[384x480]
Он не умрёт во сне, перестав дышать. Зажигая плиту, не взорвётся газ. Не ударит током чайник, не обожжёт насмерть кипятком. Он чувствует себя комфортно, словно бог, восседая на своей кухне, пережёвывая бутерброд и разглядывая дохлых мух между ссохшимися от старости ставнями. Он сядет в полупустой автобус, который не сгорит, врезавшись в капоты бесчисленных машин. И пока он смотрит в грязное стекло, за которым сменяют друг друга городские дороги – он повелитель мира. Пока он тянется до чёрного диска электронного звонка – ему не грозит смерть от взрыва. Почему? Потому что он давно уже не жилец. С первого вздоха. Таких как он много, миллионы - пакетиков с засушенными грёзами, на конвейере, тупиком которого будет помойное ведро. Их не толкнут с платформы, под колёса поезда, в душном метро. Их не убьёт наркоман, ради денег на дозу, оставив истекать их кровью на коричневом кафеле лестничных пролётов. Они доберутся целыми. Не порванными. Кто они? Наши судьи, решающие за нас, как нам жить. Поедающие нашу свободу. Те кто приказал служить на благо сдохнувшей три века назад родины. Те кто заставляет будильники будить нас. Чтобы мы встав раньше солнца шли зарабатывать им деньги. Те кто перекрывает наши дороги, чтоб проехать по ним под звук серен, под синие мерцание их фонарей. Это те, кто решают за нас, во что верить, в чём ходить, где и с кем спать. Это те, кто принялись убивать за цвет кожи. И пока они бьют толпой очередную жертву – они властелины, они несокрушимы. Если кто-то говорит тебе что делать, присмотрись по лучше. Он может оказаться шелестящем целлофановым чехлом, с засушенными внутри грёзами. Это те, кто до крови пытаются доказать свою значимость, налогами, бессмысленными правилами, угрозами, кулаками, дубинками, кривой свастикой. Пакетики с засушенными грёзами, решившие что имеют право хоть что-то решать. И пока они скользят по ленте конвейера, их не собьет грузовик. Не сожжёт огонь костров. Не продырявит их лёгкие дым сигарет. Пока они не добрались до конца – они сидят на полу, в чердаках, на кожаных диванах, на скамейках и в душных банях, закрыв глаза они мерещатся себе богами. Пакетики с засушенными грёзами. С нарисованными на обёртках чудесами. Власть похожая на привкус дешёвого чая. Мусор мешающий нам беспрепятственно отращивать крылья, раскрашивать свой мир произвольными тонами. Всё это временно, издержки меняющегося мира. Скоро конвейер донесёт этот мусор, блестящий целован, до конечной цели. И пакетики с сухими грёзами превратятся в конфетти, падающими обрывками уже никому не нужными, ничего не решающими. Всё впереди…