И вдруг он остановился.
Мысль поразила его, точно предательская стрела.
Нельзя было звать остальных. Никто из них не должен был проснуться.
Потому что их ждала неминуемая смерть.
Яд.
Он был единственным, кто мог перенести укусы этих змей. Ни Агардаон, ни Ишэрт – никто не мог выжить после этого. И любое исцеление было бессильно.
Он был один. И должен был сделать все сам.
Дирм выхватил меч. Кинжал последовал за своим старшим братом.
- Едва ли ты заполучишь даже мой плащ, нечисть!
Его противник с хохотом бросился вперед.
Лунный свет на миг осветил их скрещенные клинки. Они отпрянули, но тут же сошлись вновь.
Нечестивый дрался с неистовством демона. Дирм едва удерживал его натиск. Юный Потомственный вкладывал в каждый выпад все коварство, которое знала его змеиная душа.
Истинно преданные своим предводителям, они без сомнений скрещивали клинки своих жизней.
В Фостиарме всегда жила привычная готовность.
Дирм лишь сейчас понял, насколько это было легко и верно.
Отдать все за…
Юноша следил лишь за мимолетными отблесками клинков, но каждая его атака оказывалась до лязга опасной для проклятого нечестивца. Им двигало то самое упоение, которое всегда охватывало Агардаона во время поединка с Потомственными. Он уворачивался от темного клинка со звериной ловкостью, и в его сознании не уставала биться одна мысль: где же второй противник? Спиной он ждал внезапного удара.
Только бы не это!
Тогда он не успеет!..
Не успеет развернуться и убить второго!
Нечестивый больше не хохотал. Он сражался с ледяной расчетливостью, и каждый его удар направлялся прямо в сердце Дирму.
Он знал, как нужно убивать Потомственных.
Он знал язык людей…
Его действительно можно было принять за человека.
Дирм пытался достать до его лица, резануть по глазам. Нечестивый отвечал с неуловимой быстротой. Дирму оставалось лишь полагаться на свои врожденные силы.
Никакого сговора с землей. Ему было ценно каждое мгновение. Он боялся, что тот, второй, просто обошел их и направился к лагерю. Змеи повиновались лишь ему.
Отчаянный мальчишка, юный отцеубийца сражался так, словно каждое его движение вдохновляли Боги. Он сам изумлялся себе. Никогда еще он не был столь неуловим, столь стремителен и страшен.
Никогда еще за ним не стояли жизни всех его друзей.
Он спешил…
…И его клинок наконец-то вошел в плоть противника. В темноте он не разглядел, куда, но быстро подался вперед, доводя удар до конца.
Выдернул.
Нечестивый, покачнулся и начал сгибаться. Дирм опустил меч.
И вдруг почувствовал телом леденящий ответ.
Вражий клинок мягко вошел в его грудь, и перед самым лицом оказались светящиеся глаза.
- Добивать не-дышащего… нужно правильно…
Из последних сил юноша размахнулся и ударил вновь. Рассекая тело врага. Потом упал назад…
Понял, что эту рану не успеет…