Их не за что винить. Их такими создали на свет. Их так легко испачкать. В копоти, в дыме сигарет, в церковном воске. Даже снег рисует на них свои узоры, подчиняя себе их тела. Их так легко разбить камнем, взмахом крыла чайки, не заметившей перед собой этой преграды. Эти окна не виновны в том, что просто светят по ночам, приманивая ночных мотыльков. Светят, ненароком раскрывая чужие жизни, создавая геометрические узоры жёлтого огня, в ночном пейзаже города. Они могут быть витриной, они могут быть чердачным окном, они могут быть стаканом со льдом, они могут быть жалкой форточкой. Где нет души, всегда найдётся плавленый песок, стекло готовое запачкать себя грязью города, пылью дома. Чтобы мечтатели рисовали потом на них свои узоры, чтобы подростки признавались на их грязной плоскости друг другу в любви, чтобы романтики рисовали на них цветы, которые никогда не увянут без воды и хлороформа.
Где нет души, всегда найдётся стекло, которое готово запачкать себя кровью, осколком порезать чью-то плоть, чтобы стать значимой частью этого мира, частичкой прозрачной боли. Их не за что винить в том, что они стремятся быть похожими на нас, превращаясь в зеркала, копируя наш взгляд, плачь, смятение, ошибки во время танца, падение, страх своего отражения. Где нет души, всегда найдётся стекло. Как замена сердца – бижутерия, красная брошь со стеклянными камнями. Чтобы не билось и не болело, а только ранило острыми краями. Люди-стёкла порой так похожи гранями на алмаз, показывая что все мы идеальны, тянемся к совершенству. Из осколка пивной бутылки, путём грациозных жестов и фраз можно показаться миру изумрудом. Их нельзя винить, за желание попасть однажды в церковный витраж, это их высшая привилегия – притворившись небом освЯщать чужие грехи, в надежде что однажды простят и их. В самом одиноком доме, где не слышны голоса, и медленно исчезает в бутылке вино, день за днём вытекая в бокал, светит свечой по ночам сиротливое окно. Потому что там, где нет души, всегда найдётся стекло...
[650x490]