34

Его воля была бессильна. Он помнил движение своих пальцев, которые сомкнулись на дрожащем сгустке. Он понимал – это было последнее, что он сделал сам. Последний приказ его разума.
Теперь он стал безумным. В его сознании зазвучал чужой голос, и тело признало в этом чужаке единственного хозяина. Он не мог сделать ни шага… Со всех сторон смыкался мрак, и холодный лес безразлично наблюдал за скованным пленником.
Люди… его друзья, его спутники… те, что были еще живы… смотрели на него, и в их далеких глазах трепетал страх… истинный страх. Они чувствовали… что он оказался охвачен чем-то…
Древнее, проклятое и забытое существо заговорило с ним. Оно поведало ему… слишком многое… раскрыло смысл всего… что когда-либо происходило под небесами… Дремучая… бесконечно живущая в этом мире печаль… объяла его бесплотными руками… Он потерял путь…
Безвольный, бессильный, он стоял, лишь слегка пошатываясь, и внимал непроизнесенным словам.
Его глаза были открыты, но предстающее им теперь принадлежало другой душе, живущей в нем.
Он видел приближающегося нечестивого.
Видел нечто хрупкое, изорванное, заключенное в его руках.
Нечестивый шел спокойно, без страха… его глаз было не разглядеть, но маг понимал, что он знает…
К кому приближается.
Нечестивый был молод… почем-то это было легко понять… Он был полуарком… хотя казалось, будто еще совсем недавно его воля облекалась в могущество, достойное Высочайших…
На его одежде колебались едва заметные обрывки перемен…
Он шел по родной земле…
Приблизившись к порабощенному магу, нечестивый раскрыл руки. Серым глазам предстало то, что он нес…
Отчаянный крик вырвался из груди, схваченной невидимыми оковами.
На руках нечестивого лежала сумеречная богиня… хранительница всего темного племени, его бесценное сокровище… и единственная, которая прикоснулась к прохладному сердцу безродного…
Та, которую маг не смог забыть…

Дарующая жизнь тьма покинула ее немыслимо прекрасное тело… Волосы не могли скрыть тонкости мертвенной кожи, лиловые губы были бессильны сомкнуться… В ее глаза…
Он заглянул лишь один раз.
Темные Боги уже тянули ее в бездну.
Крик оборвался и исчез во мраке. Безродный остался стоять перед своим прежним врагом, держащим в руках прекрасное чуждое существо.
Нечестивый заговорил сам:
- Получивший другой облик, нашедший бренное пристанище для своей бессмертной сущности – я знаю, кто ты. Темные Боги называют тебя Предавшим Породивших, они боятся тебя в этом новом обличье. Но Высокий арк, бывший моим покровителем, открыл мне: твоя сила не принадлежит ни одному из двух племен. Тебе безразлично извечное противостояние, и ты просто покинешь эти земли.
Холодные губы полуарка двигались, и порабощенный маг понимал его странную, глухую и свистящую речь. Этот язык в единый миг стал известен ему – все еще не произнесенные и никогда не слышанные им слова.
И его собственный голос также тихо зашипел:
- Оставленный хозяевами полуарк… ты прошел через многое, и знаешь достаточно, чтобы понять мое истинное намерение. Ты преследовал моего спутника в столь же сильной надежде заполучить посох, что и стоящий перед тобой кровавый… Возможно, окажись ты быстрее его, ты мог бы дольше распоряжаться моей силой и дольше упивался бы могуществом…
Не-дышащий так и не явил своего лица, спрятанного за завесой черных волос, но безродному показалось, что на миг он усмехнулся.
- Я не нуждался в могуществе, и оно никогда не манило меня. Мне была безразлична сама твоя сила… мне нужно было лишь воспользоваться ей. Теперь, когда она безраздельно принадлежит тебе, я говорю с тобой… Мне нужно лишь одно. Ты должен исправить то, что произошло по вине этой силы… Забрать нечто, оставленное тобой…
Проговорив это, он медленно опустился к земле и положил на нее хрупкое рассыпающееся существо, которое хранил у себя в руках.
