Настроение сейчас - Неоднозначное

Я, как всегда, практически неожиданно для себя попала на Монте-Кристо в марте. Вообще-то я хотела сходить 5 марта и 10 марта: 5 – состав хороший, 10 – Беляев. Но получилось только 2 марта. Зато это первый день блока. Классно. Но вообще я поняла одну вещь: надо либо ходить на Балалаева и плохой состав, чтобы не жалко было на них не смотреть, либо на Дыбского и хороший состав, чтобы рассматривать других героев, не отвлекаясь на Эдмона. А еще «мечта моя сбылась» (с) – я сидела в первом ряду, прямо возле этой штуки, на которую Фернан выбегает во время «О, Господи». Но главная прелесть этой штуки не в том, что туда выбегает Фернан, я на него все равно почти не смотрю, когда Маракулин. А главная прелесть этой штуки в том, что там перед арестом сидят Эдмон и Мерседес, и во втором акте граф туда выходит раза два, кажется. И стоит. И его можно рассмотреть. И… и это здорово. А еще я познакомилась с очередной девочкой. Девочку зовут Лена. Я ее раньше видела на МК, но не общалась, а тут мы вместе сели в первый ряд, разговорились, а потом вместе пошли к служебке. Еще одной Монте-Кристовской знакомой больше. :) У меня там уже такая толпа знакомых!.. А самое забавное, что поклонники разных квебекуйцев постепенно переходят в разряд поклонников Монте-Кристо. И я даже забываю, что изначально я познакомилась с ними как с поклонниками какого-нибудь квебекуйца. Например, я недавно попыталась вспомнить, откуда я знаю Свету Фролову и ее подруг, и мне это не сразу удалось. А потом я вспомнила, что мы познакомились на тусовке по случаю дня рождения Патрика Фиори. Меня это удивило, Света уже настолько прочно ассоциируется у меня с Монте-Кристо, что даже как-то странно, что к Патрику и прочим «французам» она тоже имеет отношение. ;) А вспомнить это мне помогла девочка Женя, с которой мы тоже познакомились на дне рождения Патрика, а 2 марта она подошла ко мне на Монте-Кристо, поздоровалась, напомнила, кто она такая и откуда я ее знаю. И потом мы вместе ждали Игоря Владимировича у служебки. Было весело. :) Хотя не очень. У меня какое-то тяжелое чувство осталось от спектакля… почему-то в этот раз меня особенно сильно расстроило, что граф и Мерседес расстались. И, вроде, я знала, что они расстанутся, и иначе быть не может, они не могут быть вместе, но… мне было так жалко графа… так… обидно за него… что у него так все сложилось… Они там уже поют первую песню поклонов, она такая довольно веселая, они прыгают, скачут, танцуют, все уже хорошо… а я смотрю на них и шепчу: «Это все замечательно, но все равно ведь Эдмон и Мерседес расстались…» Наверно, в этот раз я особенно хорошо прочувствовала переживания графа. Я все время на него смотрела… на него и на Эдмона. Остальных почти и не заметила. И очень хорошо почувствовала его переживания. Вообще как-то… раньше он не завладевал моим вниманием так тотально, остальных я тоже замечала. А тут… как будто он там был один. Впрочем, я все-таки заметила Маракулина, Ермака, Руллу, Асирян и Кирюхина. Но на Кирюхина я специально смотрела, когда он появлялся, я старалась смотреть на него, вот и заметила.

Так, ладно, я уже начала рассказывать про актеров и героев, так что пойду по порядку.

