  сейчас у  них собственные  дома, палаты  каменные,  жены  у них  с  желудками возятся,  за границу лечиться ездят... А сами они носятся по Егупцу на резиновых шинах -- фу-ты, ну-ты! -- и людей не узнают!
     Словом, о  чем тут долго  говорить!  Разобрало  меня не на шутку! Чего, думаю,  на свете не бывает!  А вдруг сама  судьба послала его мне? Ведь вот, слышу  я,  люди в Егупце при помощи  пяти пальцев богатеют!  Чем я  хуже их? Менахем-Мендл  как будто  бы не лгун,  не  из головы же он выдумывает  такие чудеса! А вдруг, думаю, и в  самом деле  повернет, как говорят,  направо,  и Тевье на старости лет в люди выбьется? И  правда, до каких  пор  маяться, из сил  выбиваться? День и  ночь  только и  знаешь:  коняга  да  телега, сыр да масло...  Пора,  говорю, тебе, Тевье,  отдохнуть, зажить  по-человечески, не хуже других, в синагогу почаще заглядывать, за священной  книгой посидеть...
Да, но что если, неровен час, все это обернется другой стороной, упадет, так сказать, маслом вниз?  Но, опять-таки,  почему же  мне не надеяться, что все будет хорошо?"