Мои губы шептали слова, но их разбивал ветер. Они смотрели в мои глаза, сквозь эти маленькие прорези, в моём чёрном, бархатном образе. Они играли свою роль. Каждый из них , так чётко, гениально, так выверено и верно. Заученный текст, и череда однотипных движений – стоять на месте, цепочка стандартных фраз – отговорки и предложения, набор обыденных взглядов – как на чужака. Мои руки исцарапаны в ветвях сгоревшего дерева. Мой голос сорван от криков. Всё как всегда, обыденный день, обыденный своей неповторимостью, бесчисленными выводами. Они стояли и смотрели на меня, осуждая каждое моё действия, не зная, что я читаю их мысли, как телетекст, что бежит белыми символами по чёрному фону пепла. Они разочарованно искали во мне хоть каплю чего-то достойного, не находя… так и не захотев копаться, чтоб раскопать закопанное в корнях деревьев, что росли совсем рядом с ними. В том месте, где они стояли и судили каждый пролетающий над ними час. Моё тело болит, словно я сбит насмерть, словно я погиб. Мои глаза перестали видеть от едкого дыма, моя кожа пропахла им, как новыми духами, ароматом сгоревших предположений. Они прятались, не хотя понять. Понимание не в их традициях. Они играли свою роль, без репетиций, экспромтом показывая безразличие, и это не сложно, учитывая сколько в этой роли искренности. Мои слёзы текли по щекам, обретая свой особый привкус дыма, там под маской было удобно рыдать, также фальшиво, как прежде. Моё сердце билось в два раза сильнее, когда я совершал отточенные движения, спускаясь с обрывов, теряя чувство меры. Они смотрели словно звери, ехидно шутя над трудолюбием муравья, лишь из-за лени не растоптав меня. Моя душа в восхищении, все теории доказаны всего лишь за четыре часа. Моё больное сознание вновь поразило меня, количеством сделанных выводов из одного бытового дня...
[600x383]