Настроение сейчас - Неопределенное

Когда-то давно (с) я говорила, что схожу посмотреть на Дыбского где-то так раз на пятый. Так вот, поразительно, но я угадала! Я попала на Дыбского именно в пятый свой поход на Монте-Кристо. Даже странно. Обычно подобные мои предсказания не сбываются, причем я ошибаюсь довольно сильно.

Я сейчас начну ругать Дыбского и буду делать это долго и упоенно, поэтому, если он вам нравится, лучше не читайте, поберегите нервы. ;) Аня, тебя это касается в первую очередь. ;) В общем, я вас предупредила, а дальше – на вашу ответственность.

Мы собирались пойти на МК с Настей и Машей, но они дружно не смогли. Причем узнала я это за 15 минут до начала спектакля. Вы бы хоть заранее предупредили, что ли… Впрочем, на Монте-Кристо я хожу чтобы посмотреть спектакль, а не потусоваться с друзьями, так что мне более-менее все равно, одной ходить или в компании. Зато я сидела в первом ряду партера, посередине. Втроем мы бы там не сели, а я одна села. Вот просто пришла и нагло села. И – о чудо – меня не согнали. И… смотреть спектакль, сидя в первом ряду партера, когда актеры прямо рядом с тобой, когда до них временами можно дотронуться – ни с чем не сравнимые ощущения. Гораздо полнее воспринимается спектакль, когда перед глазами не маячат головы других зрителей, чувствуешь себя там, на сцене, в этой истории. Эх… если бы там еще был Игорь Владимирович и его можно бы было так же вблизи рассматривать, я была бы полностью счастлива. Ну ничего. Мне и без него понравилось. А еще я подумала, что, может быть, лучше даже сидеть не совсем посередине, как я сидела, а напротив одной из этих боковых штук, на которые Вильфор и Фернан выбегают во время «О, Господи». Причем лучше, наверно, напротив правой (для зрителей), той, на которую выбегает Вильфор. Там больше интересного происходит. Впрочем, зато на левой Эдмон и Мерседес сидят во время «Свадьбы» и общаются, причем иногда на тему: «Так, мы с тобой еще играем двадцатого, двадцать первого, двадцать второго, двадцать третьего… или двадцать третьего мы не играем?..»
Ну это так, мне на будущее.