Эдмон Дантес – Игорь Балалаев. Обычно больше всего мне нравился Эдмон до тюрьмы, а Эдмон в тюрьме и граф нравились не так, хотя тоже нравились, конечно. В этот раз было наоборот: Эдмон до тюрьмы не произвел обычного сильного впечатления, Эдмон в тюрьме неожиданно очень понравился, больше, чем раньше, а граф – это было вообще что-то. Не знаю, в чем тут дело. Может, в Ланской. У Эдмона Балалаева и Мерседес Макеевой более нежные, трепетные отношения, чем у Эдмона Балалаева и Мерседес Ланской. ЭБ и МЛ тоже друг друга любят, и это тоже видно, но… им я меньше поверила, чем Балалаеву и Макеевой. У Балалаева и Макеевой сильнее эта самая… химия или как это называется. На них смотришь – и на душе становится светло и радостно, и завидуешь им по-доброму: вот счастливые люди, так любят друг друга… И безумно обидно, когда их друг от друга отрывают, и… понятно, почему они двадцать лет не виделись, но продолжали любить друг друга. У них была Любовь. С большой буквы. Такая, которая не исчезает никогда. А у ЭБ и МЛ просто любовь – с маленькой буквы. И вообще мне Ланская не так понравилась. Но о ней позже. Вот. Не, не так. Вооооооот. :)) Я в последнее время стала себя ловить на этом «вооооот». Оно у меня и раньше было, до того, как я узнала о существовании Игоря Владимировича, но раньше я не придавала этому значения, а теперь меня это веселит и смущает. :) Гм… ладно, не о том речь. О сходстве мелких привычек типа «вооооот» у меня и Игоря Владимировича я расскажу желающим в другой раз. А сейчас я рассказываю про Эдмона. Раньше в тюрьме он сидел не очень выразительно. Ну, то есть, он все делает выразительно, но по сравнению с Эдмоном до тюрьмы и графом Эдмон в тюрьме смотрелся как-то не так выразительно. По крайней мере, на меня он не производил такого сильного впечатления, как молодой Эдмон и граф. А тут что-то очень понравился. Может быть, тем, что был не похож на Игоря Владимировича. У него обычно волосы приглажены, а тут он их как-то так растрепал, что они встали дыбом. Или не он… ну не важно. И из-за этого он стал непохож на Игоря Владимировича. А похож на узника замка Иф как я его себе представляла. Оказывается, у меня есть какое-то представление о том, как должен выглядеть граф Монте-Кристо, он же узник замка Иф. Не знаю, откуда оно взялось. Явно не из книги, я ее совсем недавно прочла. Явно не из мюзикла, потому что этот образ не похож на Балалаева и Дыбского. А откуда – не знаю. Может, я в детстве фильмы какие-то смотрела?.. И где-то на подсознании отложилось?.. В общем, как бы то ни было, я смотрела на Эдмона в тюрьме и впервые у меня в голове вертелось: «Узник замка Иф…». И сцена с аббатом мне понравилась. А еще мне показалось, что Эдмон был какой-то слишком чистый. Его тюремная одежда была слишком чистой и белой. Постирали что ли перед блоком?.. ;)
Ну а граф – это… это просто не передать словами. КАК он играет!.. Да что там играет, он не играет, он живет на сцене… он великолепный актер. Стоило графу появиться на сцене, как я уже не могла ни на кого смотреть. Иногда я даже хотела, чтобы он ушел, и я смогла бы посмотреть, что там творится вокруг него. Но больше я смотрела на него и пыталась понять, что он за человек. И, кажется, мне это удалось, я начала понимать графа. До этого я была уверена, что граф должен быть сильным, властным человеком, и что все его именно так и играют. Но я видела, что Балалаев играет его как-то не так, и не могла понять, как. А тут поняла: его граф – не такой уж сильный и властный. Он обычный человек. Не слабый, но и не сильный. Обычный. И на него неожиданно свалилась власть, богатство… и необходимость отомстить. Бог выбрал его Своим орудием мести, исполнителем Своей воли. По крайней мере, так он считал. Мне даже кажется, что сам по себе Эдмон не стал бы мстить. Может быть, ему было бы легче их простить. Ну или не простить, но… если бы он был один, может быть, он не стал бы предпринимать никаких действий чтобы им отомстить, просто… ммм… ненавидел бы их в душе… как-то так. Но он почему-то решил, что ему «дано служить небесной карой». Что он себе не принадлежит, он – орудие Божьего возмездия. Интересно, почему он так решил?.. Наверно, потому, что на него свалилось это самое богатство. Он увидел в этом знак свыше: раз Бог вытащил его из тюрьмы и наделил несметным богатством и властью, которую оно дает, значит, он должен воздать по заслугам своим обидчикам. Но все равно я не до конца понимаю, почему он решил мстить. Ну ладно, может, схожу еще раз несколько и пойму. Но вообще образ определенно интересный, и я это наконец-то поняла. В книге граф тоже считал себя орудием Божьего возмездия, но он был сильным человеком, и его желания совпадали с Божьей волей, как он ее понимал. Он и сам хотел отомстить, а тут еще и Бог хочет того же, и Божья воля оправдывает желание отомстить, которое само по себе вообще-то не очень хорошее, но, когда ты не просто мелкий и одинокий мститель, а исполнитель Божьей воли – это ж другое дело, это значит, что твое дело правое, мсти на здоровье и не парься! А граф в исполнении Игоря Владимировича мстить не очень хотел, как мне показалось. Воля Божья несколько расходилась с его собственными желаниями. Мне кажется, только сильный человек будет мстить. А слабый или не очень сильный понимает, что месть, тем более такая грандиозная, ему не по плечу, чисто психологически, и предпочтет оставить все на уровне чувств. Ненависти и прочего. Ну, может, сделает мелкую гадость. Или утешится тем, что зло порождает зло, или тем, что небесная кара настигнет обидчика. Но у графа Балалаева такого утешения не было, он ведь считал, что он сам – небесная кара. Ему не очень хотелось мстить, но нельзя же ослушаться, когда тебя выбрали орудием Божьего возмездия! Он считал, что, раз его выбрали, значит, у него получится, он сможет, хоть он и не очень сильный человек. И у него получилось, он отомстил. То есть, технически получилось, психологически – не очень. Он понял, что ошибся, что он – не орудие Божьего возмездия, что он зашел слишком далеко… да что там, изначально шел не той дорогой. И просто убил двух человек. И пусть они заслужили это, но все равно он чувствует их кровь на своих руках. А главное – пострадали невиновные люди, своей местью он разрушил жизни двух семей, двух детей и женщины, которую любил больше всего на свете и ради которой, собственно, это все и затеял. Ну, не только, но в том числе. И… она ему этого не простила. Там был замечательный момент, когда Мерседес оказалась между графом и Альбером. Ровно посередине на линии между ними. Оба смотрели на нее выжидательно: к кому она подойдет? Она посмотрела на одного, на другого… и бросилась к Альберу. Выбрала. И граф понял, что он сам, своими руками, все разрушил. Он не достоин счастья. И они с Мерседес попрощались. Навек. И… жизнь у него закончилась. А у Мерседес продолжилась, она вернулась в Марсель с детьми, и жизнь ее продолжилась. Альбер и Валентина, наверно, поженились, у них родились дети, Мерседес, наверно, с ними нянчилась… ну, не нянчилась, но она могла жить жизнью этой семьи и быть хоть сколько-то счастливой. В ее жизни был смысл. А граф… не знаю, был ли он счастлив. Смог ли стать счастливым после всего, что было. В книге было наоборот, в книге у Мерседес жизнь закончилась, и она просто доживала свой век, полностью опустошенная. А у графа остались душевные силы на новую жизнь и даже на новую любовь. И это здорово, хотя мне по-прежнему не очень приятно отдавать его Гайде, но… давайте не будем об этом спорить. :) Однако у графа из мюзикла Гайде не было… то есть, она, конечно, там была, но любви между ними, вроде бы, не было. Так что не знаю, смог ли он быть счастливым. Я даже спросила у Игоря Владимировича, что он думает на этот счет… он сказал что-то вроде того, что возможны разные варианты. Значит ли это, что его граф все-таки может быть счастливым?.. Будем считать, что да, а то за графа очень обидно.
А теперь я пройдусь по сценам с графом. Хочу отдельно об этом рассказать. Можете не читать, сразу переходить к пункту про Мерседес, потому что это я для себя.
Очень понравился танец с Мерседес. Граф с тщательно замаскированным осуждением (которое, однако, хорошо чувствовалось) сказал ей, что «навек утратил веру в чистоту и благородство». «Это было так ужасно?..», - спросила графиня, а хотела узнать, насколько сильно его ранил ее поступок, то, что она не дождалась. Все совсем ужасно, или все-таки он может ее понять и простить. Или хотя бы понять. И… она сама убрала руку с его плеча. Обычно граф отступает, и рука падает, а тут Мерседес стало стыдно, и она сама убрала руку. Или это Ланская убирает руку, а Макеева нет?.. А граф… граф посмотрел на нее долгим взглядом и веско сказал: «Да». Но все-таки мне показалось, что он ее простил.
В «Появлении Бенедетто» мне тоже очень понравился граф. Да, я в этой сцене смотрела на него, выискивала, за какой колонной он прячется. Александрина и Дёрова я уже сто раз видела в этой сцене, мне не так интересно на них смотреть. А граф… Он появился между колоннами, посмотрел на Бенедетто и Бертуччо, выясняющих отношения, услышал, что Бенедетто зовет Бертуччо тырить алмаз, удовлетворенно, но как-то грустно кивнул и исчез. Он убедился, что все идет по его плану, мальчик попался на удочку, но был не очень рад, что оказался прав, и мальчик и правда такой испорченный. Неприятно сталкиваться с людской испорченностью.
«Молчи, душа моя» была прекрасна. Обычно мне эта ария не очень нравится. Я люблю ее слушать, ария очень красивая по звучанию, по смыслу… но, когда я смотрю мюзикл, я этот момент не очень люблю. Скучноватая сцена. Граф стоит совершенно один, поет что-то довольно заунывное, а главное – видно, как Игорю Владимировичу тяжело петь так высоко. И я вижу не графа, который страдает от того, что «проходит жизнь, и в ней не будет больше нас», а Игоря Владимировича, который страдает от того, что ария такая тяжелая, такая высокая, я вижу, как он с трудом выжимает из себя эти звуки… очень жалко Игоря Владимировича, но именно Игоря Владимировича, не графа. Однако в этот раз я видела именно графа. Сцена совершенно не показалась мне скучной, напротив, она была очень эмоциональной. И Игорь Владимирович не так сильно мучился с высокими нотами, как обычно. Он вообще в тот день был в голосе. Его сольные арии были великолепны, именно по звучанию.
А потом он поймал Бенедетто, толкнул его на середину сцены, и дальше я не видела, что там на середине сцены происходило, потому что Игорь Владимирович вышел на этот помост и встал прямо надо мной. И стал там шедеврально стоять. Я, не отрываясь, смотрела на него. Мне было интересно, что граф думает по поводу происходящего здесь. А он сначала смотрел куда-то в зал поверх моей головы, потом опустил взгляд и встретился глазами со мной. Кажется, он удивился, почему я смотрю на него, когда у него за спиной происходит бурное действие. Однако на его лице это не отразилось, он просто отвел взгляд, снова стал смотреть куда-то вдаль. А тут его позвали показывать алмаз Телеблина, и он оттуда ушел. Тоже шедеврально. Он вообще весь такой шедевральный. :))))
Очень понравилось выражение его лица во время «Великие были дни». Он так смотрел на Фернана… Мол, врешь ты все… однако ничего другого я от тебя не ожидал, и сейчас ты получишь по заслугам. А вот интересно, если бы Фернан не стал рассказывать, какой он весь из себя герой, если бы он не стал врать, граф бы его пощадил?.. Мне в какой-то момент показалось, что да. Хотя… не знаю, не знаю.
Во время арии Гайде я в основном смотрела все-таки на Асирян, но на графа тоже поглядывала и увидела, как он, стоя на втором этаже смотрел… а вот я не поняла, куда он смотрел. На кого. Там на одной линии стояли Гайде (на середине сцены) и Мерседес (справа для зрителя). И на кого из них он смотрел, я не поняла. Но взгляд был… выразительный. А еще мне показалось, что на меня он тоже посмотрел. Наверно, показалось. Вряд ли он меня видел.
А во время «Кто вы, граф», когда Альбер и Валентина стали на него нападать, он… ему было очень тяжело это слушать. Они не виноваты – и пострадали. Но – так надо. Они должны это понять. И граф рассказал сказочку. Лицо его смягчилось ненадолго, когда он вспоминал то время… А когда раздался голос Мерседес: «О Господи, какой же страшной ложью вся жизнь моя разрушена была...», у графа задрожали губы. Он снова стоял прямо надо мной, и я это прекрасно видела. В этот момент мне захотелось пасть ниц перед Талантом. Какой-то части моего сознания, которая еще помнила, что это актер, и он просто играет роль. Но вместо этого я замерла, боясь упустить малейшее изменение выражения его лица. А граф поспешил успокоить Мерседес: это всего лишь сказочка… Я засмотрелась на графа и опять пропустила момент прощания Фернана с Альбером. А потом раздался выстрел, граф кинулся туда… а потом были «Стервятники». Я с трудом оторвалась от графа и посмотрела на Бошана. Как-никак, это его, Бошана, коронная сцена. Но надолго меня не хватило, и я снова стала смотреть на графа. А он всех разогнал… и пришла Мерседес. И она… она была жестока с ним. Не знаю, может быть, это справедливо, все-таки, он разрушил ее жизнь и жизнь ее сына… но… но все равно она была слишком жестока. Мерседес Макеевой в этой сцене мягче. А Ланская вырывалась из его рук, отпрыгивала от него и всячески демонстрировала, как он ей неприятен. Я не поверила, что она его все еще любит. И что всегда к нему идет. Он к ней – идет, да. А она к нему нет. Так что концовку Ланская несколько смазала. Ну, то есть… просто она играла по-другому, мне такой вариант не очень нравится. Хотя он, конечно, тоже имеет право на существование. Но очень жалко графа, что его так жестко послали. И эта сцена оставила слишком тяжелое впечатление, тяжелый осадок на душе. И песни, которые они поют на поклонах… я после этого всего не поверила, что «Как будто не было и нет ни горьких дум, ни долгих лет, и наше сердце всё равно опять любить и верить может». За курткой я шла с похоронным лицом, меня даже спросили, все ли со мной хорошо. Потом немного повеселела, но все равно как-то… обычно после Монте-Кристо я ухожу просветленная и окрыленная, а тут… до сих пор на душе тяжело. Вон сколько я про графа написала под впечатлением от увиденного.

