Когда ещё на улице не закричали люди, и не взвыли сирены, когда ещё город только открывал глаза, чтобы оглядеться и понять, я уже знал что произошло. Непривычный туман, накрывший бешеный центр, вой псов, и безутешное карканье сотен тысяч ворон в небе. Я распрямил плечи, я поднял лицо чуть выше, чем поднимал его обычно. Я пошёл. Грациозно и без сомнений, походкой важного ворона, перешагивая чужие пакеты и вещи, обходя людей ползающих на четвереньках, траурно но уверенно. Под моими ногами трещали стёкла, шуршала крупная галька. Я шёл по улицам, по шоссе ещё вчера прибитого оживлённым движением машин. Сейчас они одиноко стояли по краям, лежали словно мёртвые звери по середине дороги, а где-то слева остывало на боку громадное тело автобуса. Я шёл и до боли в лёгких вдыхал утренний воздух, чистый и приятный. В голове играла музыка, для большего пафоса, для более сильных эмоций. Я напевал себе что-то из французской оперы, под такт бегущих в панике людей, которых выблёвывал на свет рот подземного перехода. Под такт моих шагов. Мои руки я спрятал в карманы расстёгнутого пальто. Когда ещё никто не осознал, чем закончилась эта ночь, я с неистовой любовью смотрел на восход, на солнце в дыму, всходившее там, где горел горизонт. Кучу вопросов раздавалось из разбитых окон. «Кто здесь?», «Что произошло?», «Что это такое?». Я смеялся, гладя перила у набережных сводов. Я знал эти ответы. Когда ещё никто не унял свой страх. Свою панику, истерику, не перестал кричать о помощи, рыская по земле; я уже стоял на самом высоком здании города, я уже ловил ветер, я уже шептал себе «Наконец-то…».
[As Ferrys Nikn (Евангелие трёх небес)].
[647x359]