Эдмон Дантес – Владимир Дыбский. Хм… в общем, это было не так ужасно, как я думала. Но, пожалуй, я все-таки «с той поры туда ни разу ни ногой». Ну, может, когда-нибудь раз так на десятый (ну-ка, а на этот раз, интересно, угадаю? ;) ) схожу еще разок на Дыбского… но все-таки Дыбский – это слишком большое испытание для моей психики. Я изо всех сил старалась забыть о существовании Игоря Владимировича и его Эдмона и воспринимать Владимира Николаевича отдельно, не сравнивать, как будто я в первый раз вижу этот спектакль… И мне это даже почти удалось. Я почти все время смотрела спектакль как в первый раз, почти не сравнивала. По крайней мере, не сравнивала Дыбского и Балалаева. Но временами мне ТАК не хватало Игоря Владимировича!.. Особенно в сольных ариях Эдмона. Во всех трех. Мне совершенно не понравилось, как Дыбский их спел. И дело тут не в том, что я привыкла, что их поет ИВ и не воспринимаю в другом исполнении. Я слышала «Боже Правый» в исполнении Виктора Есина, и мне даже нравится. Хотя, конечно, не сравнить с исполнением Игоря Владимировича, но… все равно нравится. А в исполнении Дыбского – вообще не понравилось. Но местами он был неплох. Он был не совсем бревно, как меня пугали, он даже чего-то играл. Я даже увидела образ Эдмона. Он был не Дыбский, он был Эдмон. Особенно в первом акте он был Эдмоном. Во втором акте он больше был Дыбский, который играл бровями. Они все там этим увлекались – и Дыбский, и Маракулин, и еще кто-то… половина актеров активно шевелила бровями; это было забавно наблюдать. А в первом акте Дыбский все-таки был Эдмоном и мне даже более-менее понравился. Я увидела образ. Это был не такой образ, как у Игоря Владимировича, и это было приятно – что образ другой. Интересно увидеть другого Эдмона. Вот только… этот Эдмон – он был дяденькой лет сорока. Ну… ну хорошо, тридцати пяти. Но не девятнадцати. Ну никак не девятнадцати. Он вел себя как вполне такой взрослый человек, еще не старый, но уже и не молодой. Средних лет. Вот у Игоря Владимировича Эдмон именно юный, наивный, радостный… и почти не мешает то, что по его лицу видно, что он вообще-то раза в полтора-два старше Эдмона. Это видно только по лицу. А поведение – совершенно юношеское. Хотя… нет, все-таки видно, что ему сложновато играть такого юношу, что он вообще-то не такой… но… но все равно его Эдмон очень правдоподобно юный. И у Игоря Владимировича получается разительный контраст между Эдмоном до тюрьмы и Эдмоном после тюрьмы. После тюрьмы… точнее, во втором акте он такой властный, величественный, невозмутимый… ему, имхо, немного не хватает властности, мне все время хочется, чтобы он был еще более властным, но… но все равно граф Балалаева значительно более властный и величественный, чем граф Дыбского. Мне казалось, что у Дыбского должен лучше получиться взрослый Эдмон, Дыбский, как мне кажется (хотя я совсем не уверена), более твердый человек, и ему по идее должно быть легче играть графа Монте-Кристо. Но нет, Эдмон у него как был в первом акте таким не особо властным дяденькой, таким же дяденькой он и остался во втором акте. Ну, почти таким же. Изменился, но мало. Вообще у меня было такое чувство, что между первым и вторым актом прошло не двадцать лет, а от силы пять. И Эдмон мало изменился, и Мерседес тоже… но о ней позже.
А еще Эдмон Дыбский не был влюблен в Мерседес. Они смотрелись, скорее, как папа с дочкой. Или как старший брат и младшая сестренка. Эдмон хорошо относился к Мерседес, но слишком… не то чтобы свысока, но просто он был дяденькой 35-37 лет, а она была девочкой… ну где-то так около 20, наверно. Или поменьше. Неудивительно, что общались они не на равных. Он значительно старше, умудрен опытом… а она маленькая девочка, он ей сказки рассказывает про Наполеона размером с табуретку. Подлаживается под ее детский уровень. И, поскольку Эдмон не был в нее влюблен, совершенно не прозвучали «Молчи, душа моя» и «Прощай навек». Чего он так мучается, он же ее не любил никогда?! А Мерседес было жалко. Она его так любит, а он к ней относится как к маленькой, несмышленой сестренке… Очень за нее обидно. Я ей так сочувствовала… Нет, хорошо, что она вышла замуж за Фернана. Он, правда, тоже взрослый дяденька, но он ее хотя бы любил. А этот… Эдмон… нет, не могу называть его этим именем. Вот не могу. Когда после первой песни мюзикла Мерседес подбежала к графу и назвала его Эдмоном, а он не отреагировал, я не удивилась. И сказала ей, что она обозналась, это не Эдмон. Она, правда, мне не поверила. Или не услышала, я же сказала почти беззвучно. И потом, когда Маракулин Вильфор пришел арестовывать Эдмона и спросил, кто тут капитан Дантес, мне хотелось крикнуть, что Дантеса здесь нет. Потому что его действительно здесь не было. Но тут Дыбский вдруг сказал, что Дантес – это он. «Самозванец!.. – возмутилась я. – Давай, Маракулин, арестовывай его!» Маракулин послушался, сказал Дыбскому, что он арестован. «Молодец!», - похвалила я Маракулина. Дыбский стал отпираться, втирать, что он, видите ли, чист перед законом… и хор запел, мол, за что… «А нефига чужим именем называться!», - мстительно сказала я.
Потом Дыбский сидел в тюрьме и жаловался, что ему холодно всегда. При этом, по-моему, в ноты он попадал не всегда. От холода, что ли?.. И вообще мне так не нравилось, что слова «Я больше не могу» и простонала вместе с ним. К счастью, на этом песня и закончилась.
Потом к нему пришел аббат Фариа. И то, как он общался с аббатом, мне даже понравилось. Его отчаяние перед смертью аббата. Вот только… я так просила аббата не рассказывать Дыбскому про клад и про то, как сбежать из тюрьмы… а аббат все равно рассказал. И Дыбский сбежал. И стал петь, что теперь всем отомстит нафик. И снова он в ноты как-то не очень попадал, как мне показалось. И вообще так пел, что я посоветовала ему сначала научиться красиво петь, а потом уже кому-то там мстить.
Потом была «Молчи, душа моя». Эти слова мы с Дыбским пели вместе. Он – в полный голос, я – тихонечко, шепотом, со страданием в голосе. Он умолял замолчать свою душу, а я – его. А он все пел и пел. Еле я перетерпела эту песню в его исполнении. Не знаю, что-то его вокал мне активно не нравится. В «Привет тебе» и «Я всегда к тебе иду» он еще нормально пел, а вот потом совсем перестал мне нравиться. И вообще каждый раз, когда графу надо было что-нибудь сказать или спеть, я каждый раз в глубине души надеялась, что сейчас раздастся голос Игоря Владимировича. И каждый раз такой облом – голос был не тот… В общем, под конец я уже чуть не плакала. Да что там чуть, я и заплакала во время «Прощай навек». Отчасти из-за жалости к Лерочке (но об этом позже), а отчасти из-за того, что Игорь Владимирович в этой сцене невыразимо прекрасен, а Дыбский был почти никакой. И… в этой сцене мне больше, чем во всех остальных, не хватало Игоря Владимировича. Так что всю обратную дорогу я слушала песни Эдмона в исполнении Игоря Владимировича, смотрела на его фотографии в роли графа и Эдмона и отдыхала душой после Дыбского. ;)
В общем, если кратко, то Дыбский неплох, особенно если его ни с кем не сравнивать, но я на него в ближайшее время не пойду. Потому что когда в роли Эдмона Дыбский, то Эдмона почти что и нет. С одной стороны, это хорошо, можно смотреть на других и не отвлекаться. Сюжетной линии Эдмон-Мерседес почти не было, и я очень хорошо прочувствовала другие сюжетные линии. Фернан-Мерседес, Бенедетто-Эрмина-Вильфор… Бошана заценила… но все же я бы предпочла, чтобы Эдмон был. И чтобы Эдмоном был Игорь Владимирович. Как выяснилось, он мне уже не так мешает смотреть на других, так что на Дыбского я пока не хочу. А там посмотрим. Но вообще я не думаю, что еще на него пойду. Ну разве что остальной состав будет полностью моим любимым. И то не факт, что пойду. Все-таки, без Игоря Владимировича Монте-Кристо – не Монте-Кристо.

