В этой поговорке бахвальства столько же, сколько и правды. В действительности в наших непростых отношениях с немцами, которые напоминают приливно-отливное движение вод в проливе Ла-Манш, все совсем не так просто: у нас гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Может, и оттого, что крайности сходятся...

Немцы, как и русские, долго собирали свои земли. Потом осознавали себя как единую нацию. Потом были две войны и разделение объединенной Бисмарком Германии бетонной стеной. В Австрии все было иначе: даже в лучшие свои годы Австро-Венгрия представляла собой такую смесь наций, такой "меланж" (любимое до сих пор французское словечко в Вене!), что и непонятно даже, как же столько лет продержалась единой семьей! Разве что в силу привычки следовать законам и почитать Кайзера.

Старую Россию с Австрийской империей роднило в первую очередь то, что при всей строгости законов была мягкость их исполнения. При взаимной, чисто "родственной" неприязни двух монархов. И также разорвавшись на лоскутки, наевшись "суверенитета", налюбовавшись на своих новоявленных неизвестно откуда взявшихся президентов, бывшие подданные последнего императора Франца Иосифа, вздыхали украдкой: "Да... тогда был Порядок. И жизнь совсем иная была". Как сегодня те, кто еще помнит Брежнева, не забыли цены в магазинах и чистоту московских улиц.

Роднит нас и то, что немцы и русские в трудные моменты своей истории выживали не за счет другого, а за свой. Надеялись только на себя, но не могли перенести одного - чувства унижения.

Может, поэтому сегодня немецкие интеллектуалы, наученные горьким опытом легитимных выборов 1933 года, громко говорят о том, что нужно возродить ось "Париж - Бонн - Москва"? Чтобы сохранить Европу такой, какой ее создавали поколения людей, так жестоко убивавших друг друга на протяжении многих веков?

Когда экспортный вариант французских идей "братства" превращается на русской почве в "братву", а "равенство" в "есть равные и более равные", правители в России ищут новые образцы для подражания в Германии.

Тогда романтический наш император Павел I пошивает себе мундирчик по немецкому образцу, на солдат напяливают букли и заставляют заниматься шагистикой по прусскому образцу.

"Немцем" на Руси называли всякого иностранца: еще задолго до того, как царь Петр увлекся сначала голландским судостроением и шкиперским табачком, потом честностью голландцев, начисто лишенной нашей "византийскости" и привычки "тырить", позже - бережливостью своих учителей, а под конец, к ужасу подданных, и вовсе женился на немке.

К немцам и немецкому языку отношение у нас в стране свое, особенное. Кто прошел фронт, тот запомнил "новый порядок" и первую попытку построения "единой Европы" навсегда - до сих пор хватаются за сердце, видя в телике торжественный марш ветеранов СС в Риге или памятник немецким солдатам в Севастополе: своих, безымянных, еще не всех откопали, не похоронили.

Те, кто в войну был подростком, учить в школе "фашистский" не желали. Тем, кому сегодня за сорок, немецкий язык слышали в советских фильмах. Теперь, хватив пивка в Тироле, вдруг начинают орать: "Хенде хох! Нихт шиссен! Цурюк! Аусвайс!" Этим познания о немецкой культуре и ограничиваются.
Австрийцам же, официально признанным международным сообществом "жертвами фашизма", подобный лексикон русских туристов и вовсе непонятен: про своего соотечественника Гитлера, как о веревке в доме повешенного, здесь говорить не принято. Имя Отто Скорцени - признанного классика спецназа эпохи Третьего рейха, тирольца, в их народной памяти за шестьдесят лет, прошедших после последней Большой войны, начисто стерли.
Дети преуспевающих русских в Тироле смотрят уже другие фильмы: американские. Теперь и у нас в канун Дня Победы на Первом канале спасают "рядового Райна" в Нормандии, батальоны больше не "просят огня". Бондаревский "снег" уж и не такой горячий, а выбирать приходится не между симоновскими "Живыми и мертвыми", а всего лишь между пепси и колой...

Впрочем, нам есть еще куда расти: многие сверстники нашего "нового поколения" в США уверены, что СССР воевал на стороне Германии против Америки.
Интерес к немецкому образу жизни, бывшему всегда альтернативой русскому, просыпается после того, когда хочется навести порядок в своем доме: разложить все по полочкам, положить вещи на надлежащее им место, хотя бы уж затем, чтобы больше не искать полчаса молоток, а другие полчаса - гвоздик ради того, чтобы повесить на стенку картинку... Чем так грешат русские мастеровые.

"Каньонинг" - так называется экстремальное развлечение, когда люди в гидрокостюмах по собственной воле лезут в горную реку в Австрийских Альпах. Погода при этом "шепчет": холодно и дождь. Даже от одного взгляда на молодых австрийцев становится зябко. Они проходят маршрут по скользким камням, проплывают, проползают и подныривают в ледяной воде. Потом - пьют холодное пиво, жарят сосиски и греются у костра... И хохочут, полные радости за себя.

Нашей славной и безалаберной славянской душе так иногда не хватает немного немецкой привычки к организации. Но если эту черту навязывают "вертикально" и сверху, а то и силой, то душа наша восстает и начинает выделывать такие коленца, что немцы, зализывая раны, в полном недоумении пожимают плечами: "Мы ж как лучше хотели - у нас-то все правильнее!" Русский и немец, так и не выпив "шнапсу" на мировую, потом расходятся по углам, потирая синяки, но
сохранив взаимоуважение. До следующего раза!
Зато француз восторгается: "Ах, у вас, у русских, есть душа!"

