Первоначально не предполагалось, что римский архиепископ должен быть главой всей христианской церкви: раннее христианство вообще не знало церковной иерархии, а лидерами были всякие проповедники, пророки, апостолы и учителя, кем мог стать любой желающий, имеющий достаточно длинный язык (правопреемственность римских первосвященников как вождей всей церкви от апостола Петра была, как и многое в христианстве, утверждена задним числом много позднее).

Но епископ выполнял обязанности кассира и кладовщика общины и распоряжался общей казной, на эту должность назначались старейшие, самые зажиточные члены общины. Раннее христианство проповедовало ненависть к богатым и богатству и принципы равенства, но у денег - своя логика: деньги дают власть, а власть - деньги. Место римского епископа было таким доходным, что многие шли на всё, чтобы занять его, не считаясь даже с угрозой смерти, висящей над каждым епископом до легализации христианства (известна фраза сенатора Претекстата, который сказал: "Сделайте меня римским епископом, и я стану христианином"). Так что скоро с левым экстремизмом в христианстве было покончено: новая религия начала приспосабливаться к интересам правящего класса Римской империи. Епископы-казначеи отстранили пророков и бродячих проповедников и заняли их место; теперь общинами управляли они, бесконтрольно распоряжаясь казной и общим имуществом (кроме того, став главным лицами в общинах, епископы взяли на себя и обязанность вероучения: завхозы стали наставниками в вере). Некоторые римские епископы вели более роскошный образ жизни, чем римские императоры. Идеология ненависти к богатым и угнетателям была сменена на учение о непротивлении злу и любви к врагам, идея о равенстве рабов и господ была забыта, демократизм внутри общины уничтожен и установлено чёткое иерархическое различие между руководством и рядовыми членами общины. Наконец были отменены и совместные религиозные трапезы - "вечери любви", обслуживание которых первоначально и составляло главную обязанность епископов. Римский правящий класс перестал видеть в христианах угрозу, и взял на вооружение чрезвычайно удобную ему христианскую идеологию. Новая деспотичная организация христианских общин, принцип беспрекословного подчинения и требование слепой нерассуждающей веры под страхом тяжких кар за ослушание, инакомыслие и ересь - всё это превращало новую религию в удобный инструмент власти для правящего класса, который вместе с епископами мог управлять народом с новой эффективностью ("...рабы, во всем повинуйтесь господам вашим...", "...слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым..."). Так на многие века утвердился симбиоз власти и церкви: церковные иерархи утверждали и освящали право монархов бесконтрольно править своими народами, а монархи в ответ всячески поддерживали пап и охраняли их власть, зачастую проливая при этом реки крови, истребляя друг друга и ввергая свои страны в нищету и упадок.

Рим был богатой столицей империи, а римская община - самой богатой благодаря щедрым подношениям уверовавших в скорое наступление царствия небесного (главным образом - истеричных женщин). Это позволяло римской общине оказывать благотворительную помощь бедным провинциальным общинам. Распределением помощи ведал римский епископ, тем самым приобретая власть и влияние далеко за пределами Рима. Вожди провинциальных общин попадали в зависимость от римского епископа и должны были платить за своё благополучие преданностью и признанием его высшего авторитета. Более ранние и более обширные восточные общины пытались протестовать (православная церковь до сих пор отказывается признавать верховенство римского папы), но вскоре весь западный христианский мир попал под власть римских первосвященников, которые стремились стать "епископами всех епископов" и возглавить католическую (т.е. всемирную) церковь, и во всех общинах по всему миру насадить свои порядки. С первых дней епископы с алчностью приобретали движимое и недвижимое имущество всюду, где только могли, и всеми доступными способами. Императоры попытались вмешаться, обещая принять меры против тех представителей церкви, которые эксплуатируют для своей выгоды "религиозные чувства мужчин и слабости женщин", но ничего не смогли сделать. С превращением христианства в государственную религию в собственность церкви перешли огромные богатства, прежде "принадлежавшие" старым богам. Так начиналась многовековая история папства. Уже в Средневековье папы стали крупнейшими феодалами Европы. Римские папы, скромно называвшие себя "рабами рабов божьих", не только присвоили себе "ключи от Царства Божия", но начали активно вмешиваться в дела земных царств, перекраивая границы, свергая и возводя на престолы королей и императоров, стремясь, во имя Господа, к достижению полной и всеобъемлющей власти над всем миром. Итог этих колоссальных усилий - город-государство Ватикан площадью 0,44 кв. км. с населением в несколько сотен человек, опустевшие церкви и - мечети, растущие, как грибы после дождя.

Многим противникам религии вообще, и христианства и католицизма в частности, это даёт основания для удовлетворения, и даже злорадства. Они усматривают в этом справедливое возмездие за грехи церкви, а также закономерный итог материалистического прогресса, несовместимого с религиозными верованиями. В своё время боровшиеся против церкви французские энциклопедисты призывали «раздавить гадину», освободить человечество от «цепей мракобесия», Карл Маркс и его последователи обличали церковь как торговку «опиумом для народа», и все они проповедовали установление «царства просвещённого разума» вместо Царствия небесного. Однако не следует забывать, что самое страшное насилие в истории человечества - от вакханалии террора Великой французской революции до чудовищной мясорубки в полпотовской Камбодже - совершалось именно во имя наступления благословенного «царства разума», а самые тиранические режимы, обрёкшие на рабство, страдание и смерть десятки миллионов людей, были установлены как раз под лозунгами «освобождения человечества от цепей». Вот так «царство разума» - мечта антиклерикалов и атеистов - обернулось кровавым кошмаром, перед которым меркнут все великие трагедии и потрясения нашего христианского прошлого.