- Смотри, скорее скорее смотри! – воскликнул белобрысый Ешка и пихнул острым локтем Иргу в бок. Девушка обернулась, недовольно наморщив лоб: хотя брат был младше ее на восемь лет, толчек получился более чем чувствительным. Впрочем, она тут же позабыла об обиде и уставилась на пляску теней и света на белой стене дачного домика. Лучи июньского теплого, пропитанного пылью солнца рождали причудливый узор на облупившейся краске. Со стены на замерших людей смотрела невероятной красоты женщина. В глубоких, полных неземной печали и понимания, глазах лежала тень какой-то неведомой скорби. Мягкая улыбка таилась на уголках губ. Так смотрит мать на расшалившихся детей. Еще миг, казалось, и женщина сойдет со стены, рассеянно погладит тонкими пальцами растрепанные волосы Ешка, коснется смуглой щеки Ирги.… Но солнце на блекло-голубом небосклоне сместилось, тени дрогнули, и волшебное видение угасло, словно бесплотный призрак. Мальчик медленно приблизился к дому и зачарованно прикоснулся растопыренной пятерней к грязно-белой стене.


- Теплая – прошептал он.
- Ну конечно теплая, полдень вон уже на дворе. Пекло какое…
- Ирга, неужели ты не понимаешь? – на белом лице Ешка застыло выражение досады.
«Странно, - отметила про себя девушка, - он столько торчит на улице, а совсем не загорел. Бледный как моль». Мальчик требовательно заглянул в лицо сестры большими темно-серыми глазами, в которых читался вопрос:
- Ирга, это же Ангел! Ангел! Ты понимаешь? Это же знак!
- Какой ангел, Ешка, ты что?! Ну да, забавно… - она рассеяно откинула прядь длинных каштановых волос за спину, - Но... Это всего лишь тень. Это ни чего не значит, - твердо закончила Ирга. Девушка повернулась и быстро пошла к входу в дом. Брат и сестра... такие разные, те, кто не знал об их родстве, и заподозрить не мог. Он - светловолосый, сероглазый, не складный и не уклюжий, с не детской грустью в глазах. Очень серьезный. Она - обладательница длинных темных волос и карих глаз, стройная и гибкая хохотунья. Только во взгляде временами пробивается все та же грусть.
- Ирга! Ирга, как ты можешь?! - в голосе его звенело отчаяние, - Ведь ты веришь, ты знаешь...
Она резко обернулась, губы сложились в жесткую усмешку:
- Ты всегда так суров. Нравятся игры во взрослого мальчика? Настало время повзрослеть на самом деле, - девушка прищурила глаза, - Нету ни каких ангелов, нету духов ни темных, ни светлых. Есть жизнь, есть люди. Мы должны, понимаешь, должны жить в таком мире, нравиться нам это или нет!
- Сестра... - мальчик сел на землю, прижимаясь костлявым плечом к стене, - как стала ты такой? Ты же видела и верила... Ты знала о свете и тьме, о существах, не видимых простым людям. Как ИМ удалось ослепить тебя.
- Может я просто устала ждать твоего ангела?
- Не моего, Ирга... Он придет к нам всем, но только если хоть кто-нибудь будет верить в него и ждать. Ждать домой. Ведь даже Ангелам нужен дом. Он придет и принесет нам любовь и мир...
- Хватит нести чушь, - девушка цепко схватила брата за плечо и встряхнула, - Почему бы тебе не пойти к друзьям, вместо того чтобы донимать меня глупой болтовней. Я устала ждать чуда! - Ирга отпустила руку брата и скрылась в доме.
- Ты пропустила свое чудо. Нет, не так, не захотела в него поверить, - Ешка еще долго смотрел вслед сестре.

