Твои слова мне вовсе не конец.
Мне жаль, ты не решилась выйти,
Хотя за дверью ожидал гонец,
Примчавшийся со всей своею прытью.

Он с нетерпеньем пролистал дневник,
Написанный давно и не тобою,
Не разобрал ни слова, ни во что не вник,
Но помотал с досадой головою.

А ты сидела и ждала руки,
Моей, наверное, но я тебя не вспомнил,
И хоть перебирал в руках листки,
Язык казался шифром незнакомым.

В тебя вселились демоны тепла
И маленький тугой пузырь из плоти.
Потом уже припишут: «родила»,
А после: «он уже и в школу ходит».

И ты запахла телом и травой
И стала непростительно противной,
В глазах какой-то выспренный покой,
Как будто ты — паук над паутиной.

Тебе так странно и легко дышать,
А я от смрада — пулею из окон
И повторяю в голове: «кровать»,
На ней мы оплели желанье в кокон.

Окукливанье, липкость тонких струн,
Уже не ты, но все еще с тобою.
Прилив, как от десятка ярких лун
И как горячка солнечного зноя.

Мы от него избавимся, ведь так?
Глаза саднят, но как-то не до боли,
Под веки заползает гадкий мрак.
Смертоубийство человечьей моли.

Гонец ушел, оставил у двери
Больничный запах инструментов, брома,
На улице зажгутся фонари
И ты уйдешь по запаху из дома.