Как оказалось, я все же ленивое существо. Идея следующего рассказа... или, может быть, сказки вертелась больше месяца. А написал вот вчера, точнее сегодня часа в 4 утра. Да. И еще, мне важно, скажите, какие ощущение испытываете после прочтения?

В самом банальном кусочке мироздания, где-то в отдалении от беснующихся суетой городов проживали свой подозрительный для любящих-глядеть-сквозь-щели век двое. Оба занимались абсолютным ничегонеделанием и в том числе этим занятием навлекали на себя подозрения каких никаких соседей. В городе по их мнению этих навлекаемых было бы больше, вот и съехали в якобы пустынное место. Но здесь они не нашли умиротворения для взаимности, скорее наоборот, стало куда заметнее, что количество интересов, объединяющих их все уменьшалось, а на огромном унылом пространстве быть в уединении куда проще, чем в пыльной квартире, где они обитали некоторое время назад. Вот и получалось, что каждый уходил куда-то. И это куда-то у них всегда было разнонаправлено. И поскольку векторы сил были направлены в строго противоположные стороны, и силы прикладывались одинаковые, ни один из них не мог сдвинуться с мертвой точки хотя бы в сторону другого. Рано утром она уходила куда-то на восток к низеньким холмам, сидела на вершине и смотрела на горизонт. Какой же он спокойный, этот горизонт… Он-то, наверное, знает что к чему. Она клала голову себе на колени, обхватывала их руками и думала. О чем - никому не ведомо, ибо подглядывающим-в-щели скучно смотреть на силуэт целый день сидящий на холме. Первое время- любопытно, а потом скучно и противно. Иногда он приходил к ней, что-то говорил ей на ухо, бормотал, гладил ее руки, волосы, плечи. Она только иногда посматривала на него. Потом ему надоедало, он садился рядом, но, не находя ничего интересного в объекте ее наблюдения, шел к себе. Днем обычно он спал. Когда смеркалось, включал настольную лампу и писал рассказы, не отрывая пера от бумаги. Тогда она приходила к нему, обнимала, брала за руку, но он одергивал ее и вновь брался за перо. Она шла к себе и в момент нахождения в дверном проеме слышала тихое "Спокойной ночи...", сказанное автоматически, выводя новую корявую буковку. Он писал всю ночь, на рассвете приносил рассказ ей и нежно, почти шепотом, читал. Но она быстро одевалась и выходила из дома, не дослушивая до конца. Оставаясь один, он ложился и долго думал. О чем - тоже неведомо. Но так или иначе, все его размышления в горизонтальном положении приводили ко сну. Просыпаясь, он бежал к ней. Она бродила по холмам - вверх-вниз, что-то напевая про себя и читая на ходу какую-то книженцию. Тогда он шествовал рядом с ней, но ее руки были заняты книгой, и взять ее за руку он не мог.
Шли дни, шли недели, шли месяцы. Шли четким строем, как на парад, но поскольку парад был ненастоящий, шли все же немного сбивчиво, но не теряя темпа.
У него остался последний лист бумаги, она стояла за спиной и смотрела на буквы, обняв его за шею, что было для него немного неудобно, так как шея у него, мягко говоря, затекла. Перо упало на стол, брошенное с силой и издавшее звук наподобие тихого вдоха. Последний знак препинания- точка. В самом правом нижнем уголке листочка.

Он повернулся к ней, они так редко смотрели друг другу в глаза. Его глаза были темные, почти черные радужные оболочки противопоставлялись ее светлым глазам, хрусталики которых сейчас ловили свет настольной лампы. "Пойдем..." - сказала она.
- Куда?
- Спать.
- Я выспался.
- Пожалуйста.
- Хорошо.
Они вышли из комнаты, он сказал, чтобы она не гасила настольную лампу. Сквозь закрытую дверь его комнаты сочился электрический свет.
.....
Два часа ночи- он посмотрел на часы. Тихое дыхание рядом. Свет из под соседней двери. Сон.
.....
Четыре часа- она посмотрела на тумбочку. Дорогие счета за электроэнергию - единственное что было дорогостоящим в этом Богом забытом месте. А он еще и электричество ночью расходует попусту. Выключу. Свет погас. Сбивчивое дыхание рядом. Сон.
.....
Утро. Пустая кровать. Никто не бормочет новых рассказов, она еле открывает глаза, уже находясь в вертикальном положении. Одевается. Ест что-то на кухне. В доме ни звука. Она проходит по комнатам. Его письменный стол пуст, ни одного рассказа, только последний. Она бегло проглатывает строчку за строчкой, упираясь ладонями в стол, читает последние:
"Ты любишь Солнце, я Луну, ты ветер холмов, а я бриз морей, ты живешь днем, а я ночью, ты греешь землю, я проливаю дожди, ты ходишь вверх-вниз по холмам, а я зигзагами по комнате. Но мы понимаем и не нарушаем грани- твою линию горизонта и мой свет настольной лампы."
Она закрыла лицо руками. Включила настольную лампу. Вышла. Села на самый высокий холм и смотрела вниз, не туда, где небо сходится в с землей, а вниз, на угрюмую зелень холмов. Она просидела так до позднего вечера. Потом она уснула.
.....
Он принес что-то теплое и мягкое и еще что-то вкусное и сладкое. Когда она проснулась, теплое и мягкое накрывало ее, а вкусное и сладкое лежало рядом и ожидало быть съеденным. Он держал ее за руку: "Спасибо тебе. Прости меня, я должен был побыть один".
Весь день они сидели и смотрели на горизонт. Вечером сидели в его комнате и вместе сочиняли рассказ. Оказалось, он ездил в город. За новой стопкой чистой бумаги. Настольная лампа горела и освещала линию горизонта, которая ведь и ночью видна.