Несколько дней спустя Ирга не спеша шла по небольшой площади перед маленьким уютным автовокзалом. В этом городе все было маленьким. И уютным. Тополя поднимались своими вершинами к облакам и шептались там о чем-то с легким летним ветерком. Звонко кричали ласточки, мечущиеся в теплом, как парное молоко, небе. Все хорошо, Ирга улыбнулась, вот только, Ешка, похоже, обиделся: с того самого дня домой приходит только ночевать, впрочем, с ним всегда было не просто, с тех пор как умерла мать. Ладно, подуется с недельку и придет, сядет на кухне, как обычно, насупившись, помолчит, а потом позовет на рыбалку или в поход куда-нибудь за город. Ирга готова было признать, что была слишком резкой с братом, но мир иллюзий, в котором он пребывал, не на шутку беспокоил ее, к тому же все эти сказки в свое время она сама вбила себе и ему, за одно, в голову. Но так хотелось чего-нибудь светлого, сулящего надежду. Мать болела, отец пил... Тогда они придумали Ангела. Своего ангела. Даже имя у него, а точнее у нее было, правда Ирга теперь уже не могла вспомнить какое. Так вот, надо было только ждать и верить и тогда, когда-нибудь Ангел бы спустилась с небес и принесла в дар этому миру прекрасную бесконечную любовь. Тогда исчезли бы боль, подлость и несправедливость, а люди вспомнили бы нечто очень важное, что когда-то знали, но забыли (может имя ангела? а может свое имя?). И надо-то было ангелу всего ничего: дом, где бы ее ждали и любили, чтобы она была хоть кому-нибудь нужна. И они ждали. Беспечная улыбка Ирги наполнилась горечью. Эти фантазии не прошли проверки реальностью, разбившись о рифы повседневных забот. Когда умерла мать, отец окончательно потерял всякий интерес к семье. Тогда, пройдя кучи судов, рассказывая в равнодушные глаза чиновников историю своей жизни, она оформила опекунство над братом и привезла его сюда, в этот маленький уютный город. У нее был выбор, да выбор, простой и суровый: дом для них или дом для Ангела. Она выбрала...
На площадь выехал большой красный автобус, и приятный голос диспетчера мягко сообщил:
- Рейс 877 прибывает на вторую платформу.
Ирга подняла лицо и посмотрела на таблички нумерации платформ. Из автобуса хлынула разноцветная толпа, утомленная поездкой по жаркой пыльной трассе. Люди громко смеялись и переговаривались. Ирга искала в толпе знакомое лицо, но натыкалась лишь на незнакомых пассажиров. Наконец весь багаж был разобран, толпа рассосалась, автобус поехал в гараж, и девушка вновь осталась одна на платформе. Вечернее солнце бросало косые рыжие лучи на изумрудные газоны и аккуратные клумбы. Только тут Ирга заметила маленькую фигурку, неловко примостившуюся на выцветшей спортивной сумке у стены вокзала.
- Не встретили? - спросила она сочувственно.
- Нет, - вздохнула незнакомая девушка.
- А я вот, наоборот, встречала, да не приехали, - Ирга подмигнула, - Может тебя по такому случаю подбросить куда? У меня тут машина за углом.
Незнакомка удивленно подняла лицо:
- Нет, спасибо, не надо.
- Ну, как хочешь, только последний автобус ушел уже, а пешком у тебя вон сумка какая...
- Некуда мне идти, нет у меня никого здесь. Как оказалось...
- Эвона, как получается, - протянула Ирга, - А ты в гостинице остановись.
- Денег нет, - она виновато пожала плечами.
- Что же делать? Вокзал-то на ночь закроют. А поехали ко мне? Переночуешь, а утром домой поедешь. На билет-то хватит?
Незнакомка все с тем же виноватым видом помотала головой.
- Ох, горюшко на мою голову, - что-то не позволяло Ирге просто оставить тут эту несчастную. Хотя самой ей мало кто помогал в те годы, когда она выбиваясь из сил старалась заработать им с братом на кусок хлеба, теперь, став успешной деловой женщиной, она все еще не могла пройти мимо нуждающихся.
- Ладно, пошли.
