Настроение сейчас - ...лети пока не сожгли...

Не книжное
Они стояли на книжных полках. Он стоял на второй снизу, а она на самой верхней. Удивительно, как только шкаф выдерживал вес всех стоящих на нем. Но однажды пришел кто-то огромный и поставил их рядом, прикрепляя на каждую полку по нескольку табличек с буквами- «А, Б, В». Этот кто-то часто подходил к книжной полке и забирал кого-нибудь. А пока их поставили рядом и они поздоровались:
«Здравствуй, как тебя зовут?»
«Рассказ. А тебя?»
«Поэма»
«Какое замечательное имя. Раньше справа от меня стояла Повесть, а слева – Роман, и сверху лежало Стихотворение, но мы с ним не разговаривали. Оно только сказало, что оно Стихотворение, потом подумало, что мне стало смешно и обиделось. Видимо, оно не находит свое имя красивым. Я думаю, зря оно так… Ты такая красивая, Поэма. Жаль что на тебе ничего не написано, но какой прекрасный рисунок».
«А ты просто в черном переплете. Ты, наверное, очень интересный. Я бы хотела прочесть тебя»
«А я тебя».
Когда свет гас, они желали друг другу спокойной ночи, как, в общем-то, и все. И созвучно с остальными, когда утренний свет играл на стеклах, здоровались и молчали. Иногда приходил кто-то огромный и забирал кого-нибудь, а иногда сразу нескольких.
Шли рассветы и закаты, шли блики на стеклах и приходил кто-то огромный. Многие из тех, кто был забран, возвращался и рассказывал, что им любовался огромный, что огромный бережно держал его в руках и смотрел на него, вращая зрачками, в которых отражался текст.
«Я хочу, чтобы в моем рисунке отразился твой текст, а в твоей темноте мой рисунок»
«Когда-нибудь».
Пальцы пробежали по телам, указательный остановился на тонкой книжке с красивым рисунком, а средний на миниатюрной черной со всех сторон.

«Еще одних забирают…»
«Да, а мной уже любовались, наверное, я ему наскучил…»
«Везет же некоторым»
«Как вам может нравиться, когда вас трогают эти гигантские клешни. Фу! Я не для этого появилась на свет»
«Удачи, ребята, рассказывайте, как там было...»
---
Они проснулись. Их забрали. Видимо на рассвете. Счастье – их забрали вместе. А сейчас они лежали рядом и видели над собой громко сопящего огромного. А еще они видели друг друга.
«Можно я буду читать тебя?»
«А я тебя».
На улице была весна, как раз те дни, когда ветер врывается в окна и поднимает вверх занавески. А сейчас он был по-утреннему тих и медленно перелистывал страницы то одной, то другой книги.
«Подожди, я хочу знать, что во мне написано. Читай меня вслух! А я потом буду читать тебя».
Сверху прерывисто сопел огромный. На них падала тень его гигантского шара, подпирающегося палкой с наконечником в виде сектора сферы с пятью сгибающимися отростками. Палка соприкасалась со столом и подпиралась второй такой же палкой, только зеркально отраженной. Это видимо и создавало равновесие. На шаре было еще несколько разных отростков. А еще были дырочки, из которых сейчас выходил теплый воздух.
---
Огромный медленно приподнялся, и на шаре вдруг появились еще два вращающихся шарика, в которых было несколько кружочков (один внутри другого), целостно представлявшие собой весьма привлекательный рисунок. Книги были открыты на самом конце. Огромный закрыл окно и открыл Поэму. А Рассказ терпеливо ждал своей очереди, хотя, в общем-то, им обоим было не важно, кто такой огромный, что ему нужно, зачем он уперся своим гигантским шаром в текст и с такой заинтересованностью перелистывает страницы. Потом перелистывался Рассказ, и ждала Поэма. «Интересно, а этот, огромный, умеет читать?.. Нет, не умеет, только и делает, что шелестит страницами да восхищается буковками, бормоча что-то. Как он может знать, что значит читать. Он вообще подозрительной формы и сверху у него шарообразное нечто. Может и можно ему доверять, но разве что, только потому, что он глуп как пробка и не симпатичен как уродливая бородавчатая жаба».
Прошел час, а может быть и не один прошел. Наверное, с ним прошли еще несколько незаметных минут, а может колонна из пары десятков, а может одна большая важная минута. Это неважно, тем более огромный не то, что минут, он и проходящего мимо часа не заметил. Настолько глуп он был. А может просто рассеянный. Хотя это тоже не важно, во всяком случае, что он собой представлял вроде понятно, а в подробном описании Нечто с такой подозрительной и неэстетичной структурой не нуждается. Таким образом, не замечая бегающих по квартире минут и раздавливая несколько секунд каждым шагом, он взял Поэму и Рассказ, медленно аккуратно поставил их на прежнее место рядом друг с другом и ушел.
---
Было тихо, только в соседней комнате мирно сопел огромный. Из открытого окна дул весенний ветер, неспешно перелистывая страницы и разнося по всему городу мерный шепот: «Читай меня вслух!». Но никто, конечно, ничего не слышал. Огромные не то, что видеть, читать, понимать, но и слышать-то не могут. Нечем, наверное.