Мерседес – Валерия Ланская. Мне очень нравится Валерия. Очень. Она красивая, милая, обаятельная… она замечательная. И поет прекрасно. Но ее Мерседес… что-то мне ее Мерседес не нравится. Я видела ее с Дыбским, хорошо рассмотрела, и эта Мерседес мне не очень понравилась. Я подумала, может быть, ей с Дыбским не так хорошо играется, может, с Балалаевым ей играется легче и лучше, и с ним ее Мерседес будет лучше… Мне бы с Игорем Владимировичем игралось гораздо легче. И дело не в том, что мне симпатичен Игорь Владимирович, просто он играет лучше, чем Владимир Николаевич. Ему гораздо легче поверить, а, когда партнер тебе подыгрывает, играть ГОРАЗДО легче. Однако даже Игорь Владимирович положение не спас, Мерседес Ланской мне не понравилась. Наоборот, она утянула Игоря Владимировича куда-то не туда, и его Эдмон, пока он был с Мерседес, нравился мне не так сильно, как обычно. Нет, Валерия хорошо играет, в этот раз она и во втором акте была хороша… я, правда, на нее во втором акте мало смотрела, но, когда смотрела, замечаний не было, она хорошо смотрелась. Но… все равно, не то. Она прекрасно играет, но она играет не то, что мне хочется видеть. Образ Мерседес, созданный Макеевой, мне ближе. Так что моя любимая Мерседес – однозначно, Анастасия. Она не так красиво поет, зато ее Мерседес мне ближе. А Валерия жестоко отшила моего любимого графа, я на нее обиделась. ;) А еще мне не нравится то, что Валерия рисует себе вокруг глаз. Без грима она такая красивая!.. А в гриме страшненькая какая-то. Не знаю, может быть, на этот грим просто не надо смотреть вблизи… но все равно Анастасия и в гриме красивая, а Валерию грим портит.