Незнакомка поднялась, закидывая на плечо свою несуразную сумку. Только теперь Ирга могла разглядеть ее как следует. Девушка, почти девочка с легкомысленными рыжими кудряшками и глубокими синими глазами, курносым носом и веселой россыпью веснушек. Она была совсем юной и не высокой и походила на маленького растерянного зайчонка. На вокзале, пустом и гулком, унылая дама с налакированным начесом выдала им белый глянцевый прямоугольничек билета на первый утренний рейс.
- Меня зовут Ирга, - уже сев в машину сказала девушка, - Сумку можешь поставить на заднее сидение.
- А меня - Ясна, - голос оказался на удивление мягким и приятным.
- Ты ела сегодня?
Ясна застенчиво мотнула головой.
- Можем перекусить в каком-нибудь кафе на пристани, - Ирга улыбнулась, ей почему-то нравилась эта странная женщина, - Я тоже не успела поужинать
- Ты так добра, - глаза нежданной спутницы почему-то были печальны, и от этой печали Ирге вдруг захотелось заплакать.
Они с аппетитом поужинали в кафе на набережной, любуясь закатом и видом реки, принимающей в свои объятья раскаленное солнце, а потом долго гуляли по аллеям старого липового парка. Ирга не хотела возвращаться домой, в одинокую спальню, где ее ни кто не ждет, и почему-то в этот тихий вечер сердцу было тесно в груди, словно в ожидании самого волшебного, самого светлого чуда. Но чуда не случилось. Сумерки расплескались меж деревьев, скрадывая покровом тайны такой обыденный в дневное время мир. Ясна с любопытством разглядывала людей, праздно развалившихся на скамейках и потягивающих пиво, влюбленные парочки, целующиеся и глупо хихикающие, в темных аллеях. И последние блики солнца гасли в ее глазах.

Возле дома Ирги стоял автомобиль ее отца. Он сильно изменился с тех пор как лишился родительских прав, только отношение дочери оставалось по-прежнему отстраненно холодным.
Ешка и отец о чем-то весело болтали сидя на скамейке и ели мороженое. Мальчик смеялся... Впервые со дня смерти матери. " Ребенку нужен отец" - вспомнила девушка слова одной своей коллеги.
- Ирга, Ир, папа хочет взять меня на выходные, можно?
Ах да, она ведь совсем забыла, что завтра суббота.
- Езжай, - Ирга махнула рукой и заглянула в глаза брата. Чего-то в них не хватало, они вдруг обрели дно, стали близкими и обыденными. Та тень, тень от крыльев ангела бесследно исчезла. Неужели их сломала она? Но ребенок должен смотреть на мир реально. Иначе не выжить.
Ешка обнял на прощание сестру и сел в машину.
- Брат? - голос Ясны был вежливо любопытен.
- Да. Пойдем в дом. Спать уже пора, - от лучезарно-легкого настроения не осталось и следа.
- Ты одинока? - вопрос удивил Иргу, она не ожидала настолько личных тем от не знакомого человека. Она промолчала и Ясна продолжила:
- Вы все одиноки и ни кто вас не ждет. Странно это, жить так. Ни кого не ждать и ни во что не верить. Зато вам не нужно выбирать между светом и тьмой, вы не можете каяться, но и грешить вы не умеете. В НЕ-жизни не может быть таких вещей. Зато тепло и уютно. Очень удобно и безопасно за бронированными стенами своих убеждений. Но что ты будешь делать потом, когда все это закончиться, когда ты пройдешь к концу, за которым тебя никто не ждет, ибо ты не умела ждать здесь. Что тогда? Ведь так просто спасти мир: только поверить в чудо, суметь дождаться его, не пропустить...
Ах, как печально звучал ее голос, какой скорбью были полны глаза - две сумрачные глубины с вечной надеждой на Свет, с беспечной верой в любовь и милосердие, ах, как непонятны, почти безумны речи ее. Почему же сердце - затравленная птица - рвется вслед уже мертвым мечтам, не жизнеспособным идеалам.
Ночью Ирге снились странные сны. В обычное время она не могла себе позволить тратить драгоценное время, отпущенное на отдых, на такие глупости. Но сегодня была особая ночь.
