[337x490]
Ещё один вздох, один взгляд, и время перестанет бежать, стучать каблуками, отбивать чечёткой своё сердцебиение. Листья, повисшие в воздухе, словно весенние приведения, призраки моей свободы. Вода, превратившаяся в хрусталь, твёрже алмаза, чище серебра, но разбитая, втоптанная в грязь. И вот она, вечность, среди неподвижных тел, среди застывших в воздухе слёз, в переулках, где отскочил от стен и замер смех, километры застрявших в глотках голосов. В небе висящие контуры людей, прыгнувших с высоких этажей, и замершие в лижущих позах языки огней. Вот она – свобода без права на перерыв, укравшая сон. Вечное молчание замерших машин, безмолвные долины городских витрин, и одинокий ореол, движущейся в мире замерших, восковых картин. И вот она, пытка сломанных часов, выбитых кулаком железных шестерёнок. Мир с остановившемся сердцем, с лейкопластырем у рта с забитыми пылью венозными протоками. Есть ли отличие? Всё так же предсказуемо и чётко. Неподвижная алгебра минут. Через восемьсот секунд, будет девять часов. Через два дня с неба упадёт самолёт, через два года зимой не выпадет снег, через четыре года – меня уже нет. Повелитель часовых механизмов, знающий завтрашний день – роль требующая тонны грима, литры искусственных слёз из глицерина, горы чёрной помады. И всё это, в дали от взглядов, в закулисной тени. Чёрт побери. Может уже хватит удивляться. Это не сказки. Это не детские сны, это моя разорванная в часовых шестерёнках, флуоресцентная жизнь.