Фернан (де) Морсер – Дмитрий Ермак. Фернаны у меня идут полосами. Сначала я два раза подряд попала на Новикова, потом два раза наблюдала Глеба, а сейчас у меня эра Ермака. Он мне все попадается и попадается. Вообще мне нравится его Фернан, он очень хорошо играет. Но в этот раз я что-то была не очень рада его видеть и мало на него смотрела. Мне хочется разнообразия. Хочется Глеба увидеть… да и Новикова можно, я его давно не видела. Но лучше сначала Глеба. В общем, как получится. Но Ермак молодец, очень хорошо играл, как всегда. Правда, ему немного смазали начало «Прошу тебя, не торопись». Эдмон и Мерседес ушли позже, чем надо. Там уже началась музыка «Прошу тебя, не торопись», Фернан начал петь, а они все целуются на переднем плане. Естественно, я смотрела на них. И первое четверостишие «Прошу тебя, не торопись» прошло мимо меня. Я стала смотреть на Фернана только когда он стал выяснять у моряков, «почему пощадили его ураганы и бури». Ага, что ж вы так подкачали, ребята, не выбросили своего капитана за борт, в кабаке не убили его где-нибудь в Сингапуре, у вас же столько возможностей было!.. Эх, вы… В общем, он мне понравился. Еще он мне понравился во время чтения письма прокурора. У него было такое лицо… довольное, но он пытался сделать его скорбным.
И во втором акте он был хорош. Например, мне очень понравилось, как он сказал: «А дочь Тебелина, маленькая Гайде, любила со мной… гулять по садам дворца». Он сделал паузу перед тем, как сказать, чем именно любила с ним заниматься Гайде, и пауза вышла немного двусмысленной. :) Но это он, наверно, не специально, просто забыл, как там дальше. А еще он мне очень понравился во время арии Гайде. Когда она запела, Фернан на нее покосился с выражением: «Эт-то еще что?..» Потом начал беспокоиться, потом понял, что это та самая маленькая Гайде, которая так любила с ним… гулять по садам дворца. Но он уехал, перестал с ней… гулять по садам дворца, и Гайде обиделась. Выросла и приехала ему отомстить. И, пока она пела, Фернан беспокоился все больше и больше… мне понравилось, как в какой-то момент он стал дергать себя за ворот, как будто ему стало душно. И как Гайде на него нападала, чуть ли не с кулаками, а он от нее шарахался… И вообще… вообще мне очень нравится Ермак. Он прекрасный актер, он хорошо поет… и вообще он классный.