- Отторгнутая тобой сила отравила Властительницу племени… Этот яд предназначался не ей. Его должны были получить ненавистные тебе Боги… не она. Забери свою силу… оставь великой страйфе жизнь. Пусть даже эта жизнь тебе безразлична…
Его голос был холоден.
Предавший Породивших смотрел на него глазами мага. Смотрел спокойно, безразлично. Он мог длить этот взгляд вечно, мог просто не замечать того, что видит, забыть о полуарке. Но его глаза были серыми.
В них еще крылась сущность неистового безродного мага…
И эта сущность билась в страшной агонии. Бессилие рождало невозможное противодействие.
- Эта дочь темного племени прикоснулась к тому, к чему нельзя было прикасаться. Она напрасно проникла в мое логово. В отличие от тебя, ее манило могущество, и это могущество должно было стать проклятьем для племени кровавых. Она – истинное дитя войны.
Речь древнего существа была медленной и бесстрастной, но в сером взгляде что-то менялось.
- Твое стремление спасти повелительницу скрывает нечто иное, нежели присущая каждому не-дышащему преданность и самоотверженность. Ты холоднее и опаснее арков, в тебе есть что-то жадное, чуждое темному племени… Но это невозможно. Этого не может быть среди вас, живущих ради всех остальных. Вы никогда не бываете наедине, вас всегда больше…
Словно легкое удивление прозвучало в голосе древнего существа.
Полуарк медленно покачал головой. Он не отрывал взгляда от глаз стоящего перед ним человека.
Теперь уже в этих глазах можно было явственно увидеть мучительное напряжение…
Рвущиеся оковы…
Пробуждающуюся волю истинного хозяина…
- Что ж… эта не-дышащая стала жертвой силы, предназначавшейся не ей, а ее хозяевам. Моя ненависть к ним погубила их детище… Но это не причинило им ущерба, и они с легкостью смогли отказаться от ее существования. Возможно, ты и прав, полуарк… и моя сила должна быть возвращена… Теперь даже эта старая ненависть бессильна тронуть меня, навсегда остановившегося в своей проклятой сущности…
Сказав это, он протянул руку ладонью к лежащей на земле страйфе.
Она вдруг дрогнула и сжалась в комок, как в миг своей первой судороги у входа в древний храм. Кости ее крыльев заскребли по земле, ломаясь и вороша листья. Жертвенные раны широко раскрылись, пульсируя и толчками выпуская тьму. Тьма густым потоком пошла изо рта.
Полуарк бросился к ней и обхватил за плечи. Ослабить ее мучения он не мог.
Через мгновение судороги отпустили страйфу, и она замерла. Волны черных волос скрыли ее лицо.
Рука древнего существа медленно опустилась.
- Прощай, странный сын темного племени. Твои хозяева никогда не простят тебя за твою инаковость… Но ты будешь жить.
Он в последний раз посмотрел на не-дышащего. В его взгляде быстро затухали следы неистовой борьбы, последнего проявления воли истинного хозяина. Отстраненный взгляд скользнул дальше, поверх головы полуарка, туда, где находились люди.
Прежние спутники Агардаона.
Которого больше не существовало.



Безродный маг опустился на землю, не в силах больше стоять на ногах. Его огромная кошка, почти неразличимая в безлунном лесном мраке, подошла к нему и села рядом.
- Как она выжила?
- Я приказал ей не приближаться к нам. Она не смогла бы спастись от змей…
- Зверь Гарэ остался жить…Я видел, как он улетал на север.
- Зверь без хозяина. Теперь это просто птица.
Чернокудрый маг принялся медленно, усталыми движениями расстегивать широкий охотничий пояс. В ночи его пальцы казались просто перепачканными темным. Одежда под поясом потемнела уже давно. Маг дышал тяжело.
- Айча теперь тоже… одна. Ее рысь…
- Молчи! Выживу.
Голос охотницы донесся из-за спин сидящих рядом магов.
- Уверен.
Наступило тяжелое, наполненное болью и усталостью молчание. Никто не хотел говорить, потому что любое слово звучало лживо.
В этой тишине все еще жила страшная схватка, и все, погибшие в ней, все еще держались на ногах и не сдавались смерти.
Семеро выживших пытались не верить в исход.