Мерседес – Валерия Ланская. Лерочка мне очень понравилась. Почему-то мне хотелось называть ее именно Лерочкой. Она такая маленькая, такая милая… и похожа на очаровательную молоденькую козочку. Только она не Мерседес, она Лерочка. Не знаю, как-то не удалось мне воспринять ее как Мерседес. Особенно во втором акте. В первом она еще ничего смотрелась. Только ее окружали уж очень взрослые дяди. Что Дыбский – взрослый дядя, что Ермак. И чего эти взрослые дяди так бегали за маленькой девочкой, я не очень поняла. Во втором акте был очаровательный момент, не помню, правда, когда конкретно, но где-то в начале. Мерседес увидела графа Монте-Кристо и стала его пристально рассматривать. Фернан все пытался как-то обратить ее внимание на себя, чтобы она так не пялилась на Дыбского, но Лерочка отмахивалась и продолжала рассматривать Дыбского. Тогда Ермак с крайне недовольным лицом взял ее под руку и почти силой повернул так, чтобы она Дыбского не видела. «Правильно папа делает, нечего дочке чужих мужчин рассматривать, тем более таких взрослых, неприлично, в конце концов!», - одобрила я действия Ермака. А потом задумалась: так, а кем Ермак приходится Лерочке?.. Ой. Он же не отец, он же муж. Ну да, точно. Отец и дочь – это Вильфор и Валентина, а это муж и жена, да.
В первом акте мне Валерия нравилась. Она хорошо смотрелась. То, что она такая маленькая, хорошо смотрелось. Вот только жалко ее было. Она так любит этого Дыбского, а он к ней относится чисто по-дружески… и… было видно, что… ну ладно, пусть будет Мерседес… было видно, что Мерседес в глубине души понимает, что вообще-то Дыбский ее не любит, но она все-таки надеется, что любит, уговаривает себя, что… нет, он же собирается на ней жениться, значит, любит… но любовь у нее к нему была немножко с надрывом. У Игоря Владимировича и Анастасии такая нежность, так красиво… видно, что их Эдмон и Мерседес друг друга любят. Им прикасаться друг к другу приятно, они счастливы в обществе друг друга. А Валерия и Владимир Николаевич… у них не было видно, что они друг друга любят. Лера к Дыбскому льнет, и то как-то нерешительно, а он это просто принимает. Так обидно за нее… А еще было смешно смотреть, как она, когда обнималась с ним, вставала на цыпочки. И так и ходила на цыпочках. ;)
Во втором акте Валерия смотрелась менее правдоподобно. Уж слишком она молода. И платье и прическа не спасают. Все равно видно, что это девочка, а не дама. Вот Анастасия – дама. Хоть и молодая, но дама. А Валерия – девочка. Но играла она хорошо в обоих актах. «Кто ты» очень хорошо сыграла. И вообще хорошо играла. И пела красиво. Она поет лучше, красивее Анастасии. Но все-таки Настина Мерседес мне нравится больше. У Насти – Мерседес, а у Леры – не знаю, кто, но не Мерседес. Не знаю, почему мне не удалось воспринять ее как Мерседес. Может, я слишком привыкла к Анастасии? Или на Валерию надо смотреть с Игорем Владимировичем? Пожалуй, надо как-нибудь реализовать второй вариант. Может, просто у нее с Дыбским, который ее не любит, не получается играть в полную силу.
А вообще Мерседес была самым трагическим персонажем в мюзикле. В юности она любила Эдмона и надеялась, что он тоже любит ее, хоть в глубине души и понимала, что, кажется, не любит. Но она была очень молода и принимала желаемое за действительное. А потом… потом Эдмон исчез, и… и ее старший друг Фернан уговорил ее выйти за него замуж. Маленькая девочка Мерседес привыкла слушаться старших и не противилась. Видимо, дядя Фернан нашел убедительные доводы. А лет так через пять (не больше, уж очень мало они изменились) Мерседес снова встретилась с Эдмоном. Случайно, на балу у графа Монте-Кристо. Узнала Эдмона в графе, довольно долго пыталась понять, он это или не он… потом поняла, что он. И… разочаровалась в нем. Она поняла, что Эдмон никогда не любил ее. Он оказался злодеем. Он погубил ее мужа. И Вильфора. Тот, кого она любила все эти годы, оказался злым, жестоким, беспощадным человеком. Он, кажется, даже не понял, что принес ей горе. И даже на что-то надеялся. Надеялся, что после всего этого она захочет быть с ним. Во время «Прощай навек» Эдмон вообще-то не собирался прощаться с Мерседес. Он, кажется, наконец-то полюбил ее. Под конец мюзикла. Или просто привык, что она его любит, и надеялся, что так будет и дальше – она будет его любить, а он будет принимать ее любовь?.. Но она решительно, даже немного злобно и вместе с тем горько сказала ему, что пришла проститься, что уезжает… он не понял, что произошло, она же его любила, чего она ерепенится?.. А Мерседес… она поняла, что все еще любит его, хоть он этого и не достоин… но после того, что он сделал, она просто не может быть с ним. И она попрощалась с ним навек.
В общем, вместо Монте-Кристо получился «Евгений Онегин». Девушка в юности любила юношу, он не отвечал ей взаимностью, тогда она вышла замуж, и тут-то он в нее и влюбился. Но она сказала ему, мол, где ты раньше был, дорогой, теперь уже поздно, поезд ушел. Нет, мне правда линия Мерседес-Эдмон напоминала «Евгения Онегина». ;)