Вильфор – Александр Маракулин. Маракулин в этот раз старался! Играл в полную силу, по крайней мере, в первом акте. Во втором как-то сдулся, но в первом он был прекрасен. Арест… допрос… ммммм…. Допрос был особенно хорош. Я даже почти не смотрела на Эдмона, представляете?! У Маракулина такая мимика, такие жесты… и голос, голос!.. Но голос – это я уже привыкла, а вот мимика и жесты… ммм… супер. А еще он мне во время «О, Господи» очень понравился. Обычно он выходит так… типа вышел чисто попеть. А тут он играл, причем хорошо играл! Во втором акте он не так жег, но тоже более-менее играл. Он мне почему-то очень нравится во время «Закон один». Особенно в паре с Александриным, когда такой маленький Маракулин поучает такого длинного Александрина.

Эрмина Данглар – Лика Рулла. Лика мне понравилась. Видимо, мне нравится Эрмина, потому, что Светлова ее очень хорошо играет, а Рулла мне нравится потому, что играет роль, которая мне нравится благодаря Светловой. Сложная система, я знаю. :) Так что Рулла мне понравилась. Она не очень вопила на высоких нотах, вполне так нормально звучали ее высокие ноты. А внизу мне ее голос вообще нравится. У нее красивый голос, только он низкий, этим голосом высоко лучше не петь, как мне кажется. И играла она хорошо. Когда Бертуччо указал ей на Бенедетто, мол, это тот самый мальчик, которого я тут откопал, Эрмина сначала отшатнулась от Бенедетто, сделала жест: «Нет! Я не верю! Не может быть!.. Неужели этот воришка – мой сын?..» Но потом присмотрелась… наверно, увидела на нем такое же родимое пятно, как у ее двоюродной бабушки, или просто свыклась немного с мыслью, что это и правда ее сын… И потом был «Это сон». Нет, все-таки, мне нравится Рулла. У нее есть пара моментов, в которых она мне нравится больше, чем Светлова. Интонации, паузы… Ну, я уже говорила. «О, мой мальчик, мой… сын». Лика делает паузу перед словом «сын», как бы пробуя на вкус новое для себя сочетание: «мой сын». Мне это очень нравится. И то, как она произносит: «Прости меня…» И ее порыв: «Есть твой дом, он ждет тебя!..» То, что это именно порыв. А еще мне очень нравится как она произносит в дуэте с Вильфором: «Я так вас любила, я так беззаветно ребенка ждала…» В этот раз это особенно хорошо прозвучало. Эрмина трепетно, как о самом заветном и больном начинает: «Я помню так ясно ту страшную ночь и ветер, и дождь...» И вдруг Вильфор заявляет, что хочет скорее все это забыть. И Эрмина с ноткой горечи говорит: «Я так вас любила…» а вы… хотите предать забвению самое, может быть, главное событие в моей жизни… В общем, мне нравится Эрмина Лики. Но чего-то ей все-таки не хватает. Эрмина Людмилы мне нравится больше. Она меня каждый раз трогает до слез, я горько рыдаю во время «Это сон», а иногда начинаю плакать уже в конце рассказа Бертуччо. А в этот раз… так, слезы на глазах выступили, и то, скорее, по привычке. Но, тем не менее, мне нравятся обе Эрмины. Каждая хороша по-своему.