Ирге снились сны. Серый город, в котором умерли не только краски, но и звуки, и мысли, и чувства. Она шла меж зеленых холмов, как чаша полных полыни и одуванчиков, оставляя за спиной город не-живых. В высоком сапфирно-голубом небе изогнулась волшебным мостом яркая радуга, такая реальная, что казалось по ней можно пройти не хуже, чем по шелковистой траве. А в спину Ирге какой-то серый человек бросал письма, конверты, бумаги, они летели, мерцая в блеске радуги, и превращались в черных безрадостных ворон. Кружили, кружили, заслоняя крыльями небо и рассыпаясь серым пеплом, покрывали девушку, делая ее бесцветной. Женщина с белыми, как снег, волосами и такими же крыльями стояла у основания тающей радуги и синими, полными бесконечного понимания глазами смотрела на Иргу.
- Имя... - прошептала девушка и горький пепел тут же попал в рот, - Как твое имя?
Ангел печально улыбнулась:
- Ясна... И... знай: даже если вы нас забыли, мы все помним... и любим, а значит прощаем... и... ждем...
Радуга растаяла, и Ангел исчезла вместе с ней.

Утреннее солнце щекотало веки нежными лучами. Ирга открыла глаза, сладко зевнула, потянулась. И все вспомнила. Вскочив с кровати, она бросилась в спальню, где накануне расположила гостью, но комната оказалась пустой, постель не тронутой, а на туалетном столике белел прямоугольник автобусного билета. Кое-как одевшись и причесавшись, Ирга села в машину. Согласно расписанию автобус Ясны выехал с вокзала всего полчаса назад, а это значит, что догнать его не составит труда. Она мчалась по пустой утренней трассе как сумасшедшая в одном порыве: успеть, не опоздать... Через полчаса безумной гонки бросив машину на обочине, девушка выскочила наперерез автобусу и замахала руками. Вбежав в салон, и не обращая внимания на рассерженного водителя, Ирга искала среди пассажиров одно единственное лицо, рыжие кудряшки, синие глаза, но... одно место пустовало.
- Скажите, - обратилась она к плотному усатому мужчине в соседнем кресле, - здесь не было такой маленькой веснушчатой женщины?
- Нет, - человек равнодушно пожал плечами.
- Дамочка, можете объяснить, что вам надо? - подошедший водитель раздраженно тронул Иргу за плечо.
- Н-нет, - рассеянно ответила она, - но могу дать это, - измятый билет перекочевал в руки мужчины, - Я могу занять свое место?
- Садитесь, - буркнул водитель отворачиваясь, - и постарайтесь нас больше не задерживать.
- Да, конечно. Извините...
Вдоль обочины мелькали холмы одетые летней зеленью. Ирга, отвернувшись к окну, мяла в руках носовой платок и думала: как же так? Почему именно теперь, когда столько вопросов, когда я поверила, наконец-то, в твое чудо, почему ты оставила меня? Поманила светом надежды и оставила в пустоте неведения... Мы сами убиваем своих ангелов, запечатывая им пути в наши сердца, в наши души. Ведь им нужно так мало - только дом, и дом этот не стены, двери и окна, а наши чувства, наши мысли... Я знала это, но ничего не сделала... Почему? Почему все так? Но однажды я приду к тебе, мой Ангел, и ты поймешь и простишь... Мне есть куда идти, ради чего бороться, ведь где-то, пускай далеко, есть ты, Ясна, и Дом, в котором ждут и я смогу об этом рассказать другим. Ирга умиротворенно улыбнулась. Больше ее не тревожило ни то, что все вещи и документы с деньгами остались в машине, ни то, что там, куда она едет нет никого знакомого...

- Не встретили? - спросил сочувственно симпатичный молодой человек.
- Нет, - вздохнула Ирга.
- А я вот, наоборот, встречал, да не приехали, - он развел руками, - Может тебя по такому случаю подбросить куда? У меня тут машина на стоянке, через улицу.
Девушка тихо рассмеялась
- Некуда мне идти, нет у меня никого здесь. Пока нет.

Инна Леонтьева