[425x294]
Самое страшное, что я до сих пор пытаюсь поверить в свою значимость. Как слепое дитя, постоянно наталкиваясь рукой на шершавый узор немых стен. Самое страшное, что я до сих пор пытаюсь доказать себе, что я кому-то нужен. Так наивно доказывая, заранее зная результат этих опытов. Все эти малые и большие подвиги, забудутся, сотрутся из чужой памяти на следующий же день, и я снова стану ненужной вещью, завалявшейся в темноте поддиванного пространства. Меня нет, я книга, я Интернет, я энциклопедия без чувств и речи, я просто тень, которую бросили под чьи то ноги свечи. Заклеймён на веки быть чужим, незаметным, повисшем на стене повседневным портретом. И никто не заметит, если он однажды упадёт, разбившись о белый мрамор. Им всё равно как много боли в моей душе, им всё равно сколько шрамов на сердце. Они не умеют читать по глазам, и это даёт им права не замечать меня, рифмовать мою суть в нелепых стихах, чтобы завтра забыть до конца. Самое страшное, что я всё ещё пытаюсь найти хоть толику искренности в их словах. Тщетно, словно ища света в запертом подвале, где перегорела последняя лампа. Через четыре года меня не станет, и я уже предвкушаю этот день. Никто не будет в печали, и на первом этаже, освещённом солнечными лучами, не будет гореть свеча, озаряя пламенем мой чёрно-белый портрет. Всё верно, когда пропадают книги, у нас не принято оплакивать их. Самое страшное, что я всё ещё стараюсь убедить себя в обратном. Но в этот день никто не заметит, что меня нету рядом. Мой смех, это только повод смеяться, а не причина. Мой голос, это только повод повернуть в его сторону голову. Я всего лишь источник их нервных импульсов, и не более того. Самое страшное, что с каждой минутой всё больше кажется, будто всё так и есть…