Бенедетто – Андрей Александрин. Идя на Монте-Кристо, я толком не помнила, кто играет. И почему-то мне казалось, что Бенедетто будет играть Мичман. Я даже хотела сесть справа, чтобы быть поближе к той штуке, где Бенедетто сидит во время рассказа Бертуччо, чтобы его получше рассмотреть. Но выяснилось, что Бенедетто снова будет Андрей. Я расстроилась и села слева, раз уж Вадима опять не будет. Но, в общем, Андрей хорошо играл. Приятно меня удивил. В «Появлении Бенедетто» он был неплох… когда его с алмазом поймали, тоже ничего так… да, я все-таки бросила на него взгляд или два во время этой сцены. Ну, просто граф отвернулся от меня ненадолго, и я тогда посмотрела, а кто еще кроме графа есть на сцене и что они там делают. Увидела Андрея, он мне понравился. Еще «Папа, мама» была (было?.. был?..) ничего так. По крайней мере, Бенедетто не было плевать на то, что он поет, он испытывал некие эмоции. Правда, я все равно не увидела сожалений о том, что у него нет родителей, но, по крайней мере, он пел эту песню довольно живо. А еще мне понравилось, как он потянулся к Эрмине, когда понял, что она – его мать. И в «Это сон» он был неплох, особенно под конец. Хотя все равно он не совсем мне там нравится. И вообще хочу уже увидеть, наконец, Вадима. А то его все так хвалят, так любят… особенно некоторые… а я его толком не видела. И Беляева хочу увидеть. Говорят, он тоже хороший. Ввести, что ли, еще одного критического персонажа?.. Ходить не на «Балалаев, Маракулин, кто придется», а на «Балалаев, Маракулин, Мичман, кто придется». Или даже можно на Белявского сходить еще раз посмотреть… в общем, посмотрим, как получится. Но я все же надеюсь, что однажды у меня все-таки получится увидеть Вадима.

Бертуччо – Антон Дёров. А он мне начал нравиться. Я тоже расстроилась, когда узнала, что играть будет он, но он мне понравился. Особенно во втором акте. Понравилось, как в «появлении Бенедетто» Бенедетто оперся на плечо Бертуччо, а тот ушел из-под его локтя, и бедный Андрей чуть не упал. ;) Понравилось, как Бертуччо крикнул: «Но… весь наш план полетит к черту!..» Растерянно и с интонацией: «Вы чего творите, граф?!» Понравилось, как Бертуччо усмехнулся, когда его спросили: «И опознать его вы не смогли бы?». Усмехнулся, сделал небольшую паузу и, глядя на Вильфора, ответил: «Нет… ночь была». И я вас не узнал, господин Вильфор, вы так торопливо шли… так что расслабьтесь пока. В общем, мне нравится Бертуччо Дёрова. Но все-таки хочется видеть Голубева, он мне понравился.

Альбер де Морсер – Александр Постоленко. Давненько я не видела Постоленко… даже соскучилась. :) Ну что я могу сказать… я заметила, что он, как и Денис, явно сидел в замке Иф в одном плаще. Плащ почернел и запачкался, а остальная одежда осталась белоснежной. Еще у него волосы отросли с тех пор, как я его в последний раз видела, и стало красиво и романтично. Как раз для Альбера. И пел он хорошо. А вот игру я не очень заметила. Я не говорю, что ее не было, просто я на Альбера почти не обращала внимания. Но, вроде, я смутно припоминаю, что, когда Альбер попадался мне на глаза, я все-таки заметила у него что-то такое правильное. Во, после разоблачения Фернана он очень правдоподобно переживал. «Неправда, все это сон» и далее по тексту. В общем, Постоленко мне в этот раз понравился. Хотя не могу сказать, что очень. А чё там, ну Постоленко и Постоленко… ;)

Валентина де Вильфор – Анна Гученкова. Мне очень нравится Гученкова. Очень-очень. А в этот раз она мне особенно понравилась. Она была очень мила в дуэте с Альбером… правда, в их любовь я все равно не верю, в отличие от любви молодых Эдмона и Мерседес, но… не важно. Потом, когда отец пытался увести Валентину с бала, схватил за руку и потащил, мне очень понравилось, как она вырвала у него свою руку и убежала. Как она на братца Бенедетто смотрела, тоже понравилось… Жаль, Маракулин ее в этот раз не ущипнул за щечку на своих словах «Что тебе до мальчишки мерзкого». Анна слишком далеко от него встала, он бы не дотянулся, а подходить к ней не стал. А еще Валентина понравилась мне в «Кто вы, граф?». И как бросилась к сумасшедшему Вильфору и увела его. В общем, мне очень нравится Валентина Гученковой. Валюша, как она написала мне в автографе. :) Шарлотте от Валюши. ;)

Гайде – Карине Асирян. Наконец-то я увидела Карине!.. Я ТАК по ней соскучилась!.. Мне все время попадалась Лаура… а тут – такой контраст!.. Гайде Лауры и Гайде Карине – просто земля и небо. Какая у нее великолепная Гайде!.. Как она нападала на Фернана!.. Я думала, она сейчас на него набросится и растерзает. Такая ненависть, такое презрение… великолепно. А еще она очень красивая. И главное – у нее восточная внешность. Верится, что она и правда восточная женщина. У нее нос горбатый… и вообще Карине прекрасна. Во всем.

Бошан – Владислав Кирюхин. *задумчиво-неуверенно* кажется, он все-таки классный… Вот только… *несчастным голосом* он почти все время появляется на сцене вместе с графом!.. А я не могу никого рассмотреть внимательно, когда там граф!.. Тем более всяких там Бошанов. Но… да, я краем глаза все-таки видела подтверждения того, что он классный. В первых песнях обоих актов я на него смотрела, и… да, он мне понравился. Правда, он был в маске, это несколько портило впечатление. В сцене поимки Бенедетто он был хорош, так радовался скандалу – чуть не обокрали графа Монте-Кристо! Ехидно сказал Фернану: «Я вас узна-ал!» Во время рассказа Бертуччо, изнывая от любопытства, спросил: «И что дальше?..» А во время «Стервятников» Бошан просто стелился по полу вокруг графа, требуя утолить общий интерес. Правда, я это видела краем глаза, потому что наблюдала за графом. Но Кирюхин – определенно, прекрасный Бошан. И все-таки я не пришла от него в такой дикий восторг, как некоторые здесь. Наверно, на меня большее впечатление производят другие характеры. Более романтичные. Вроде Эдмона или Фернана.

