Никем не прочитанный дневник – это повод поверить в бессмысленность фраз. Я черчу на ладони слова НЕТ, ПЕРЕСТАНЬ, угольком из спичечного коробка. Запреты мои лишь дешёвый фарс, пустословность рта перед свободной душой. И моя рука снова делает взмах от меня по вольной кривой, не подчиняясь законам угля. Паранойя моя уместилась бы в лоне двенадцати жалких тетрадных страниц, но я падаю вниз, усложняя собою свой диагноз под названием Жизнь. Даже самые мудрые старики однажды как дети мечтают о небе, где вспышки зарниц не сыплют на птиц чёрный пепел, убивая их белый цвет. Я мечтаю о подчинении ветра, о власти в завтрашнем дне. Но у меня только исписанная углём рука, тонна суеверий свисающих с левого плеча, и предчувствие чужой смерти. Я черчу на руке НИКОГДА , зная что ночь сотрёт эту надпись как ветер, оправдав меня как пророка, приговорив кого-то на вечность, дарованную после смерти. Необратимость времени, неподкупный фатализм, режущий вены без ножа и детских, жалких, готических склонений формата «Я самый несчастный на свете». У кого-то сегодня друзья, кто-то сегодня не будет спать, отдаваясь чужому телу до утра, кто-то сегодня обрёл второе солнце, и оно теперь светит ему по ночам. У меня всё проще, не интересней. Только предчувствие чужой смерти, которое я подобно детям шепчу себе, перебирая его чётками, приложенными к губам; да шесть часов до рассвета, чтобы убедиться в этой полу-трагедии, в слабости спичечного угля, котором нарисованы запреты наступающему «завтра» и уходящему «вчера» …
[580x580]