Игра в самозахоронение, погребение под льдами, ветрами несущими пыльцу с холодного севера. Снова ухожу… сам не ведая куда, зачем, почему, с какой целью. Ступая босиком по надежде. Гладя нежно вены зимы – замёршие струйки воды, на белой стене, на грациозном мраморе, на щеке дорожкой от слёз, инеем в тёмном подвале. Мы как феи, умираем - если в нас перестают верить. И никакой детский смех, никакие аплодисменты не способны сделать нас такими как прежде. Игра в самозахоронение. Как победа отчуждения чужих, над нашими душами. Как заупокой в наших ушах, не дающий уснуть по ночам. Я не докажу своё незримое безграничие, свою первостепенность в мире безразличия и фальши искренности. Я не способен перевернуть мир, плавным движением руки, страстным вздохом, придуманными на ходу молитвами. Я не докажу своё право, называться пророком. Пусть и пророком номеров автобусов, да пророком падающих с неба душ. Ну и пусть. Но ведь мы как феи, умираем - если в нас перестают верить. Невидимым, незаметным наводнением топит грусть. Проживём без чужой веры. И пусть зима будет холоднее, и пусть тяжело хоронить самих себя… Чужая вера как огонь свечи на камине… вспыхнуло, погасло, вновь зажглось без видимой причины. Я не докажу, что в зеркале вижу за спиной своей крылья, которые прозрачностью своей так тяжелят мой путь. Невидимым, незаметным наводнением топит грусть…
[600x600]