- Мы должны были остановить его…
Южанину было все сложнее говорить. Его била дрожь, но он старался оставаться таким же спокойным, как всегда.
- Это было невозможно. Мы не смогли бы… также, как не смогли бы отнять у него силу. Он сделал слишком смелый шаг… во тьму.
- Мы должны были, Ишэрт…
- Нет… Как только он выпустил силу, чтобы убить эту тварь… меня пронзило предчувствие…
- Предчувствие? О том…
- Да. О том, что он уйдет навсегда. Он получил эту силу… но его страсть к истинному могуществу не дала ему просто наслаждаться тем, что он имеет… Он был уверен в том, что сможет сдержать волю древней души.
- Теперь его не вернуть…
Голос южанина прозвучал совсем глухо.
- Фойн? Проклятье…
Ишэрт подхватил раненого, который начал заваливаться назад.
- Тхарза, помоги… дай сил…
Кошка подошла к лежащему магу и осторожно положила на его грудь большую черную лапу. Ее хозяин склонился над своим другом, освобождая его рану от одежды и лесного сора. Один из охотников неуверенно поднялся и пошел к оставленным в стороне лошадям, тем, которые не унеслись в ужасе во время схватки с нечистью.
Двоим из выживших охотников тоже требовалась заживляющая магия и перевязка. В седельных сумках еще оставались чистые лоскуты и целебные мази.
Живые начинали зализывать раны.
Окружающий их лес казался опустошенным и выжженным логовом врага. Его черная бесконечность рождала суеверный страх, но нечисть покинула эти места.
После гибели Илля и его противника у нечестивых не осталось больше сил, чтобы атаковать вновь. Поднятый на ноги труп Вайра вскоре повалился на землю и остался неподвижным. Напротив семерых выживших людей остались только двое – повелевающий змеями и другой, словно бы бездействовавший все время, пока шла схватка. Они больше не нападали. Словно ждали чего-то…
Ишэрт убрал ладони от раны Фойна и принял из рук Айчи лоскут ткани, которым тут же начал перевязывать грудь южанина. Охотница помогала ему провести ткань под тяжелым телом безродного мага. Когда перевязка была закончена, Ишэрт попытался исцелить раны еще двоих. Сил у него было немного, и каждое следующее исцеление было более слабым, чем предыдущее.
Потом он просто сел возле бесчувственного Фойна и уронил голову на руки.
Его мысли были также слабы, как исцеляющие руки, но одно видение не оставляло его.
Нечестивый, несущий на руках нечто изорванное… живое.
Что это было?
Предводитель темных тварей – Ишэрт знал, чувствовал, что это был предводитель – бесстрашно приблизился к Агардаону, который уже стал сосредоточием чудовищной мощи…
Они говорили на одном языке…
Нечестивый положил свою ношу на землю… и она начала дрожать, биться…
Предчувствие Ишэрта уже почти стихло в ту минуту, но он смутно уловил одну сумрачную мысль…
Война… бесконечная война вновь возродится…
Странное нечто, все же похожее на немыслимо тонкую человеческую фигуру в бесформенных одеждах, вновь оказалось в руках у нечестивого. Древний в облике Агардаона что-то произнес ему и, повернувшись, побрел прочь.
Он удалялся прочь, и темнота быстро поглощала его силуэт. Двое верных спутников сероглазого мага и оставшиеся в живых охотники искали хоть какую-то возможность остановить его, но всех сковывало бесповоротное понимание: им больше не увидеть Агардаона.
Когда они пришли в себя, их взглядам предстал безжизненный лес.
Нечисть исчезла.
То, что произошло на их глазах, стало странным немым видением, и у них не было надежды когда-либо разгадать его смысл. Им осталось лишь собрать последние силы и покинуть этот лес, все еще опасный и чуждый.
Ишэрт слышал осторожное бряцанье сбруи – охотники уже подводили ближе коней. Искали тела погибших друзей, закрывали им глаза. Кто-то уже копал могилу…
Безродный медленно поднялся на ноги. Ночь простиралась перед ним, никем не тронутая и неподвижная. Лишь позади него слышались голоса и двигались живые существа. Впереди же…
Не было ничего.