Аббат Фариа – Вячеслав Шляхтов. Что сказать?.. Ну да, хороший аббат. Наверно, все-таки Шляхтов мне нравится немножко больше, чем Маркелов. Не знаю, чем, но факт. Впрочем, аббатов я почти не различаю. Чисто внешне могу сказать, кто это – Шляхтов или Маркелов, но ни по голосу, ни по игре особо не различаю.

Альбер в детстве/Дух замка Иф – Мартун Варданян. Гы, и снова мой мальчик Мартун. :) Нет, определенно стоит целенаправленно сходить посмотреть на этого… как его… Давида, кажется. А то я его не видела.

Валентина в детстве – Арина Курченкова. Странно, что с Постоленко играла не его дочь. В первый раз так попадаю. Но Арина мне нравится. Она самая маленькая из девочек и очень милая. Жаль, в конце на поклоны не выходит, наверно, ее спать уводят.

Я в этот раз решила сделать себе подарок, купила буклет. Долго думала, нужен ли он мне, потом решила – нужен. На память. А еще я хочу взять автографы у всех актеров, чтобы они мне расписались на этом буклете. И тогда он станет совсем суперским. И, собственно, 2 марта я начала реализовывать свой план по взятию автографов. Я взяла автограф у Ланской… она почему-то охотнее всех дала мне автограф; остальные без особых эмоций расписывались, Маракулин сделал страшную рожу на тему «как меня достали эти поклонники»… ну, он как всегда… а Валерия на вопрос: «Можно автограф?» ответила «Да, конечно», расписалась, улыбнулась, причем не вежливо, а искренне. Впрочем, я ей еще сказала, что она очень красиво поет и хорошо играет, а это всем приятно слышать. Так вот, я взяла автографы у Ланской, Маракулина, Ермака, Александрина, Постоленко, Гученковой и Асирян. А, ну и у Игоря Владимировича. Как я могла о нем забыть?! Ух ты, 8 автографов из 12 возможных, я крут! У меня наконец-то исчезла зажатость и боязнь подходить к актерам с наглой просьбой об автографе. Меня даже не смущало, что я одна беру автографы, остальные девушки только смотрят на меня и морально поддерживают. Я даже к Маракулину сунулась одна, во как!.. Он вышел, мрачно посмотрел на нас, четырех девочек у служебки… нас к тому времени осталось четверо… и поскорее проскользнул к машине. Я пару секунд смотрела, как он проходит мимо меня, и думала: пристать, не пристать?.. Потом решила – была не была, не съест же он меня! Догнала его, стуча каблуками… как, наверно, неприятно ему было слышать этот стук… попросила: «Александр Леонидович, можно автограф?..» Он скривился, мол, ну вот, все-таки пристали, взял у меня буклет и ручку, накарябал там свой знаменитый каракуль, сунул мне, изобразил на прощанье что-то, что по идее должно было означать вежливую улыбку, но больше смахивало на страшный оскал, и нырнул в машину, пока еще какая-нибудь не пристала. Я пошла обратно к девушкам под несколько издевательскими взглядами охранников, которые вышли на крыльцо покурить. «Ну вот, – сказала я девушкам, обиженно косясь на охранников,– теперь они думают, что я маракулька…» Девушки спросили, что он мне сказал, я изобразила в лицах процесс взятия автографа… страшный оскал удался мне лучше всего, как мне кажется… после этого мы пообсуждали несравненного Александра Леонидовича, его замечательный стиль общения с поклонниками, мне рассказали историю о том, как одна маракулька гналась за ним с ножом и криком: «Не доставайся ты никому!..», вторая грудью закрыла Его и приняла удар на себя, а Он, сцволач, даже не обернулся. Не знаю, насколько правдива эта история. А потом была высказана идея, как можно… излечить Маракулина от неприязни к поклонникам. Просто взять – и дружно его не замечать. Примерно так. Стоит у служебки группка поклонниц. «Ой, кто это выходит? О, Постоленко, Постоленко!.. Александр, можно автограф? Можно с вами сфотографироваться? Вы сегодня так хорошо играли!.. Ой, а кто это там? О, Глеб!.. Глеб, вы ТАК хорошо играли! Спасибо за спектакль! Вы такой… такой… А кто это там? Это же… МИЧМАН!!!!! ААААА!!!! О, еще кто-то выходит. *разочарованно* А, да это Маракулин. *все дружно отворачиваются, ноль внимания, фунт презрения, и снова так же выжидательно, с надеждой смотрят на дверь служебки*» Правда, во-первых, не уверена, что это реализуемо, а во-вторых, боюсь, Маракулина это только обрадует. Ну и ладно.

А вот Анечка Гученкова очень милая. Она как-то… по-человечески общается с поклонниками. Не как высшее существо с низшими, не как с людьми, которые докучают ей какими-то дурацкими просьбами, а на равных. Я к ней подошла с просьбой об автографе, она сказала: «Сейчас, только машину девчонкам открою…» Открыла машину, сказала: «Садитесь, девчонки!» и повернулась ко мне. Написала мне: «Шарлотте от Валюши! Счастья и музыки в душе». Красиво… И очень мило – Валюша. :) Правда, Валентина Вильфоровна мне больше нравится, но Валюша – тоже очень мило. А девчонками, кстати, были Рулла и еще какая-то девушка, я ее не знаю. Так что Лику я упустила: пока я брала автограф у Анны, Лика уже села в машину и туда я, конечно, не сунулась. Ну ничего, как-нибудь потом ее поймаю. Проблема в том, что я ее плохо узнаю без большого рыжего парика. ;) Нет уверенности, что это Рулла, а бросаться за автографом к левой тетке – не очень хорошо.