Фернан (де) Морсер – Дмитрий Ермак. Он был очень хорошим Фернаном. Он искренне любил Мерседес, безумно ее ревновал… хотя чего там ревновать было, видно же невооруженным глазом, что особой любви у них с Дыбским нет… но он все равно ревновал. Мне очень понравилось, как во время «Свадьбы» к нему подбежала какая-то девушка, схватила за руки и стала кружить, а он девушку почти не замечал, все выворачивал голову, смотрел, что там делают Мерседес и Эдмон. ;) А я вот наоборот во время «Свадьбы» на них почти не смотрела. Я выискивала в толпе Валентину, Гайде, Альбера и Бенедетто. И – ура, я нашла их!!! Всех!!! Мне в этом очень помогло то, что на них были микрофоны. Так бы я их вряд ли узнала. ;)
Да, так вот, про Фернана. «Прошу тебя, не торопись» он очень убедительно спел, очень понравился в сцене чтения письма от Вильфора, так выдернул письмо из руки Мерседес… А во время арии Гайде он был просто блеск. Как он переживал… схватился рукой за грудь, когда Гайде спросила, помнит ли он, откуда шрам на его груди… и… и вообще он был в этой сцене ну очень хорош. Вот только Ермак и Валерия смотрели на Гайде, а Глеб и Настя смотрели друг на друга. И, мне кажется, это правильнее. Лучше смотрится. Но все равно Ермак мне очень понравился в этой сцене. Да он во всех своих сценах мне понравился. Вот только Глеб мне понравился больше. Глеб выглядит моложе, в первом акте Ермак был уж очень взрослый дяденька, рядом с маленькой Лерочкой совсем плохо смотрелся. И… не знаю, чего-то Ермаку не хватает, что есть в Глебе. Так что моим любимым Фернаном будет Глеб. Но Ермак мне тоже очень нравится. А еще у меня такое чувство, что Ермак взял поносить костюм для первого акта у Новикова. ;) Как-то костюм на нем слишком свободно сидел. Штаны были не облегающие. :(( Впрочем, как я уже говорила, в основном я смотрю на лица актеров, а их штаны меня интересуют мало.

