Я знаю, как это будет. Никто не станет тосковать, провожая мою душу. Я знаю, что никто не вспомнит обо мне. Никто не будет зажигать свечей. Обо мне все забудут, быстрее чем я доберусь до дома. И даже красно-бархатным героем я всё равно кану в лету. Но поэтому не легче, совсем не легче. Я знаю, будут цвести сады и парки, но меня уже там никто не встретит. Люди, как и прежде, будут толпиться в метро, и никто из них не заметит, что исчезла моя тень у них за спиной, что я уже не хожу по тесным подземным переходам. Будет Июльский дождь, но никому не будет дела, что я не пройдусь у них под окном с чёрным зонтом, с меланхоличной улыбкой. Они будут шутить и петь песни, друзья на пыльных лестницах будут играть в PSP и курить сигареты, не печалясь и не скучая. Каким бы хорошым и замечательным я не стал бы, я никогда не стану частью их сердца. Когда меня не станет, никто тревожно не будет набирать мой телефонный номер, никто не будет дрожать в предчувствии того, что я уже не оборву гудки телефона своим однотипным «Алло…». Новый день, в котором меня уже нет, не начнётся с плача и воя. Он будет спокойным и добрым. Свора голубей на моём окне будет стучаться о стёкла, сквозняк будет метать по моему паркету листы недописанных стихов. У каждого будет свой груз дел, и каждый будет волноваться о чём-то своём. Когда меня не станет, никто не протянет моё имя в истомном вздохе, никто грациозно не заплачет. Это хорошо, но сегодня так эгоистически хотелось, чтобы всё было иначе…