Он смотрел в ту сторону, куда ушел Агардаон.
Предводителя безродных, его друга ожидало одиночество. Одинокая вечность.
Пылающая воля растворилась бесконечной сущности, в древнейших тенетах… И теперь они будут шептать ему свои тайны… Маг будет бродить по диким землям, забыв свое имя навсегда.
Ишэрт медленно двинулся вперед, не имея цели куда-то идти. Его никто не окликнул, да он и не отозвался бы. Он шагал по тронутой ночным холодом листве, слышал ее безжизненное шуршание… Он чувствовал…
Где-то впереди, посреди этой мертвой пустоты была жизнь.
Едва различимая…
Он шел все увереннее, пока не увидел маленькое светлое пятно на земле в тридцати шагах от себя.
Это был мальчишка. Юллар из рода Нильярфов… Забытый темными и светлыми силами, оставленный живым, но не желающий жить. Он лежал на земле, слепо смотря в окружающую ночь и совершенно не двигаясь.
- Юллар…, - тихо позвал его Ишэрт, но даже не ждал ответа.
Маг быстро подошел к юноше и склонился над ним.
- Мальчик, тебе нужно встать. Я не смогу дотащить тебя до лошади…
Юноша чуть шевельнулся.
- Вставай.
Ишэрт перехватил его под руки и из последних сил постарался поставить на ноги. Юноша безразлично встал и посмотрел на мага. В его глазах мерцал отсвет того, что было не вернуть никогда.
Согретый живым присутствием, он тихо произнес:
- Я не смог помочь… не сумел спасти его ото всех…
Ишэрт накинул на него свой изодранный плащ.
- Твой путь продолжил мой друг. Он ушел в дикие земли вместо тебя. Теперь тебе нечего корить себя. Идем.
- Мне все равно.
Ишэрт тепло улыбнулся.
- Это пройдет.
Он взял мальчишку за руку и как ребенка повел его за собой.
Когда они подошли к месту, Ишэрт увидел, что Фойн уже пришел в себя. Одна из могил для погибших была уже вырыта, начинали копать другую. Ишэрт достал свой кинжал и присоединился к остальным. Мальчишка же остался стоять, не смотря никуда и не слыша ничьих слов.
Когда все было сделано, охотники оседлали своих лошадей. Оглядываясь назад и не разговаривая между собой, они медленно двинулись в путь.



Их путь назад был серым и молчаливым. Никто из них не мог забыть того, что произошло с ними позади. Скитальцы северных лесов, пятеро выживших охотников вернулись в свои родные земли и продолжили привычную жизнь. Хотя больше они никогда не охотились на мертвецов для койда. Хозяин жуткого создания канул в неизвестное, и они постарались забыть о подземелье дома на торговой площади Тарма. Сам же Агардаон навсегда остался незримым спутником в их скитаниях.
Ишэрт и Фойн простились с охотниками на перепутье южнее Авэрна. Спутники предводителя безродных продолжили путь вдвоем. Взятый Ишэртом мальчишка умер в дороге на пятый день. Он не был ранен, но безродные знали, что стало причиной.
Бывшие соратниками Агардаона направились в Йанф, родной город Фойна. Там они вновь нашли убежище от Великой Крови и, неизвестные ей, начали вновь кропотливо собирать силы. Их больше не интересовали Потомственные, коварные, но слишком убежденные в своей непобедимости. Им была нужна месть. Месть нечестивому племени за одну жизнь. Юные безродные присоединялись к неуловимым магам, не желая подчиняться великим йанфским родам. Среди этих юнцов оказался мальчишка, которому суждено было стать великим Магом Свежей Крови, более могущественным, чем любой Потомственный. Он возглавил невиданную прежде армию магов и вместе с ней сумел добраться до главного зала лабиринта нечисти – Оургумма. Зал был разрушен, но предводители темного племени успели скрыться.
Великий Маг Свежей Крови всю свою жизнь пытался выполнить желание учителей – живым пленить одного из нечестивых, которого они помнили вплоть до мельчайшей нечеловеческой черты. Но этого так и не удалось Бледному Губителю Сонмов, как называли его дети темного племени.



[700x627]