Вильфор – Александр Маракулин. Наконец-то несравненного Александра Леонидовича не затмевал не менее несравненный Игорь Владимирович, и я смогла вдоволь насмотреться на Александра Леонидовича! ;)) Оказывается, во время «Допроса» он еще более прекрасен, чем я думала. Там такие жесты, такие эмоции… красиво до безумия. И арест мне понравился… а вот в «О, Господи» я увидела Маракулина, который вышел спеть песню и заодно покорчить рожицы, а не Вильфора, который искренне страдает. Ну и ладно, Маракулин, корчащий рожицы – это тоже очень мило.
Еще он мило грозил пальчиком длинному Александрину во время «Закон один». Такой маленький, но очень серьезный Маракулин поучает такого длинного Бенедетто, которому он достает примерно до плеча. ;)
А еще мне очень понравилось, как он ущипнул Валентину Гученкову за пухленькую щечку, когда говорил ей, что «В данном случае спрашивать не с кого». ;)
И еще мне нравится выражение его лица в момент, который я про себя называю «Что-то ты не похож на меня». Это выглядит примерно так: http://vkontakte.ru/photo-7144013_123633911#photo/-7144013_123637887
И с ума он сходит классно. Правда, в этот раз, когда он сошел с ума, он при этом несколько помолодел. У него волосы растрепались, а под слоем седых волос его русые, поэтому безумие вернуло некоторую молодость его волосам.
И вообще мне очень, очень нравится Маракулин. ;)

Эрмина Данглар – Лика Рулла. В прошлый раз она мне понравилась. А в этот раз, когда я рассмотрела ее вблизи… как-то уже не так. Она высокие ноты не вытягивает, начинает вопить дурным голосом, и вообще как-то… как-то мне Светлова нравится больше. Хотя Рулла тоже нравится. У нее не такой образ, как у Светловой, это хороший образ, и еще Рулла больше по возрасту подходит на эту роль, Светлова уж очень молода. Но все-таки Эрмина Светловой мне нравится больше. Хотя у Руллы тоже хорошая Эрмина.

Бенедетто – Андрей Александрин. С каждым разом я отношусь к нему все более и более терпимо. ;) В этот раз он мне даже более-менее понравился. В некоторых моментах он был хорош. Не кривлялся во время «Папа, мама», и, хоть его все равно не волновало отсутствие у него родителей, все равно смотрелось уже лучше. И вообще он все-таки ничего, можно на него смотреть. Но я по-прежнему хочу увидеть, наконец, в этой роли Мичмана, причем поближе. А то с Андреем Бенедетто почти что и нет.
Кстати, какие-то сердобольные зрители пожалели-таки бедного ребенка и вручили Андрею на поклонах упаковку киндер-сюрпризов в виде елочки. Я умилилась. ;)

Бертуччо – Антон Дёров. А он мне начал нравиться. В некоторых моментах я смотрела на него с интересом. Он хорошо играет, особенно в сценах с Бенедетто, и вообще он хороший. И поет хорошо. Но все-таки Голубев мне понравился больше.

Альбер де Морсер – Денис Дэмкив. И снова Денис был узником замка Иф номер два. Постирали бы ему плащ, что ли… Но так вообще он мне понравился. Причем больше, чем Постоленко. Постоленко все-таки не Альбер. Он выглядит старше обеих своих матерей и некоторых отцов, он не испытывает особых нежных чувств к своим невестам и матерям, и вообще он выходит и просто поет. Красиво поет, красивее Дениса, но все-таки Денис, имхо, больше подходит на эту роль. И чисто внешне, и по игре… У него Альбер именно такой, каким я его себе представляю – милый, симпатичный молодой человек. Так что объявляю Дениса своим любимым Альбером. Хотя Постоленко мне тоже нравится.

