Осень такая милостивая, такая тёплая. Словно это весна на самом деле заболела раком. И умирает, чахнет в жёлтой опухоли. Мне так интересно, во что превратится эта неуместная идея, вновь перекрасить повседневность, стены моего дома, стёкла моих окон, тыльные стороны моих ладоней. Руки устали тянуться за прохожими, за их кожаными куртками, за их разноцветными зонтами. И не надо говорить, что они этого не стоят, мне просто это надо. Как наркотик, зависимость от чужих глаз, чужой походке, чужой судьбы под вуалью тональной пудры, под щитами контактных линз. На афишах всё меньше морали. А мне всё слаще от моего невмешательства в эхо снарядов, в плач под окнами, в талые воды чужих слёз, переживаний. Я научился плевать на мир, и от этого становится чуть страшно. Мне тесно в том доме, который сам себе построил. Но время учит терпеть, забывать и втаптывать в грязь Октября всё то лишнее, что сейчас мешает спать по ночам. В мои девятнадцать я стал старше ещё на жизнь, но от этого больше вреда, чем причин учится лететь по ночам, чтобы потом его же обрести… этот самый мир… Осень такая теплая, будто никто не хочет зимы. А я как никогда зову её. А мне так интересно чем кончится этот сезон. Ведь в том, что жизнь – это сериал, спорить нет причин… Тело рвёт суставы, ломится в эпилепсии, у него нехватка прежних философских мыслей, возвышенных идей, желание как прежде говорить что-то весомое, неопровержимое. Сражать глаголом головы, сердца тех, кто его услышит. Да и вообще здесь всё меньше смысла. Смысл теперь по цене героина. И я кажется потратил последние дозы, на попытку унять внутренние бури, грозы. И теперь пишу прозы, просто потому что надо хоть что-то написать...

[695x503]