А что до нас, так про эту самую нашу дивную душу и мы сами-то толком объяснить ничего не сможем.
У немцев и австрийцев тоже есть душа: мечтательная и романтичная. У австрийцев - особенно: в них течет столько славянской крови в память о славном "имперском" прошлом... Только вот, в отличие от русской, раскрывают ее не всякому встречному. Но уж если найдут они в вас друга, то будьте уверены - и через двадцать лет будете получать открытки по почте, а в затруднительных обстоятельствах помощь вам обеспечена. Разумеется, в допустимых рамках графы "Непредвиденные расходы".

Русский человек, живущий поколениями "от зарплаты до зарплаты", никак не может понять, что деньги не нужно тратить все сразу, потому что "завтра", как он уверен, может и не быть. Нажитое добро пропадет по причине очередного нашествия, барского пожелания или вовремя подоспевшей новой правительственной реформы.

Немец и австриец деньги свои распределяет тоже сразу, но иначе: расписывает в специальную книжку. Этот ужасающий всякую русскую душу "гроссбух" размером с ученическую тетрадь продается в любом писчебумажном магазине. В крепкой семье в Германии, Австрии и Чехии всегда есть такая расходно-приходная книжка, куда хозяйка вписывает свои расходы: на еду, на одежду, на кино и музеи. Если в этом месяце не укладываемся, значит, себе придется в чем-то отказать: брать в долг не станем! А вот на отпуск отложить нужно обязательно!
Немец копит, а потом уж гуляет в отпуске по полной программе. И не скупится!

"Мы, конечно, не ждем от клиентов ничего сверх счета, - рассказывает мне хозяин таверны на Крите, - но русские и немцы нам всегда такие чаевые отваливают! В отличие от французов - эти никогда ничего не дадут!"

Вот и весь секрет немецкой скупости: сначала копить и себе отказывать, а потом - гулять!

Для того чтобы осознать себя русским, стоит выучить немецкий. А подучив, отправиться на разговорную практику в Баварию или Тироль. Лучше всего летом - там нет в это время толп лыжников со всего мира, и люди живут своей привычной жизнью. И здесь ждет вас немало открытий в наблюдении человеческих типов и характеров. Характер тирольцев - открытый и добродушный, верный по отношению к друзьям своей горной страны и жестокий до беспощадности к ее врагам.

Всякий тиролец мечтает о своем доме. Но тиролец мечтает о нем по-особенному - ведь свой дом он передаст сыну, а тот - своим детям.

В своем стремлении построить дом тиролец очень похож на русского - с его мечтой о даче и участке земли. Если тиролец начал стройку, то, так же как и русский, посвятит этой стройке всего себя: на нее уйдет все свободное время и все деньги. Вот только в одном отличны русский и тиролец: пока русский будет представлять, попивая водочку на фундаменте, как же славно заживет он в новом доме, когда его наконец достроит, - тиролец в давно готовом доме будет выпивать по субботам у камина шнапс. Но только по субботам!

Что поделаешь: не у всякого русского найдется полмиллиона евро, даже если он станет, как тиролец, работать по 14 часов в сутки. Для тирольца важно, чтобы деньги были заработаны честным трудом: без "навара" и "шустрения", притеснения или, майн Гот, обмана ближнего! А иначе ни счастья, ни мира в самом красивом доме не будет...

Откуда появляются деньги на свой дом, легко узнать: достаточно увидеть, как там работают. Весь персонал гостиницы в Тироле на 50 номеров - три человека. Муж, жена и нанятый официант. Вечером помочь родителям - помыть посуду - приходит двенадцатилетняя дочь-школьница. Встают все затемно, уходят после полуночи - когда допьет в баре последний посетитель. Отпуск - только глубокой осенью: в этот короткий период межсезонья гостиницу можно закрыть. Ненадолго - не более двух недель.

Построенный австрийцем дом действительно сохранится! Его не продадут наследники, отправившиеся на заработки в город, не сожгут по оплошности.

Не случайно же в австрийской Каринтии в горной долине Мария-Лугау сохранился целый каскад деревянных водяных мельниц. Их построили в середине XVIII века - при нашем императоре Павле I... И работают они так же, как и тогда. Без всяких усовершенствований и нововведений.

Нынешняя хозяйка одной из них - фрау Мюллер, так же как и двести лет назад, прячет ключ под ковриком. На старых жерновах мелет пшеницу для домашнего пирога - "такой муки в магазине теперь не купишь", а муж и сыновья так любят ее пироги!

Впрочем, все они помнят имя строителя их мельницы - Кристиан Вандштетер.

Для того чтобы не смотреть разочарованно в Австрии на принесенное блюдо, выбранное тычком пальца, нужно знать немецкий. Меню на прочих языках, кроме родного - немецкого, нет. В Германии та же картина. А в те рестораны, где есть, лучше не заходить: "иностранное" меню - первый признак "туристического общепита"! Английский не спасает даже в столицах: один мой знакомый шесть дней питался в русском ресторане в Вене, потому что в первый день своего пребывания ткнул наугад в непонятное ему название в меню.

Для итальянца еда - это светское общение. Французу она успешно заменит жизнь духовную. Австриец и немец, так же как и русский, ест, потому что голоден. Один австрийский салат стоит по калорийности целого французского обеда. Настоящий венский шницель по размерам приближается к итальянской пицце, заказанной "на всех", так что осилить австрийский обед сможет либо лесоруб, либо очень голодный турист...

von Василий Журавлев