Валентина де Вильфор – Анна Гученкова. Она была очень мила. Правда, она выглядела несколько... массивнее своего жениха, и это не очень хорошо смотрелась, но играла и пела она замечательно. Она мне очень нравится.

Гайде – Лаура Пленкина. Мда. Ну, в общем, я на нее даже почти и не смотрела. Неинтересно. Во время арии Гайде я смотрела на семью Морсеров. На них было интереснее смотреть. А Гайде… в принципе, Лаура – неплохая Гайде, она старается, но все-таки… все-таки с Асирян ей не сравниться. Что ж, может быть, она еще освоится, распоется-разыграется и станет лучше и интереснее. И перестанет, наконец, смертельно оскорблять Фернана, обзывая его героем и пэром Франции.

Бошан – Александр Бабенко. Нет, мне определенно нравится Бошан! Он реально классный! Он так красиво двигается, и вообще он такой… такой… Эх, еще бы увидеть Кирюхина в этой роли… Но Бабенко тоже крут. Вот, правда, «Стервятники» были бледные, но это не его вина, а Дыбского. Дыбский был вообще никакой. Совершенно неубедительный. Так что одной из моих любимых сцен почти что и не было.
А еще… не знаю, то ли мне показалось, то ли нет… первая песня одного из актов, кажется, первого… мне казалось, что там есть записанный хор, а на спектакле его, вроде, не было, и Бабенко спел все один. Причем у меня сложилось впечатление, что он тоже не ожидал, что хора не будет. А может, мне показалось.

Аббат Фариа – Александр Маркелов. Вот с аббатом Дыбский хорошо сыграл, и потому аббат был хорош. Кстати, снова я попала на Маркелова. ;)) Он определенно мой аббат. ;)

Альбер в детстве/Дух замка Иф – Мартун Варданян. И снова мой мальчик. ;))) Сходить, что ли, специально, на третьего мальчика, которого я еще не видела?.. Как бишь его там?.. Давид Саркисян, вот. Правда, ходить на МК специально чтобы посмотреть на мальчика – это оригинально, да. Ну, я же оригинальная девушка. ;)

Валентина в детстве – Арина Курченкова. Ура, теперь я видела всех девочек! Арина мне понравилась. Она такая маленькая, милая… жаль, на поклоны не вышла. А еще я видела ее до начала спектакля в ложе слева.

А после спектакля я уже привычно пошла к служебке. Правда, на этот раз там было не очень интересно. Светы и Франсуа не было... и вообще поклонников было мало, никто ни у кого не брал автографы… только девушки поймали Дениса и стали его фотографировать. Опробовать на нем новый фотоаппарат. Денис отказывался фотографироваться здесь, требовал устроить ему нормальную фотосессию – нанять помещение, позвать девушек… без обнаженных девушек Денис фотографироваться отказывался. Потом окинул нас взглядом и сказал, что, если мы разденемся, то он, может быть, согласится пофотографироваться. Но мы раздеваться отказались, сказали, что холодно.

А еще мы наблюдали, как Маракулин вытащил из служебки огромный серый чемодан, чуть ли не больше его самого, по объему, по крайней мере, оттащил его к какой-то машине, загрузил в багажник и уехал. Интересно, зачем ему чемодан?.. Он что, куда-то срочно уезжал?..

А так больше ничего интересного не было. Разве что, я подарила Валерии кулончик с буквой В. У нее скоро день рождения, я решила сделать ей подарок. Вообще, наверно, стоит поздравлять актером МК с днями рождения, что-нибудь им дарить. Валерия так удивилась и обрадовалась… несколько раз сказала мне спасибо. ;) Я еще хотела поздравить Бабенко, но что-то он то ли проскочил незамеченным, то ли по примеру ИВ долго заседал в ТО, и я его не дождалась.

А по дороге домой я слушала МК с Балалаевым, смотрела на его фотографии в роли графа и растроганно шептала: «Вот каким должен быть Эдмон!..»

Но вообще мне все равно понравилось, даже несмотря на то, что не было Игоря Владимировича. И правда, спектакль совершенно по-другому воспринимается. Но все-таки на Дыбского я больше не хочу. Нет, без Игоря Владимировича Монте-Кристо – не Монте-Кристо. Жаль, я до января, а то и до февраля уже не увижу его в роли Эдмона… Ну ничего, я подожду. Я умею ждать. Так что, Эдмон, я снова жду тебя. ;)