Ермак очень долго мне что-то писал. Пока он писал, мимо прошли Дёров и Кирюхин. Вообще-то я хотела у них тоже взять автограф, но не вырывать же буклет у Ермака и не мчаться за ними! Так что их тоже потом поймаю. Зато у меня есть большой, обстоятельно написанный автограф Ермака. Я смотрела, как он пишет, и думала, что он мне там целую поэму накатал. Но он написал мало, просто отвлекался на болтовню с девушками-поклонницами и писал крупным почерком. Занял всю территорию Глеба, как я теперь буду у Глеба автограф брать, где он мне напишет?.. На территории Новикова?.. А Новиков тогда где?.. Ну ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. :)
Постоленко, Александрин и Асирян как-то так проходили мимо, я их отлавливала, просила автограф, они мне писали и уходили, ничем особенных процесс взятия у них автографов не запомнился. А Шляхтова я то ли не дождалась, то ли, что вероятнее, не заметила, как он вышел.

В общем, где-то так в пол-одиннадцатого все уже разошлись, и актеры, и поклонницы… остались только мы четверо – я, Лена, Женя и ее подруга Софья. И Игорь Владимирович там, внутри. И мы стали его ждать… Ждали сравнительно недолго – всего лишь до одиннадцати. Но успели основательно замерзнуть. Впрочем, я мерзла меньше всех: я знала, что ждать придется долго, и тепло оделась. Однако девушки нашли другую причину моей морозостойкости: я прижимала к груди буклет, открытый на фотографиях Эдмонов. Я это делала не из нежных чувств к ним, просто так удобнее было его держать, и вода с крыши не капала. Однако одна из девушек, указывая обвиняющим перстом на фотографию Игоря Владимировича, заявила: «Ее эта фотография греет!..» Тут же буклет у меня отобрали, сказав, что употреблять наркотики запрещено законом, и мы с девушками хорошо побегали, попрыгали и поборолись за буклет. Заодно согрелись. И буклет я отобрала обратно. А вскоре и Игорь Владимирович вышел. Мы выстроились в очередь за автографами. Точнее, окружили его кольцом и ждали своей очереди. Женя еще вручила ему красивую розу, кто-то сказал, что он сегодня очень хорошо играл, все горячо подтвердили… Игорь Владимирович благодарил, вежливо улыбался, но был какой-то вялый. То есть, нет, скорее, не вялый, а отстраненный и… холодный. То ли он от роли не отошел, то ли устал, то ли его охранники предупредили, что его ждет группка ярых фанаток, и он боялся, что мы будем на него вешаться… в общем, не знаю, что с ним было, да это и не важно. Все равно я была очень рада его видеть. Кстати, я уже почти перестала впадать в ступор, увидев прямо рядом с собой живого Балалаева. Это радует. В общем, он нам всем что-то написал… правда, остальным написал по фразе, а мне только свою фамилию и роспись. То ли на меня не хватило фантазии, то ли он запомнил, что я уже брала у него автограф, и решил, что хватит с меня, то ли счел, что на буклете можно особо не писать. Но эта роспись размазалась. Видимо, на нее все-таки упала вода с крыши. Обидно. Самый главный автограф – и размазался. Причем так, что почти ничего не видно. Не знаю, попросить его еще раз расписаться, или неудобно?.. Наверно, попрошу. Если бы это был кто-то другой, я бы, наверно, не стала еще раз лезть к человеку, но Игорь Владимирович – все-таки, главный герой. Надо, чтобы его автограф был четким и красивым.

Так закончился этот замечательный день. Правда, не могу сказать, что настроение у меня было полностью замечательное. И Эдмон с Мерседес как-то очень уж тоскливо попрощались, и Игорь Владимирович был вялый, и охранники явно приняли меня за маракульку… Меня – за маракульку!.. И вообще я не выспалась и хотела есть. Но, тем не менее, Монте-Кристо – это прекрасно. Очень жаль, что остался всего один сезон. А потом – все. Как я буду жить без Монте-Кристо?.. Не представляю себе. Ну ничего, будем надеяться, что у меня появится какое-нибудь новое увлечение. И потом, мои любимые актеры ведь никуда не денутся, можно будет смотреть на них в других спектаклях, уверена, они и там прекрасны. Вот только… с разными ролями Игоря Владимировича я уже познакомилась, не со всеми, но с многими. Однако никто из его героев не понравился мне так, как Эдмон. Так что… не знаю, не знаю… Но все же будем надеяться, что я не умру без Монте-Кристо, а буду жить долго и счастливо. И потом, это еще нескоро, у меня впереди еще целый сезон и три блока. В марте я, наверно, уже не пойду, а вот в апреле, мае и июне – надеюсь, что получится. Хотя насчет апреля сомневаюсь. Но все равно сезон плюс три блока – это много. Может, Монте-Кристо мне успеет надоесть за это время, как знать. Надеюсь, что я расстанусь с ним без сильного сожаления. Ладно, время покажет. (с) Почему-то отчеты о Монте-Кристо я завершаю именно этой цитатой. ;)